Как насчет свидания, Драко?

Все то время, пока шел суд, Гарри смотрел на Драко. На его горящие отчаянием и надеждой глаза, обведенные темными кругами — видимым последствием бессонных ночей, — на его тонкие бледные пальцы, которыми он то беспокойно стучал по подлокотнику своего кресла, то сжимал края мантии, то поправлял свою идеальную прическу. Но больше всего Гарри смотрел на его тонкие, искусанные в приступе волнения губы. Малфой не выглядел окончательно сломленным, но, похоже, был уже на грани, раз позволял посторонним увидеть свои эмоции. Люциус, сидевший рядом с сыном, держался более отстраненно и с недовольством хмурил брови, когда украдкой поглядывал на отпрыска. За пару месяцев, которые длился процесс над семьей бывших пожирателей, Поттер, казалось бы, сделал все, на что был способен, и даже больше — надавил на все рычаги, на которые только мог, чтобы сегодня наконец услышать, что семья Малфоев объявляется невиновной, причастной к делам Темного Лорда исключительно по принуждению и исполняющей его волю в связи с угрозой жизни членов семьи. Малфои, конечно, лишились былого влияния в Министерстве и были ограниченны в передвижении по Англии, к тому же подверглись ограничению магии и наблюдению со стороны аврората, а также были вынуждены отдать довольно весомую часть своего состояния в фонд помощи сиротам войны, но тем не менее остались на свободе. Самое главное, что никого не посадили в Азкабан. Да, Люциус подвергся домашнему аресту, а Нарцисса и Драко вынуждены были подписать договор о невыезде, но они были свободны. А еще драгоценное поместье, за которое они боролись даже больше, чем за свои жизни, по итогу оставалось за ними. Гарри выдохнул, выходя из зала суда, наполненный непонятно чем, вызванным воодушевлением. За дверями не оказалось репортеров: их не пускали в главное здание, оставив сторожить крыльцо, и это было замечательно. Единственное, чего Поттеру сейчас не хватало, — это новой статьи в «Пророке» на тему: «Я защищал семью Пожирателей Смерти и что вы мне сделаете?». Не успев пройти и половину коридора, он услышал столь ненавистный ранее и столь желанный сейчас голос: — П-п-поттер! Поттер, постой! — Драко. Заикающийся Драко. Переполняемый эмоциями, столь несвойственными его семейству, Драко, который, видимо, вышел следом за ним. Это было настолько же невероятно, как Снейп, начисляющий баллы гриффиндорцам. — Я хотел поблагодарить тебя за все, что ты сделал. Ты знаешь, Малфои никогда не остаются в долгу, поэтому я просто обязан спросить тебя, что я могу сделать в ответ? Я понимаю, что деньги тебе не нужны, но… — Драко запыхался и раскраснелся от быстрого шага. — Что я…могу сделать взамен для национального героя? Если бы кто-нибудь еще два месяца назад сказал Поттеру, что Драко может так вежливо и благодарно изъясняться в его адрес, он рассмеялся бы над словами этого шутника. Если бы кто-нибудь еще два месяца назад сказал Драко, что он будет испытывать чувство благодарности по отношению к шрамоголовому придурку, то он бы его проклял. Проклял, а затем приказал бы домовым эльфам вытолкать сумасшедшего за ворота Малфой-мэнора и никогда больше не впускать. Однако очкастая надежда всея магической Британии с непонятным для всех упорством помогала спасти отца от заключения, добивался того же для самого Драко и даже поместье отбить помог. А самое главное — Драко не видел для Поттера в этом никакой выгоды. Малфои не могли предоставить свои многочисленные связи, так как в волшебном мире статус их семейства резко упал, и даже после снятия всех обвинений не стоило рассчитывать, что их, как раньше, будут приглашать на светские приемы и относиться к ним с прежним уважением и восхищением. Все то время, что шло слушание, Драко ловил на себе взгляды Поттера, и если бы хоть в одном он разглядел даже маленькую капельку жалости, то, не задумываясь, плюнул бы чертовому герою в лицо. Никто не имеет права жалеть Малфоев, даже если они оказались не в самом выгодном положении. Драко терялся от этих взглядов, не мог выбрать манеру поведения и подобрать нужные слова, а когда герой вышел из зала, даже не подойдя к ним, чтобы поздравить с победой, Малфою пришлось бежать следом, скорее всего, уронив свое достоинство и честь семьи в глазах отца окончательно. Ведь Малфои не бегают, особенно за всякими очкастыми гриффиндурками. Гарри окинул взглядом коридор и обнаружил, конечно, не Выручай-комнату, но совершенно необходимую для приватного разговора дверь справа от себя. Он смело толкнул ее. Насколько он знал, суд над семьей Малфоев был последним на сегодня в Визенгамоте, а значит и комната отдыха для посетителей была свободна (ведь и судьям, и присяжным наверняка больше всего захочется аппарировать домой после сложного процесса, а не задерживаться в здании суда дольше необходимого). Он приглашающе качнул головой и прошагал вперед, не сомневаясь, что