Восхитительная мразь

— Как же ску-у-учно, — парень тяжело вздохнул и уронил голову на стопку учебников, которая в полном беспорядке валялась на столе, занимая собой почти всё пространство. Лицо студента выражало полную скуку и нежелание что-либо делать — даже просто повернуть голову в сторону ворчащего друга, который только и мог, что вечно бранить его беспечность и неряшливость. Кстати сказать, тем самым скучающим студентом был никто иной, как Дазай Осаму. Последнее время он совсем перестал уделять должное внимание учёбе и медленно «затухал» на глазах друзей, ибо в жизни его не происходило ровным счётом ничего, что могло бы вызвать интерес к ней. Из-за этого Куникида Доппо, который как раз «сидел с Осаму за одной партой» ещё со школы, постоянно пытался найти ему какое-нибудь занятие. Но привередливому маньяку-суициднику, что прославился на весь университет не только своими мозгами, но и извечными попытками свести счёты с жизнью, ибо ему, видите ли, скучно, ничего не нравилось. Вообще. Он даже как-то нашёл ему интересную книгу, что-то на его любимую тему, но парень, только пробежавшись по первым строчкам, вернул её обратно бедному блондину аккурат в лоб. А ведь книга была толстая, Доппо потом пришлось пару дней ходить с пластырем на лбу, стоически игнорируя все смешки и вопросы. — Дазай-сан, а может вам это, ну… — Самый младший парнишка в их компании, Накаджима Ацуши, совсем недавно перевёлся в университет. На удивление, пусть учёба и давалась ему тяжело, но что-то этот неудачник-суицидник в нём нашёл, так что теперь юнец таскался вместе с ними повсюду. И хотя некоторые идеи сэмпаев ему решительно не нравились, удрать от загребущих бинтованных лап было нереально. — Что? Дазай всё же соизволил повернуть голову в другую сторону, глядя на паренька из-под спадающих на лицо тёмно-каштановых прядей. Заинтересованности ни в голосе, ни во взгляде не было совершенно, так что Ацуши немного поёжился, уже думая, что зря он вообще встрял. — Ну… говорят, от скуки помогает любовь. Эм, ну, знаете, — Накаджима сразу замахал руками, заметив, как удивлённо вытянулось лицо Куникиды от этих слов и как тот пару раз моргнул, не совсем понимая, к чему клонит парень. — Когда ты влюблён, то тебе ни разу не скучно. Ведь надо найти и способ подступиться, и завоевать внимание, и набраться смелости на свидание там пригласить. А если вы ещё и поссорились, то как-то помириться, причём будет всё это совсем не легко. Времени скучать просто н-не останется, — под конец светловолосый совсем уж стушевался, ибо к его речи неожиданно решил прислушаться Эдогава Рампо, местный гений всея университета. Нет, правда, он очень умный, даже умнее Осаму. Хорошо хоть, что он никак не прокомментировал сказанное, лишь тихо хмыкнув. На удивление, от слов Ацуши Дазай приподнялся и поставил локти на стол, положив голову на соединённые в замок руки. Что-то ему подсказывало, что проблем вызвать у кого-нибудь чувства не возникнет, а большинство девушек даже злиться на него не смогут — сами придут просить прощения. Так что, пусть в словах их драгоценного кохая и была доля истины, парень решительно не знал, что ему делать и в кого, прости господи, влюбиться. За пределами университета у него было мало знакомых девушек, а те, которые были, уже либо заняты, либо влюблены, но вообще не в него. Осаму даже глаза решил прикрыть, чтобы лучше подумать и придумать, кого, где и как ему отправиться завоёвывать. На ум ничего не шло. — Мне кажется, ему совершенно не к кому подкатывать. Он как только брякнет про двойной суицид, так любая девушка, даже безумно в него влюблённая, убежит не глядя, — всё же решил вставить свою лепту Куникида, возвращаясь к чтению какого-то совершенно неинтересного, по мнению всех здесь собравшихся, учебника. — Так может тогда не к девушкам? Дазай-сан же, вроде как, бисексуал. Осаму соизволил лениво приоткрыть глаза и посмотреть на ещё одного молодого парня в их компании, который