Лилии

Агата смотрела на себя в огромное подсвеченное зеркало, стоявшее в просторном зале, отведённом под гардеробную. Пышное белое платье с настоящими кристаллами Сваровски, которые сверкали на нём, будто звёзды на небе, и белые кружевные перчатки до локтя с той же россыпью крохотных кристаллов. Каштановые локоны собраны в массивную греческую косу, на основании которой будто бы светилась бриллиантовая диадема с пышной сверкающей фатой. Оголённые плечи девушки были обсыпаны блёстками, а шею надет кружевной белый чокер с зелёным драгоценным камнем, что отлично подчёркивал цвет её глаз, а в довершение ансамбля девушка держала в руках букет белых лилий. Рэйчел, одетая в идеально сидевшее на ней нежно-розовое платье в пол, хлопотала вокруг подруги, поправляя изъяны, разглаживая непрошенные складки и иногда меняя расположение цветов в букете. Этот день должен быть идеальным во всех смыслах. А завтра… Завтра должен был истечь срок завещания покойной Аннет Сильвер-Харрис. Смотря на себя в зеркало, Агата, конечно, чувствовала безграничное счастье, что сегодня она получает и первое в жизни свидетельство о браке, и огромный бизнес вместе со всеми его миллионными контрактами и активами. Да ещё и невероятно обаятельного мужчину, который смело заигрывал с ней там, в казино (несмотря на то, что у неё был спутник). Подумать только, они с Эллиа были знакомы не так давно и между ними не было никакой искры (по крайней мере, у неё), но узнав о проблеме Агаты, он, не раздумывая, сделал ей предложение, от которого она не отказалась лишь из вежливости и из-за истекающего срока действия завещания. Да и стать его женой было не такой плохой перспективой — он был довольно милым и заранее согласным на все требования, которые она выдвинет. И, конечно, только из вежливости, их не оказалось. Но зеленоглазую всё терзали сомнения — правильно ли она поступает? Стоит ли выходить за него замуж, если девичье сердце безвозвратно питает нежные чувства к другому? — Агата, ты просто невероятна! — с восхищением прошептала Рэйчел, всё ещё крутясь, словно юла, вокруг Харрис. — Эллиа точно потеряет голову от такой красоты! Эти слова больно отозвались в глубине души молодой невесты, ведь ей хотелось услышать совершенно другое имя, но она поспешила замять неприятное чувство, дабы не портить настроение себе и другим, как учила её тётушка, упокой Господь её душу. Не хотелось бы всю церемонию простоять с кислой миной. Вдруг блондинка встрепенулась и, точно что-то сообразив, стремглав выбежала из комнаты. И стоило только ей покинуть помещение, оставляя за собой лёгкий аромат приторно-сладких ванильных духов, как в проёме показался Александр. Агата мельком посмотрела на него и моментально отвела взгляд, боясь растаять. На нём был костюм, который она сама подобрала когда-то. Тёмные брюки, тёмно-синяя жилетка с цепочкой, такого же цвета галстук и белоснежная рубашка с рукавом в три четверти. Он был слишком хорош, чтобы вообще появляться на этой свадьбе, ведь теперь всё внимание прекрасной невесты было бы приковано только к его соблазнительно подтянутому телу. Хоть девушка быстро отвела взгляд, успела заметить специфичный блеск в голубых глазах шведа, когда он смотрел на неё. — Отлично выглядишь, каттен, — в его голосе просачивались нотки лёгкой грусти и было видно, что он всеми силами старался это скрывать. — Спасибо, — щёчки Харрис слегка покраснели. Он медленно подходил ближе, а она стояла, боясь пошевелиться. Наконец, крепкая рука легла на тонкую талию, обтянутую корсетом, и притянула чуть ближе в манящие объятия искусителя. Снова он — тот самый Доминант, который любил появляться в самом неподходящем для этого месте, тот самый, что заставлял кровь бурлить в жилах, тот самый, кто всегда