please please me

Джонатан знает, что следует за предложением Дио позаниматься вместе. Около полудня Джонатан просыпается от грохота, с которым Дио распахивает дверь в его комнату. — Я собирался позвать тебя позаниматься в библиотеке, — говорит он, — но тебе, бездельнику, видно, больше нравится вариант проспать весь день. На то, чтобы собраться с мыслями, уходит несколько секунд, и Джонатан встряхивает головой, чтобы окончательно проснуться и попытаться сформулировать ответ. От его взгляда не ускользает то, как Дио быстро пробегает глазами по его груди, виднеющейся в свободном вырезе рубашки. — Хорошо, — наконец отвечает он. — Я приду. Только дай мне привести себя в порядок. Дио кривит губы в довольной улыбке. — Отлично, — говорит он и уходит. Возбуждение отзывается в нем нервной дрожью, когда, одевшись, Джонатан спускается по лестнице. У Дио нет расписания, по которому он назначает ему «занятия». Джонатан уже из собственного опыта знает, что Дио предпочитает заниматься в одиночестве, потому что его шумное дыхание и суета всегда отвлекают Дио от чего-то важного. Значит, в этот раз это нечто иное. Джонатан тихо заходит в библиотеку и, завернув за угол, видит Дио, сидящего за заваленным книгами и бумагами столом. Перед ним раскрыт невероятно объемный том, и Джонатан может лишь предположить, что это учебник по праву, — хотя даже будь книга тонкой, ему бы не захотелось знать, о чем она, — и блокнот, исписанный аккуратным четким почерком. Рядом лежит небольшая стопка (гораздо тоньше) журналов и отчетов, с прочтением которых Джонатан вечно оттягивает. Два кресла, стоящие по одну сторону от стола, наводят на подозрение. Дио поднимает голову. — Ну, наконец-то. Как же долго ты собирался. — А ты, я вижу, уже весь за работой, — весело говорит Джонатан, нарочно пропуская мимо ушей его замечание. — Именно так, — Дио многозначительно стучит по блокноту ручкой. — Если бы я занимался в том же темпе, что и ты, то умер бы, прежде чем закончил учебную программу. — Если у тебя очень много заданий, ты всегда можешь отвлечься на что-то другое. — Я скорее умру, чем стану идиотом, растрачивающим наследство и не приносящим пользы обществу. Дио поднимает на него взгляд, когда Джонатан садится рядом, начиная разбираться в лежащих перед ним книгах. — Я в курсе, что все это включено в вашу учебную программу, но не знаю, какие из них ты уже прочел, — говорит Дио. Внезапно Джонатан удивляется той невероятной продуманности — он бы даже сказал, хитрости — хода, который провернул Дио, чтобы организовать их маленькую встречу. — Ты знаешь мой учебный план? — говорит он. — Я позволил себе взглянуть на него. Джонатан улыбается. — Спасибо, — искренне говорит он. Дио продолжает листать блокнот, не смотря на него. Джонатан же открывает самую тонкую из всех книгу, надеясь, что написанное в ней чудесным образом исчезнет (надо признать, это самый пустячный и примитивный вид их соперничества друг с другом, которым Дио редко когда пользуется, но Джонатан все еще верит, что усердие Дио когда-нибудь передастся и ему самому). Но вместо этого перед ним предстает еще никем не прочитанный текст о каком-то недавнем мезоамериканском исследовании, и корешок книги приятно хрустит оттого, что ее впервые открывают. И Джонатан начинает читать. Спустя какое-то время он все еще ее читает и даже начинает вникать в суть написанного. То, чем они сейчас занимаются, вполне могло бы сойти за попытку посвятить свое время учебе до того момента, пока Джонатан не чувствует легкое, как перышко, прикосновение руки к своему бедру. Что ж. Ладно. Дио читает (по крайней мере, делает вид), правой рукой делая заметки в невероятно большом тексте, в то время как его левая рука незаметно опускается под стол. Замечательно. Уж в этой игре