Ничего общего.
12 июля 2020 г., 10:40
— Родная, что-то случилось? — Степан лег рядом с Валей и обнял, закопавшись носом в ее волосах — слишком уж приятно от нее пахло цветами. Хоть что-то постоянное в этом вечно изменяющемся мире. — Ты как-то совсем загрузилась к концу дня, устала, тяжелое дело?
— Да, я, наверное, устала, — женщина прикрыла глаза, тяжело вздыхая. Конечно, дело было вовсе не в усталости, по крайней мере не в физическом ее аспекте. Она устала. Устала бежать от себя, своих воспоминаний, своего счастливого прошлого. — К тому же, показалось в парке, что увидела старую знакомую...
— Когда? Почему не подошла, поговорили бы с ней. Или это не хорошая знакомая?
— Нет, знакомая хорошая, мы были с ней очень близкими подругами до моего переезда. Я просто была не уверена, что это именно она, я и сейчас не очень-то уверена, может, я правда устала, и мне просто показалось. Все-таки столько лет прошло. — Валентина мягко улыбнулась Степану, проведя рукой по его груди. Она всегда прятала волнение за этим жестом: как будто успокаивала его, но пыталась успокоиться сама. — Все хорошо, милый, не переживай.
— Если все нормально, то давай отдыхать? Завтра очередной рабочий день, фу.
— Да уж, — Валя слегка рассмеялась, закрывая глаза и мысленно поражаясь тому, как в ее муже сочеталась лень с чертами трудоголика. — Спокойной ночи, родной, — она легко его поцеловала, нежно улыбнувшись своей самой мягкой улыбкой. Той самой, которой когда-то улыбалась совсем другому человеку, воспоминания о котором снова прокрались в ее мысли, от чего Валентина еще очень долго крутилась по всей кровати, пытаясь найти удобное место.
— Дорогая, ты сегодня уляжешься? — с легким смехом почти сквозь сон произнес Степа, обнимая ее.
— Вот, да, вот так, — Валя улыбнулась, крепче прижавшись к нему спиной и укрывшись его руками.
— Наконец-то, доброй ночи, — он улыбнулся, поцеловал ее в макушку, укрылся с ней и закрыл глаза, почти сразу уснув.
А вот Вале, в отличие от мужа, никак не удавалось уснуть. Она и так голову повернула, и сяк, и ногу переложила в другую сторону. А потом обратно. Раз сто или двести. Ну, никак сон не идет, и все! Уже потемнело — ночь захватила город в свои объятия, потом снова посветлело — ночь начала отступать, и тут же появились первые признаки приближающегося рассвета. Тем временем Антонова все еще не спала, потому что едва она прикрывала глаза, как возникал столько знакомый и когда-то родной образ девушки, который уже давно ее не посещал. Слишком давно, стыдно признаться. А если Валентине и удавалось ненадолго задремать, то снились ей те моменты прошлой жизни, которые она пыталась спрятать от самой себя как можно дальше. Чтобы не видеть. Чтобы не найти.
Но они сами ее нашли.
мальчиков девочек.
— И, что, ты полчаса надевала это платье для детей?
— Тебе что, не нравится? — Валя посмотрела на нее, изогнув одну бровь. Все, Марго не миновать нескольких часов ходьбы по магазинам. И, повезет, если Антонова быстро найдет то, что ей нужно, иначе...
«Ты хочешь весь вечер ругаться, а потом неделю быть игнорированной, или что?» — пронеслось в голове Риты, поэтому та быстро сориентировалась и ответила:
— Что ты, солнышко, оно просто очень красивое, наверное, самое красивое, которое я видела на тебе, — Власова улыбнулась, притянула ее к себе за талию и нежно поцеловала, пытаясь хоть как-то исправить свое положение. — Хотя без платьев тебе куда лучше, милая, — язык мой не всегда враг мой. Понятен намек, да?
— Смотри-ка, как выкрутилась, — Валя улыбнулась ей в губы — настроение тут же снова подскочило до небес.
— Конечно, это я да, это я умею, — гордо произнесла Маргарита, задрав голову непонятно куда. Ну, в этот раз ей повезло. Если, конечно, Валя не запомнила той легко брошенной фразы про детское платье.