стремился брать ситуацию в свои руки, будь то официальная надобность, повседневная бытовая рутина или тёплая, пропитанная запахом секса, белая постель. Её ладонь, обтянутая в перчатку, оказалась в его руках и они ещё некоторое время смотрели друг на друга. — Зачем ты пришёл? — тихо сказала Агата, и её голос оттолкнулся от стен широкой комнаты, создавая лёгкое эхо. — Ты меня выгоняешь? — с усмешкой прошептал Александр, чуть наклонившись к ней. — Не волнуйся, я всего лишь хотел убедиться, что ты в порядке. — Я в порядке, — вымученно улыбнулась она, понимая, что врёт. — Ты мог не беспокоиться. — Я не беспокоюсь, но справедливо опасаюсь за тебя, — его лицо стало более серьёзным. — Тебе правда не стоит волноваться. Я взрослая девочка, и я знаю, что я делаю. Они стояли на опасно коротком расстоянии друг от друга, его лицо выражало гамму разнообразных эмоций от смятения до сжигающего изнутри желания, их губы грозились слиться в чувственном поцелуе и в голове девушки медленно отпадали мысли о дорогой свадьбе с огромным количеством авторитетных людей, о женихе, ждущем её у украшенного лилиями алтаря, о тётушке, что наверняка следила за ней свысока и была просто вне себя от бешенства. Он резко отстранился, когда Агата слегка наклонила голову ближе, чтобы он почувствовал её прерывистое дыхание, и, бормоча что-то невнятное, пулей вылетел из комнаты, оставив девушку снова наедине со своими мыслями. Харрис нервно развернулась обратно к зеркалу, с отчаянием глядя себе в глаза, будто это помогло бы ей разобраться в своих чувствах, что она испытывала к этому заносчивому и самовлюблённому болвану. Поток гнетущих мыслей прервали ворвавшиеся в гардеробную Рэйчел и Элиза. Скоро начнётся банкет. Нужно держаться.

***

На протяжении бесконечно длинного часа Агата общалась с различными бизнесменами, владельцами крупных компаний. Их разговоры с заумными терминами быстро утомляли, голова моментально отключалась, стоило девушке услышать новый, но такой похожий на остальные, монотонный голос, щедро осыпающий девушку лицемерными комплиментами и поздравлениями. Оглядываясь по сторонам, её зелёные глаза бегали по прекрасному пейзажу. Всё-таки банкет на природе оказался очень хорошей идеей. Гости явно были довольны: Данте один за одним «прятал» во рту фруктовые канапе, Рэйчел с Элизой громко хихикали, иногда стуча бокалами с шампанским, Сэмюэль с по-праздничному разодетым детективом Гудманом о чём-то негромко разговаривали, оглядывая всех подозрительными взглядами, Фредерик стоял в компании неизвестных Агате бизнесменов-иностранцев, а Алекс… Кстати, где он? Харрис несколько раз повертела головой в разные стороны, но молодого шведа так и не нашла. И только она собиралась пойти, как её настиг голос Эллиа: — Доброе утро, Агата, — на его лице появилась самая обворожительная улыбка и тяжёлая ладонь по-собственнически легла на её талию, притягивая ближе. Харрис оставалось только снисходительно улыбнуться, делая вид, что она счастливая невеста. — Здравствуй, Эллиа, — выдавив из себя самую невинную улыбку, она попыталась высвободиться из объятий крупных рук темнокожего, но он будто не хотел её отпускать, будто знал, что она сейчас будет делать, куда пойдёт и с кем захочет обменяться парой поцелуев далеко не в щёчку. — Ты просто обворожительна, — не отступал он, а Агата мысленно благодарила Бога за то, что не велась на сладкие речи. Его рука медленно очерчивала тонкие плечи и спину темноволосой и спускалась чуть ниже, к пояснице и дальше. Мысленно девушка запаниковала и быстро сделала вид, будто бы услышала что-то. Бегло извинившись, она, часто перебирая ногами, пошла к якобы источнику звука, оставляя ошарашенного мужчину одного смотреть ей вслед. — «Он чуть не облапал