Джонатан может одержать верх. Не желая делать ход первым, он возвращается взглядом к книге и надеется, что Дио не замечает, что он следит за ним. Рука Дио поглаживает его ногу, но этого ничтожно мало, чтобы отвлечь Джонатана от чтения. Даже если она делает это ласково. Поэтому Дио движется выше, скользя рукой по внутренней стороне бедра Джонатана — от этого по его позвоночнику пробегает теплое возбуждающее покалывание, и все же Джонатан игнорирует его, прикусывая внутреннюю сторону щеки и пытаясь взять себя в руки, — и затем вверх, достаточно близко от его паха. У Джонатана перехватывает дыхание, и он сглатывает. Вероятно, Дио понимает, что тот уже в его руках, но Джонатан не готов так быстро признать свое поражение. Боже, Дио знает, как его соблазнять. Его пальцы юркие и настойчивые, он обводит ими контур начинающего твердеть члена Джонатана, который виднеется сквозь ткань брюк. Это, пожалуй, лишь дразнит Джонатана, но этого достаточно, чтобы по телу разлился жар, а голова закружилась. Пальцы Дио парят почти рядом с тем местом, где им следовало бы быть, заставляя член Джонатана нетерпеливо пульсировать. Джонатан отчаянно пытается сосредоточиться на тексте, прикладывая к этому в два раза больше усилий, и Дио, словно читая мысли, сжимает через штаны его эрекцию. Джонатан с трудом сдерживает дыхание, не издавая ни звука, о котором впоследствии может пожалеть. Это уже слишком. Он вдруг понимает, что читает одно и то же предложение третий по счету раз. Его голова идет кругом, в сознании все путается от ощущения ладони Дио между ног, и Джонатан едва ли может трезво думать. Он должен что-то сделать. Медленно, аккуратно, стараясь выглядеть как можно более непринужденно и естественно, Джонатан отклоняется назад и разводит колени в стороны. — Озабоченный, — слегка осуждающим тоном говорит Дио, не отрывая взгляда от заметок. — Не моя рука находится кое у кого между ног. — Ты жалуешься? — А ты? Краем глаза Джонатан замечает какое-то быстрое, едва уловимое движение, и на секунду он думает, что Дио улыбается. Его настроение меняется. Дио массирует все еще скрытый под одеждой член Джонатана, слегка поглаживая его через ткань. Джонатан разрывается между тем, чтобы поддаться жаркой почти-но-не-совсем дразнящей ласке Дио, с которой он трогает его через штаны, и желанием быстрее с этим покончить, вытащить член и позволить Дио прикоснуться к нему по-настоящему. У него стоит, почти даже болезненно, и ему нужно больше, он хочет этого как можно скорее, но Джонатан не настолько бессовестен, чтобы обнажить то, что находится у него между ног, прямо посреди библиотеки, независимо от того, насколько уединенно она ни располагается и как в ней ни безлюдно. — Ну же, — тихо говорит он. — Дио, пожалуйста. — Ты хочешь, чтобы я остановился? — Нет, Боже, — шипит Джонатан, едва ли сдерживаясь от того, чтобы не начать подаваться бедрами под медленные и неторопливые движения руки Дио. — Не останавливайся. Я хочу большего. Пожалуйста. — Ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе? Джонатан кусает губу и жалобно скулит. Дио всегда делает так: дразнит его, подталкивает прямо к краю пропасти, бросает его, оставляя таким потерянным, и заставляет просить и умолять о том, чего Джонатан хочет. То, что он вытворяет с телом Джонатана, можно считать небольшой платой его неудержимому самолюбию. Дио всегда приходит, чтобы насладиться ей, а то, как он дразнит, становится неотъемлемой частью всего процесса, который заставляет Дио дрожать в предвкушении. — Произнеси это, — приказывает Дио, и голос его звучит так же бесстрастно и отстраненно, как и обычно. — Скажи мне, чего ты хочешь. — Пр-прикоснись ко мне, ну же, — наконец выдавливает из себя Джонатан, и его тихий, заговорщический голос дрожит. — Хватит