слишком уж спокойно разболтал один интересный факт из его биографии, и мило улыбнулся. — Танизаки-кун, — позвал он друга, но тот даже ухом не дёрнул, увлечённо копаясь в своём телефоне. Мысленно поставив себе пометку «отомстить позже с особой жестокостью», Дазай глубоко вздохнул и пожал плечами. — Насколько я знаю, здесь у нас все больше предпочитают широкие бёдра, осиную талию и упругую грудь, так что тоже не вариант, — и вновь положил голову на стопку учебников, тихо и заунывно напевая себе под нос мотивчик песни, где иногда можно было расслышать что-то о самоубийстве. Так бы и продолжались страдания никому не нужного суицидника-неудачника, если бы в аудитории внезапно не появились двое молодых людей, что с плохо скрываемым любопытством осматривали помещение, иногда сверяясь с листком. Честно говоря, Дазай бы даже не обратил на них никакого внимания, но сверкнувшие в отблесках солнца рыжие волосы заставили приподняться и посмотреть на их обладателя. В принципе, с этого момента и кончилась спокойная жизнь студента, который только и сумел выдохнуть «самый настоящий ангел спустился в наш бренный мир», до чёртиков напугав сидящих рядом друзей, что те даже шарахнулись от него в разные стороны, а Джунчиро и вовсе выронил телефон. Но Осаму было всё равно, ведь всё его внимание приковал к себе маленький милый рыжик в охренительно белой рубашке, которая была закреплена портупеей и заправлена в чёрные брюки, что идеально подчёркивали стройные ноги и выделяющуюся задницу. На голове рыжули, как его уже успел окрестить парень, преспокойно устроилась шляпа, а на тонкой красивой шее чёрный чокер, и Осаму сделал ещё одну пометку, что был бы не против сорвать его оттуда при особой обстановке. Его спутник мало чем интересовал Дазая, но он всё же быстро прошёлся взглядом по распахнутому чёрному плащу и белому жабо, хоть и немного посмеялся про себя с последнего. Ну кто в наше время будет такое носить? — Эй! — окликнул собравшихся студентов рыжик, привлекая к себе внимание. Второй предусмотрительно молчал, иногда косясь в сторону выхода и видимо с трудом себя удерживая, чтобы не бросить здесь товарища и не удрать. — Это аудитория какого курса? А наглости, однако, говорящему было не занимать. — Второй курс, юридический факультет! — Ацуши подскочил с места, спеша ответить и надеясь, что теперь эти двое уйдут и он больше не сможет лицезреть пугающий взгляд стальных и голубых глаз, которые почти пригвоздили его к месту. — Тьфу ты, блин. А я ведь говорил, что нам не сюда, — фыркнул рыжий, недобро посмотрев на своего спутника, а тот только чуть удивлённо распахнул глаза, всем своим видом говоря «ты что, серьёзно?». Но отвечать он ничего не стал, решив лишний раз не спорить, и молча развернулся, выходя из аудитории. Хотя на пороге не удержался и обернулся, ещё раз окинув всё ещё стоящего столбом Накаджиму сканирующим взором, после чего всё-таки вышел в коридор. — Тц. Эй, ты, — решив наконец отвлечься от дёрганного Ацуши, парень окликнул улыбающегося, словно какой-то наркоман, Осаму, — где аудитория первокурсников факультета искусств? — и впился в него взглядом, намекая, что не уйдёт, пока не получит ответа. Осаму же только ещё шире растянул губы в улыбке и издал тихий смешок. Кажется, он нашёл, кем развеет свою скуку. — На втором этаже, чибик. Парень прикрыл рот ладонью, ибо рыжий юноша так смешно выпучил глаза на неудавшегося самоубийцу, что тот чуть не засмеялся в голос. Нет, ну правда, Дазай даже не вставая видит, что гораздо выше него, так что это вполне милое прозвище для объекта воздыхания, ещё не осведомлённом о своём новом звании. — Меня зовут Накахара Чуя, придурок, — всё же фыркнул студент и, гордо вздёрнув подбородок, быстро покинул аудиторию этих чудаков. Правда весь последующий день не мог отделаться от ощущения, что кто-то упорно пытается прожечь то ли в его спине, то ли в затылке дырку, настолько часто он чувствовал на себе чужой взгляд.