меня!» — мысленно шипела Харрис, воровато оглядываясь по сторонам. — «Прямо на глазах у всех!» Внутри разразилась настоящая тирада и яростное недоумение, что слегка подпортило девушке настроение. Она старалась не хмурить брови, но злость на жениха не проходила даже после медленного отсчёта до десяти… До двадцати… И так далее. Она тихо брела по засыпанными гравием дорожкам сада, вдыхая аромат десятков видов цветов, что отдавали свои последние эссенции перед тем, как заснуть поздней осенью. Вообще, Агата не ожидала, что конец сентября выдастся настолько тёплым, чтобы ходить в платье, да ещё и без хотя бы куртки. Ветер слегка поддувал массивную причёску и длинный шлейф платья, заставляя его развеваться. Прохладные порывы воссоздавали настоящую сказку; девушка была похожа на прекрасную принцессу, возможно, такую же сбежавшую с бала Золушку, только вот туфельки были на месте и далеко не хрустальными. Чтобы открыть тайный проход в стене особняка, Агате пришлось освободить руки от букета. Она швырнула его на дорогу и, не сдержавшись, в сердцах пнула так, что цветы и их лепестки разлетелись во все стороны. — Ненавижу лилии, — прошипела Харрис. Она юркнула через чёрный ход в особняк, скрываясь от хлопочущих работников в узких тайных ходах особняка. За то время, пока они расследовали убийство тётушки Аннет, она успела изучить их вдоль и поперёк. Каким-то неизведанным образом, несколько раз повернув направо и налево, она оказалась у нужной стены на втором этаже особняка и, прижавшись к ней ухом, прислушалась. В комнате были слышны чьи-то шаги из угла в угол и тяжёлые вздохи. Наконец, Агата решилась приоткрыть проход и увидела, что швед расхаживает по комнате, нервно держа руки в карманах. Он приглушённо что-то бормочет и ходит-ходит-ходит, будто бы стараясь унять свою нервозность. Честно, она до сих пор не могла понять, что именно происходит между ними, но что-то внутри приятно трепетало, когда она думала о нём. Прикосновения, поцелуи — такие нежные и одновременно властные. А про секс и говорить нечего — мужчина был неизменно великолепен в постели, заставляя её чувствовать то, чего она доселе не испытывала. Каждый раз был похож на фантастику, а страсть между ними накалялась и достигала апогея, сжигая всё на своём пути. Чего стоила только наивная нежность после очередной жаркой ночи: он смотрит на неё своими яркими голубыми глазами, невесомо гладит мягкие девичьи щёчки свободной рукой, улыбается уголками губ и иногда прячет своё лицо в её хрупком плече, вдыхая невероятный запах клубники и банана. И чёрта с два она так просто променяет своё счастье на администратора казино. Он останавливается напротив камина, рассматривая тлеющие угольки, и Агата решается выйти из своего убежища. Стена бесшумно отъезжает в сторону и девушка так же тихо движется по дорогому ковру, подступая к Александру со спины. Мужчина слегка вздрагивает от знакомого прикосновения тонких женских рук, но не разворачивается. А ловкие пальцы движутся дальше, скользя по его талии и сцепляясь в замок на животе. Он чувствует женское тело, прильнувшее к нему сзади. Харрис крепко обнимает его, вдыхая аромат спелого ананаса. — Зачем ты здесь? — наконец спросил Алекс, и тон его голоса, будто нож, рассекает сердце девушки. — Там тебя ждёт жених, — он с особым пренебрежением произносит последнее слово. — Выгоняешь меня? — передразнивает его Агата. — Возможно. Ты должна быть на празднике — свадьбы без невесты не бывает. — А почему тебя нет там? — Настроение, знаешь, не праздничное. Иди, каттен, — тихо произносит он, кивнув в сторону двери, но цепкие руки не отпускают его ни на секунду. — Я люблю тебя, Александр, — слова, словно гром среди ясного неба, заполняют его разум, а сердце слегка ускоряет