дразнить меня. Я сейчас умру. Он слышит, как Дио резко выдыхает, и это единственное, с чем тот не справляется, но тут же берет себя в руки, делая вид, что не понимает, в каком отчаянии сейчас пребывает Джонатан. — Тогда продолжай сам, — говорит он. — Достань свой член. Я не собираюсь делать все самостоятельно. Джонатан вздыхает и тихо ругается, быстро ныряя руками под стол, чтобы расстегнуть брюки. Его пальцы нервно возятся с пуговицами. Рука Дио все еще небрежно лежит на его бедре, когда он, наконец, вытаскивает из штанов свой стоящий член, большой и ноющий, с уже влажной головкой. — Пожалуйста, — шипит он себе под нос. — Дио… — Как у вас дела, мальчики? — из-за угла раздается громкий и радостный женский голос. Джонатан подпрыгивает на месте. Блуждающая по бедру рука Дио быстро возвращается обратно на стол. Джонатан пытается быстро натянуть свои штаны, чтобы прикрыться, пока горничная огибает угол, толкая перед собой тележку с чаем. Он быстро кладет руки на книгу, пододвигается на кресле вперед и горбится, приподнимая колени и делая все возможное, лишь бы спрятать под столом свой обнаженный член. — А, у нас все хорошо, Хелена, спасибо. Даже прекрасно, ведь ты присоединилась к нам, — обычным тоном отвечает Дио, будто вовсе и не он только что трогал Джонатана. Хелена смеется. — О, не льсти мне, я всего лишь выполняю свою работу, — говорит она, наливая чай в две изящные фарфоровые чашечки. — Не представляю, как бы я жил без тебя. Ты меня балуешь, — Дио улыбается и берет свою чашечку. Джонатан молчит, надеясь, что его лицо еще не выглядит как помидор, и изо всех сил желая, чтобы его член перестал стоять. — О, перестань, маленький ухажер, — она ставит на середину стола поднос с булочками и маслом. — Вы, мальчики, уверены, что вам не нужно ничего более существенного? Может быть, нормальный обед? Только скажите — и я вам что-нибудь приготовлю. — Нет, этого будет достаточно, я думаю, — Дио добродушно улыбается Джонатану. — А ты что скажешь, ДжоДжо? Тебе что-нибудь нужно? У Джонатана пересыхает во рту. — Мне, — запинается он, — мне, ну, н-нет, спасибо, ничего. Этого хватит, спасибо. Он коротко кивает, надеясь, что бедная Хелена не замечает, как он ерзает, медленно пытаясь приблизиться к столу в попытке скрыть все, что находится ниже пояса. Она милая, прелестная женщина, которая не заслуживает пострадать от того, что выдумал Дио, и уж точно — увидеть тот позор, что Джонатан должен был бы скрыть от посторонних глаз. — Да ладно тебе, ДжоДжо, не стесняйся, — говорит Дио, и недобрый огонек в его глазах, который так не вяжется с приятным, приветливым тоном, отрезвляет Джонатана. Дио толкает под столом его в лодыжку, и все старания, с которыми Джонатан пытается избавиться от своей эрекции, проходят даром, когда от прикосновения член дергается еще сильнее. — Нет! — пищит он. Дио приподнимает брови. Джонатан прочищает горло и пытается ответить снова. — Нет, благодарю, я не голоден. Он зло смотрит на Дио, вкладывая в свой взгляд столько злобы, чтобы это не вызвало подозрений. Необычайно довольный собой, Дио ухмыляется. — Хорошо, — отвечает Хелена, — Если вы передумаете, то вы знаете, где меня найти. Вам еще что-нибудь нужно, прежде чем я уйду? Дио смотрит на Джонатана, словно взвешивая, стоит ли ему продолжать его мучить. Через секунду, которая ощущается как целая вечность, он, наконец, произносит: — Не могла бы ты закрыть за собой дверь, когда будешь уходить? Из зала дует ужасный сквозняк. — Да, конечно, — говорит она, и Джонатану кажется, что он вот-вот упадет в обморок, когда та поворачивается, чтобы уйти. — А вы продолжайте усердно заниматься, хорошо? — Конечно. Ты просто прелесть, — говорит ей вслед Дио, и она отмахивается от его комплимента. Дио начинает