Драко последует за ним. Сердце грохотало где-то в горле уже от самой мысли о том, чего он хотел попросить у Малфоя. Дверь захлопнулась за спиной Драко. Гарри слышал, как часто и тяжело он дышит, чувствовал напряжение, которое Драко испытывал после пережитого стресса, еще не до конца поверив, что все закончилось, а Гарри — после наблюдений за ним. — Есть кое-что, что ты бы мог сделать для меня. — Гарри глубоко вдохнул, набираясь смелости, во рту резко пересохло и слова приходилось буквально выдавливать из себя. — Это, конечно, не обязательно, я ни к чему тебя не принуждаю, поэтому выключи свою аристократическую гордость. Поттер повернулся к Малфою и замер. Драко стоял так близко, на бледных щеках выступили красные пятна румянца, грудь вздымалась, как после длительной пробежки, и было видно, что он буквально шел против себя, когда последовал за Спасителем магического мира, чтоб его. Гарри еще раз глотнул воздуха, собирая всю свою гриффиндорскую смелость в кулак и шагнул к нему навстречу. Расстояние, оставшееся между ними, не назвали бы приличным ни в одном обществе, будь оно магловским или магическим. — Я бы хотел, чтобы ты… — Заглянув в глаза Драко, Гарри медленно, словно находясь под приворотом, протянул руку, коснувшись его щеки. — Но это необязательно, еще раз повторю, только если ты захочешь…— Он нагнулся ближе, к самым его губам, замирая и спрашивая согласия. Драко, в свою очередь, уже отдышавшийся, но по непонятным причинам все еще сверкающий румянцем, решительно наклонился вперед, сокращая расстояние между ними и позволив накрыть свои губы поцелуем, обхватил холодными пальцами шею героя. На этот раз Поттер уже не просил, не робел, наоборот, он словно обезумел от вседозволенности, исследовал руками и губами кожу Драко, проверял насколько далеко ему позволят зайти. Все мысли о целомудренном поцелуе снесло шквальной волной возбуждения и желания притиснуть мелкого хорька желательно к твердой вертикальной поверхности. Не прошло пары минут, и, о боже, Гарри, который мечтал о простом поцелуе, уже стягивал с Драко штаны, прижав его спиной к холодной стене и впитывал ртом довольные вздохи, позабыв, что они вообще-то в общественном месте и дверь надо бы закрыть. Да. Дверь. С сожалением оторвав одну руку от малфоевской задницы, Поттер достал палочку из кармана мантии и оторвав свои губы от губ Драко, наложил запирающее заклинание и пару заглушающих сверху. Репортерам, конечно, не дозволено сюда заходить, но и случайные зрители не нужны. Малфой, видимо тоже ошалевший от нежданно полученной свободы и желающий освободиться от долго копившегося внутри напряжения, оказался совершенно не против стягивания своих дорогущих, несомненно дизайнерских штанов, он только отбросил их в сторону ногой, а вслед за этим закинул эту ногу на бедро Поттеру, недовольно застонав, пытаясь притиснуться ближе и потереться возбужденным членом о член Гарри. Он откровенно пошло откинул голову на стену, закатывая глаза и часто задышал, вызывая желание всей своей бледной, дрожащей от возбуждения тушкой, чем, конечно же, воспользовался Гарри. Одной рукой он сжал бледную, мягкую ягодицу, другой обхватил их каменные стояки, резко проводя ладонью по всей длине. Им достаточно нескольких движений, чтобы кончить, испачкав животы и новую мантию Поттера, которую впопыхах он не успел снять. Похоже, ее придется отдавать в магическую химчистку, если таковая существует, потому что Гарри в этом ни черта не разбирается, а очищающее не действует — убрав следы разврата только с их разгоряченных тел. Малфой поспешно отстраняется, обуреваемый запоздалым смущением, натягивает штаны, застегивает рубашку и поправляет галстук, смотрясь в небольшое зеркало, которое он сотворил при помощи магии, уничтожает все метки, оставленные Гарри на его белоснежной хоречьей шее. Поттер в глубине души ликует, поправляет одежду, не зная, что делать с испорченной мантией, не зная, что делать собой, не зная, что сказать Драко после их неожиданной близости. Решается только на правду, потому что это кажется единственно правильным вариантом из всех возможных, которые перемешались у него в голове и которые он хотел бы сказать прямо сейчас. — Кхм… Вообще-то, когда я говорил о благодарности, я рассчитывал максимум на поцелуй. Но после всего этого… — Гарри смущенно по привычке трет шрам. Он уже заметил за собой, что всегда так делает, когда волнуется. Для Малфоя, конечно, эта привычка тоже уже давно не была секретом. — Как насчет свидания, Драко? Малфой многозначительно хмыкает, произносит отпирающее заклятие и, проходя мимо Поттера, целомудренно клюет его в щеку, мол, просил невинный поцелуй? Ну, получите, распишитесь, ваше геройство. — Зайдешь за мной в семь. И попрошу не опаздывать. Малфои любят пунктуальность. А еще Малфои любят, когда их тискают за тощую задницу, злорадно думает Гарри, глядя вслед хорьку.