привычный ритм. — Не говори того, о чём потом будешь жалеть, — морщится он. — Кто сказал, что я пожалею? — недоумевает Агата. — Твой жених. — Аргх, заткнись, Нильсен! — она резко отстраняется от него и меняет своё положение. Теперь она стоит лицом к нему с по-детски надутыми губками, слегка вздёрнутый носик нервно дёргается, а глаза зло смотрят прямо на его губы. Харрис кладёт ладони на его щёки и притягивает к себе, вовлекая в поцелуй. Она судорожно пытается запомнить каждый оттенок эмоций на его лице. Через приоткрытые веки она видела, как он удивлён, растерян, но вскоре неприязнь сменилась смирением и даже, возможно, радостью. Агата слегка раскрыла губы, проникая языком в его рот, и почувствовала широкую ладонь на своей пояснице. Другая рука тянется к затылку девушки, прижимая её ещё ближе. — Как я давно мечтал услышать эти слова, каттен, — шепчет Александр, попеременно целуя её щёки, спускаясь к шее. — Скажи ещё раз. — Я люблю тебя, — так же шёпотом произносит девушка, запрокидывая голову, открывая доступ к тонкой коже. — Люблю… На этот раз он не кусает, не помечает её, как делает это обычно. Он нежен, обжигает её горячим дыханием, каждый влажный поцелуй будто полыхает страстью, каждое прикосновение наполнено неизмеримой любовью, заставляя девушку постанывать. Сильные руки блуждают по её спине и талии, а ловкие пальцы нащупывают узел на корсете белого платья и с силой дёргают за него. Агата не могла поверить, что в день своей свадьбы она будет сладко стонать от прикосновений другого мужчины. К чёрту Эллиа! К чёрту пышную свадьбу! Прости, тётушка Аннет, но твоя горячо любимая племянница будет вынуждена послать далеко и надолго даже огромный бизнес со всеми его составляющими, ибо жертвовать своим счастьем она не собирается. Корсет платья расслабился и оно медленно сползло на пол, оголяя пышные формы девушки. Алекс пошло ухмыльнулся и спустил руки на округлые бёдра, позволяя себе слегка сжать их. — Тебя разве не учили надевать нижнее бельё? — усмехнулся он, с жадностью рассматривая обнажённую девушку. Он медленно, очень медленно снял с себя жилетку, а затем и рубашку, оголяя подтянутый торс. Агата прижалась к нему со страстным поцелуем, чувствуя каждой клеточкой своего тела исходящее от него тепло. Сильные руки подхватили её под бёдрами, и она обвила ногами его талию, не прерывая поцелуй. Нежные женские пальцы скользили по его широким плечам, иногда царапая новым свадебным маникюром его лопатки. Алекс аккуратно, будто бы боясь сломать его милую фарфоровую куколку, положил её на до боли знакомую белую постель, которая, кажется, всё ещё пахла ими с прошлого раза. И как же Агата позавидовала, что он может дышать запахами их близости, а она вынуждена спать на начисто вымытой постели, пахнущей «тропической розой», если верить цветастой надписи на упаковке стирального порошка. Александр покрывал поцелуями каждый сантиметр её прекрасного тела и всё отчаяннее прижимал её к себе, боясь, что она может снова покинуть его обитель, отправиться на свадьбу и связать жизнь с двухметровым амбалом и его отвратительными подтяжками. Она — его, только его и ничья больше. Агата извивалась, словно змея, под его ласками, продолжая крепко удерживать его ногами, не давая отстраняться. Приятные прикосновения сухих ладоней к груди на огромной скорости уносили её разум прямиком в стратосферу, а его горячий язык вытворял с бусинкой соска нечто невообразимое. Лёгкие поцелуи, спускающиеся вниз, заставляли всё внутри трепетать в предвкушении. Его язык коснулся влажной промежности девушки, она вздрогнула и до крови прикусила губу, пытаясь подавить громкий стон. Скользя по влажным складочкам, он не мог пропустить ни одного миллиметра её влагалища, собирая соки. — Какая