намазывать масло на булочку, а Джонатан сидит в подавленном молчании, пока они оба не слышат тяжелый, характерный звук закрывающихся дубовых дверей библиотеки. — Какого черта, — выплевывает Джонатан. — Я просто с самого утра дал Хелене знать, что мы будем работать в библиотеке весь день, — беспечно говорит Дио, не глядя ему в глаза. — Она не виновата в том, что ты грубиян, не знающий о нормах приличия. Джонатан вцепляется рукой в его волосы и резко отдергивает его голову назад. Его фраза обрывается резким вдохом, а Джонатан подается вперед, прижимаясь к губам Дио, пока они раскрыты и беззащитны, и приставляет колено к паху. Дио роняет свою булочку, нож звякает о пол, и он изо всех сил упирается Джонатану в грудь. Джонатан уже проталкивает язык между его губ, и Дио пытается откинуться назад, чтобы взять ситуацию под свой контроль, но все происходит слишком быстро, и Джонатан, будто в отместку, двигает коленом между ног, пока тот не начинает стонать и не сжимает пальцами его рубашку. Джонатан отстраняется, чтобы перевести дыхание. Дио весь красный, и его раскрытые губы влажно блестят. Джонатан не ждет от него быстрых действий, поэтому не успевает сообразить, когда тот скользит руками по его груди, затем проходится по бедрам и, сползя с кресла, опускается на колени. — Не делай глупостей, — предупреждает Джонатан, так же угрожающе сжимая в кулак его волосы. Дио облизывает губы и послушно кивает. Джонатан разводит колени, позволяя Дио удобнее устроиться между них. Дио обхватывает пальцами стоящий член Джонатана, и тот дергается от долгожданного прикосновения. Джонатан выдыхает и, ослабив хватку в волосах, мягко проводит по ним. Дио тихо и довольно урчит, проводя по всей длине от основания до кончика. Вслед за рукой он прижимается к члену приоткрытым ртом, и Джонатан прикусывает губу, стараясь не выглядеть отчаянным и возбужденным и не показать Дио, насколько он тает под его прикосновениями. Но как он ни старается сохранить полную невозмутимость, его член предательски дергается, и с него стекает большая капля предэякулята, попадая на пальцы Дио. Его стон поднимается откуда-то из груди, но он не дает ему вырваться, вместо этого издавая низкое мычание, когда Дио широко открывает рот и проводит по влажной головке всей поверхностью языка. — Дио, Боже, — выдыхает он колеблющимся голосом. Дио обхватывает рукой основание члена Джонатана и смыкает губы вокруг головки, и Джонатан издает звук, похожий не столько на стон, сколько на жалобное хныканье. Он импульсивно сжимает в руке волосы Дио, и тот стонет, посылая волны по всему члену, что они пробегают по длине позвоночника и исчезают в пальцах ног. Дио направляет член Джонатана в рот, двигая рукой у основания, пока не заглатывает целиком. Внутри тесно, влажно и горячо, отчего Джонатан медленно теряет рассудок, когда Дио бегло проходится языком по задней стороне. Когда он отстраняется и выпускает член изо рта, его губы влажно хлюпают, и это самый потрясающий, невероятно пошлый звук, который Джонатан когда-либо слышал. Дио отстраняется и начинает обводить головку по кругу своей ладонью; он утыкается носом между бедер Джонатана, начиная беспорядочно целовать каждый миллиметр кожи у основания члена. По уши красный, Дио открывает глаза, смотрит на Джонатана снизу вверх, и его вид — с толстым членом у лица — просто невероятен. Джонатан чувствует, как его желудок делает сальто. — Нгх… больше, давай же, не останавливайся, — говорит он, надеясь, что его тон похож на командный, а не жалостливо просящий. Дио закрывает глаза и лижет по всей длине, начиная у основания и заканчивая на самом кончике, и собирает языком капающий с головки предэякулят, прежде чем заглотить весь член. Его руки скользят вниз по бедрам Джонатана, сползают с них, и