Антонова лишь рассмеялась, быстро надела босоножки, схватила сумочку и со скоростью буквально как у урагана понеслась к лифту.
— Ну, быстрее, Марго, опаздываем же! — словно это не ее Рита ждала добрых полчаса прошипела Валечка, мило, но требовательно улыбаясь.
— Тогда придется идти на ночной сеанс, не зря же ты надела платье, да? — самодовольно улыбнулась Власова, растягивая каждое слово, как будто пробуя его на вкус. Хорошо быть хулиганкой в паре, можно не думать над своим поведением.
— Так, Маргарита Сергеевна, провожаете меня сегодня вечером до подъезда и бежите к себе домой зайчиком, ясно?
Рита рассмеялась, кладя руки на стройную талию блондинки и проталкивая ее в лифт спиной, заходя следом, пока они обе не уперлись в стену. Рука автоматически нажала на кнопку первого этажа и тут же вернулась обратно на талию.
— Как скажете, Валентина Владимировна, а обязательно зайчиком? До меня далеко прыгать, — Рита легко рассмеялась, глядя ей в глаза. — И вообще, ты думала о том, что зайцам может быть не нравится прыгать, а я-то совсем не заяц.
— Дурочка, — Валентина улыбнулась, вовлекая ее в чувственный поцелуй.
***
— Ва-а-аля, ну сколько можно собираться! — возмущенно пробурчала Рита, топча несчастный и многострадальный коврик в прихожей. С такими нетерпеливыми гостями, как Марго, у бедного коврика день за год проходит по количеству касаний обуви. Каждый из нас хоть раз чувствовал себя в жизни, как этот коврик, правда? Ты не чувствовала, Рита, неужели? Ну, ничего, вся боль впереди. — Ну, уже иду я, иду! — смеясь ответила Валя, выбегая из своей комнаты в настолько милом платье, что его в пору носить маленьким милым девочкам лет пяти, или, максимум, шести. Удивительно, но вести себя как ребенок она любила больше всего, особенно в обществе своей хулиганки. Хорошие девочки, оказывается, действительно любят плохих***
«Какая же я дура, что тогда уехала и бросила тебя. Нас, наши отношения. Вообще все…» Антонова открыла глаза после очередного пятиминутного «сна». Солнце уже почти встало, а голова раскалывалась с такой невероятной силой, как будто мозг так и хочет раскрыть череп и выйти. «Интересно, ему нужно сломать всю черепную коробку, или будет достаточно небольшого отверстия? Нет, скорее всего, нет, потому что тогда нарушится структура, и моя личность потеряет себя. Черт, о чем я вообще думаю? Рита бы сейчас сказала, что у меня какая-то маниакальная наклонность, связанная с профессией. Че-е-е-е-ерт, я не хочу о ней думать, но уже не могу остановиться. Не могу думать о ней, все, я так с ума сойду. Рита, уйди из моей головы, хватит. Не могу о тебе больше думать». Валя, в твоей ситуации правильнее сказать «не могу не думать». «Ненавижу себя, не-на-ви-жу». Эта фраза раз за разом, день за днем повторялась в голове Валентины, не давая ей покоя. Потом как-то попустило, через год или два все прошло, казалось даже, что той части ее жизни вообще никогда не было, просто какой-то частенько напоминающий о себе сон. Прозвенел будильник. Резкое автоматическое движение — раздражающего звука больше нет. Годами выработанный условный рефлекс позволяет не думая подняться, взять вещи, сходить в душ, переодеться, спуститься на кухню и начать готовить завтрак. Ну, а на этом моменте уже пора думать, не каждый же день готовится одно и то же. Но и это после многих лет совместной жизни получилось сделать автоматически, как ни странно. Хотя на самом деле это не странно, потому что уже далеко не один год каждое утро Валентина проводит практически одинаково: проснуться, сходить в душ, приготовить завтрак, накормить сына, дочерей и мужа, отвезти детей в школу, поцеловать мужа на прощание и уйти на работу. Ничего необычного, ну, не считая тех дней, когда первым просыпался Степа и готовил что-то необычно вкусное, чтобы порадовать. Но сегодня все было как обычно. Дети в школе, Степа на работе, Валя сидит в переговорной, просматривает какие-то документы, иногда отвлекаясь