Дио опускает их между собственных колен. Джонатан знает, зачем тот это делает, и одна мысль об этом заставляет его член дернуться в горле Дио. Дио скользит вверх и, не убирая губ с головки, начинает водить языком по щелочке, отчего Джонатан стонет и резко приподнимает бедра, неожиданно толкаясь ему в рот. И он берет его вновь, стоная с полным ртом, а Джонатан пробует снова — толкаясь вверх и чувствуя, как чужое горло податливо обволакивает его. Дио сводит брови к переносице и опирается плечом на колено Джонатана, начиная поглаживать себя там, докуда не доходит его взгляд. Джонатан глубоко вздыхает и вновь крепко, властно хватает Дио за волосы, и на этот раз сильнее толкается в его рот. Дио издает недовольный, почти отчаянный звук, от вибрации которого горячая волна растекается по всему телу Джонатана. И прежде, чем Джонатан осознает, что делает — будто его руки и бедра вовсе не принадлежат ему, а существуют отдельно от всего тела, и его разум теряется в наслаждении — он видит, как его руки двигают голову Дио вверх и вниз вдоль всего члена, задавая ритм, и крепко сжимают в кулак его волосы на затылке. Джонатана почти покидают его благородство и порядочность, но то, что от них остается, заставляет задуматься, не больно ли Дио, но совсем скоро он перестает об этом беспокоиться, слыша, какие нежные, возбужденные стоны тот издает, пока проводит языком по задней стороне члена. Голова тяжелеет, и мысли путаются, отчего Джонатан хочет закрыть глаза, но не может — вид отсасывающего ему Дио не позволяет ему отвести взгляд, это просто невозможно. Свободной рукой Джонатан берется за спинку кресла позади и следом, удерживая голову Дио на месте, уверенно толкается ему в рот, пока губы Дио не утыкаются в жесткие волосы у основания члена. И затем он повторяет это еще раз, — кресло, о которое он опирается, чуть отодвигается назад, неприятно скрипя ножками по полу — и Дио втягивает воздух носом, когда член Джонатана упирается ему в горло, а тот прикусывает губу, чтобы подавить прерывистый стон. И после он начинает по-настоящему, жестко трахать Дио в рот, чувствуя, как от напряжения его бедра ноют. Дио сосет его член так хорошо, как только может, пока Джонатан двигается в нем, и тот начинает заводиться еще сильнее. У Дио распухли губы, они влажные от слюны, капающей с его подбородка, и предэякулята, стекающего с щек, а глаза зажмурены так, словно он вот-вот расплачется, и Боже, всем своим видом он создает невероятное зрелище. Ощущение слишком узкого, мокрого рта и жаркого горла подталкивает Джонатана к краю, но одного вида Дио ему недостаточно. Отголосками спутанного сознания он слышит те звуки, которые издает, и если бы четко понимал, как они звучат, то точно бы смутился той жалкой цепочке «а-ах, ах, Боже, ох», которая совершенно не сочетается с тем, как жестко он вцепляется Дио в волосы. Он близок, мучительно близок, и входит в рот Дио на всю длину, с силой прижимая его к своим бедрам, и остается внутри, пока горячо и обильно кончает, чувствуя, как горло сжимается вокруг чувствительного, пульсирующего члена, когда Дио сглатывает каждую каплю. Джонатан запрокидывает голову назад, издавая долгий и низкий стон вперемежку со сбившимся дыханием. Костяшки на пальцах, сжимающих волосы и впивающихся в спинку кресла, белеют, а в ногах отдается легкая дрожь, и, когда оргазм начинает ослабевать, его колени подкашиваются. Он отодвигает голову Дио от своего обмякшего члена, позволяя ему отстраниться, и обессиленно падает на кресло. Джонатан откидывается назад, судорожно глотая воздух, чтобы скорее привести мысли в порядок, но слышит быстрый ритмичный шорох ткани, и его не покидает желание вновь взглянуть на Дио. Сгорбившись, Дио двигает рукой по своему члену, быстро и тяжело дыша раскрытым ртом, — его щеки все еще красные, влажные и грязные — и он прислоняется к колену Джонатана, вдыхая его запах, как бездомный щенок. — Еще раз, — говорит он. Его голос грубый и хриплый оттого, как глубоко его имели в рот, и ощущение накатывающего оргазма заставляет его всего дрожать. — ДжоДжо, потяни меня за волосы еще раз, — говорит он громче, и его просьба уже больше похожа на приказ. Джонатан все еще чувствует слабость от забравшего все его силы оргазма, но он наклоняется и проводит рукой по волосам Дио. Он наматывает их на руку и тянет. Дио слегка морщится, и Джонатан видит, как он начинает быстрее двигать рукой, закрывающей переднюю часть его брюк. Он оттягивает сильнее, запрокидывая голову Дио так, что его рот приоткрывается, и он начинает резко и беззвучно выдыхать. Его веки подрагивают, будто он пытается открыть глаза, но не может. Он вздрагивает всем телом, его плечи ходят ходуном, а рука продолжает двигаться. Вид Дио посылает возбужденный импульс в пах Джонатана, но он настолько устал и совершенно обессилен, что не обращает на это внимания. Он расслабляет пальцы, проводит по волосам Дио и начинает его гладить, наблюдая, как тот поднимает на него взгляд и смотрит снизу вверх. Проходит лишь минута. Измотанный, Дио лежит у ног Джонатана и переводит дыхание. Вокруг стоит тишина, нарушаемая медленным, тяжелым дыханием и шумом собственной крови в ушах, который слышит Джонатан. Что-то сжимается в его груди от их дружного безмолвия и тепла тела Дио, прижимающегося к его ноге. Прежде чем Джонатан успевает хорошенько подумать над этим, Дио поднимается. Он поправляет брюки, разглаживает спереди ладонями рубашку, и, достав из кармана платок, тщательно обтирает лицо. Затем, как положено, садится на кресло — выпрямляясь, откидывается на спинку и ровно ставит ноги, — и делает большой глоток чая из чашечки. Джонатан молча сидит и смотрит, как тот приводит себя в порядок. — Дио, — мягко говорит он. — М-м-м? Джонатан указывает взглядом на его растрепанные волосы. — Твои волосы. — А, да. Дио быстро приводит их в порядок, придавая себе приличный внешний вид. Если не обращать внимания на его все еще розовые щеки, вовсе и не скажешь, что совсем недавно его трахали в рот так, что слюни были по всему лицу. Он многозначительно смотрит на колени Джонатана и говорит: — Твой член видно. Джонатан подскакивает на месте и поспешно заправляет его в штаны, пока Дио возвращается к учебнику. Какое-то время Джонатан пытается делать то же самое, но прежде ему приходится найти то место в тексте, на котором он остановился, а когда находит, то понимает, что в его голове не отложилось ничего из прочитанного после того, как Дио начал его трогать. Поэтому он просто бросает это дело и делает себе булочку. Теперь, когда он не возбужден и никто его не дразнит, чувство голода дает о себе знать, но Джонатан ни за что на свете не стал бы тревожить бедную Хелену после того, каким он предстал перед ней, поэтому он решает подождать до ужина. — Знаешь, — говорит он, но Дио не обращает на него внимания, — наши занятия не обязаны проходить всегда так. — Что это значит? — жестко спрашивает Дио. — Тебе не нужно устраивать целый спектакль, чтобы вот так побыть со мной. Если ты хочешь… — Джонатан запинается, чувствуя неловкость в попытке произнести то, о чем он думает. — Если ты хочешь заняться со мной подобным, ты можешь просто сказать мне. Я не стану отказываться. Дио прекращает тихо и увлеченно писать, но это еще ни о чем не говорит. Джонатан застенчиво смотрит на него, хотя все еще делает вид, что занят чтением, но на самом деле это не так. — Я приму это к сведению, — отвечает Дио. И вновь принимается писать. Джонатан слегка улыбается и возвращается к своей книге, начиная читать с самого начала.