на дурачащихся Ваню и Оксану. Когда-то до них дойдет, что у обоих есть чувства, что они взаимны, но до тех пор Тихонов будет пытаться подколоть Амелину, а она в свою очередь будет недовольно шипеть, как котенок, и махать руками в попытках побольнее его ударить. Майский и Круглов обсуждают предыдущее дело, которое никак их не отпускает, но это нормально, всегда остается какой-то осадок. Приятный или неприятный, но он всегда есть. В кабинет входит Рогозина в сопровождении незнакомой (для всех ли?) женщины. Достаточно высокая, в черной юбке и блузке, с выделяющимся галстуком. Волосы растекаются по плечам, глаза едва заметно бегают по кабинету в поисках предмета фокусировки, чтобы стало чуть легче в незнакомом месте. Рогозина собирается со словами. Доля секунды. Но. Их взгляды встретились — время остановилось. — Прошу любить и жаловать, наша новая сотрудница — капитан Власова, Маргарита Сергеевна. — Можно просто Рита, — мягко улыбается женщина, окидывая всех присутствующих легким взглядом. Знал бы кто-то, с каким невыносимым трудом ей удалось в конце-концов оторвать взгляд от Вали, и как ей в принципе трудно сейчас. Даже дышать. — Майор Круглов, Николай Петрович, — представляется Коля, с легким недоверием глядя на нее. — А я майор Майский, Сережа, — Майский широко и дружелюбно улыбается в противовес своему соседу. Рита улыбается обоим. Что же, оперативники вроде хорошие, значит и работа должна пойти хорошо. Самое главное сейчас, наверное, это особенности коллектива. — Я Ваня, это вот Оксана, — Тихонов представил себя и свою коллегу по лаборатории, сделав на удивление серьезное лицо. — Очень приятно, — Власова коротко улыбнулась им. Что же, все действительно выглядит весьма дружелюбно. На первый взгляд можно сказать, что она даже хочет здесь остаться, если бы не одно но... Очень весомое но. Голубоглазое, светловолосое и такое же милое, как десять лет назад. — Валентина… Антонова, патологоанатом, — максимально естественно улыбнулась ей Валя, приложив для этого всевозможные усилия и пытаясь подавить в себе все эмоции, старательно лезущие наружу. Маргарита и ей улыбнулась, вежливо кивнув. Как будто они не знакомы, действительно не знакомы, ничего личного, даже фразы «мне кажется, я Вас где-то видела». А внутри кто-то умер. Хотя, нет, правильнее будет сказать: воскрес, взлетев до врат рая, и тут же упал на дно, в самый ад. Галина кратко представила Риту, описала ее опыт, особенности прошлой работы, в свою очередь быстро описав ей специфику ее будущей работы в команде. При условии успешной стажировки, естественно. Но никто даже не сомневался, что Маргарита, учитывая весь ее послужной список, сумеет-таки где-то накосячить. Власова делала вид, что внимательно слушает начальницу, даже пару раз вставила отработанные фразочки, не требующие ни ответа, ни объяснения. А вот ее мысли были где-то далеко отсюда, даже во временном отрезке. Она с трудом сдерживала себя, чтобы так явно не смотреть на Валю, не навалиться на нее с вопросами, не убить, не любить… Как?Вроде того быть или не быть, Я хотел узнать как, Вот в чем вопрос… Как бы мне тебя бы не убить, Не любить тебя, как, Вот где ответ...
Но отвлечься от своих мыслей Маргарите все же пришлось: Рогозина начала вводить всех в курс дела, а оплошать никак не хотелось, поэтому пришлось все это отодвинуть на второй план. Не факт, что получилось, но поверить в это необходимо однозначно: такую работу упускать никак нельзя. Однако, пока ничего необычного для капитана: убийство, труп на берегу реки. Власова, пока на правах стажера, с двумя бывалыми оперативниками поедет на место преступления, а Ваня, Оксана и Валя будут ждать улики и труп соответственно. Самое обыкновенное начало необычного конца. Что делать теперь? Власова — на выезд, Антонова — в морг (не как пострадавший ведь?).Мир на двоих.
Жизнь на двоих.
Все на двоих.
Твоя жизнь.
Ничего общего. Кроме многих лет страданий. (Для обеих ли?)