сладкая, — прошептал он, на секунду оторвавшись от ласк, и затем снова припал к возбуждённому лону. Его движения казались феерическими, заставляли узел внизу живота затягиваться только сильнее. Он то лизал, то посасывал изрядно набухший клитор, а в этот момент во влажное лоно скользнули два его пальца. Александр знал, как ей нравится быть заполненной, знал, как ей нравится, когда его ловкие пальцы касаются нежных стеночек, знал, как ему нравилась она. Агата скулила и постанывала, сжимая в руках простыни, зелёные глаза закатывались от невероятного удовольствия, что приносил ей швед. Девушка уже хотела громко простонать, забывшись в наслаждении, но Александр отстранился, нависая над ней. Харрис тяжело дышала, рассматривая его голубые глаза, и почувствовала его руки на своих бёдрах. Алекс перевернулся на спину, усаживая возбуждённую девушку на себя. Почувствовав его эрекцию, она качнула бёдрами вперёд-назад, будто бы поддразнивая, и приглушённо застонала. Агата двигалась на его паху, то и дело усиливая или уменьшая давление. Нильсен опёрся на локоть, чтобы быть ближе к разгорячённому женскому телу, а другой придерживал её ягодицу, поглаживая и слегка сжимая. Мир вокруг будто остановился, девушка слышала его тяжёлое дыхание и сдавленные стоны, упиваясь наслаждением. В нетерпении она дёрнула пряжку ремня на брюках Александра и приспустила их вместе с брендовыми боксерами. И только Алекс хотел снова взять ситуацию в свои руки, как Агата с тихим протяжным стоном опустилась на возбуждённую плоть. — Самостоятельная девочка, — прошептал ей на ухо мужчина, когда она слегка наклонилась к нему, чтобы поцеловать. Этот секс не был похож ни на один другой. Ведомый потоком страсти и похоти Александр обычно вдалбливал податливое тело девушки в матрац, оставляя фиолетовые засосы, укусы и синяки от жёстких прикосновений. Сейчас же он мягко прижимал к себе Агату, не переставая целовать её пухлые губы, вдыхая её запах, будто бы скоро он расстанется с ней навсегда. Алекс плавно двигался внутри неё, доставляя ей и себе невероятное удовольствие. Девичьи руки кольцом сомкнулись на его плечах, а горячие языки будто бы танцевали страстное танго. — Я люблю тебя, Агата, — тихо простонал Алекс. Его манящий голос разрушил все рамки и через несколько секунд Харрис громко кричала его имя, насаживаясь максимально глубоко. Так громко, что, казалось, их сейчас слышат все гости и слуги в особняке. А, возможно, и на улице. Александр ускорил темп, буквально выбивая из англичанки стоны удовольствия. — Моя, — шепнул швед, ловя ртом её возбуждённые выкрики. Одно слово стало гранью. Агата ногтями вцепилась в его плечи, содрогаясь от оргазма, но он и не думал останавливаться. Нильсен продолжал входить в девушку, хотя и сам уже был близок к финалу. Она закатила глаза от невероятного чувства, её ноги тряслись. — А-алекс… — стонала Харрис, но швед только увеличивал темп. Под напором мужчины она чувствовала что-то странное, раньше она точно такого не испытывала. Он продолжал монотонно двигаться вдоль её влажных стеночек, заполняя её собой без остатка, доставая невообразимо далеко. Ещё… Ещё… Она закричала от второго умопомрачительного оргазма подряд, забрызгивая бёдра Александра своими соками. Затем кончил и он, со сдавленные стоном выпуская горячую белую субстанцию на её лоно. Тяжело дыша, Нильсен лёг на кровать, а на его обнажённой груди устроилась Агата. — Потрясающе, — прошептала она, переводя дыхание. — Да… А теперь, — его лицо стало серьёзным, — тебе пора на свадьбу. Поверьте, даже сам Создатель не знал, отчего Александр так часто меняет настроение. — Алекс! — Агата. — Чёрт, я сказала, что люблю тебя, ты ответил мне взаимностью, мы потрахались, а теперь ты меня выпроваживаешь?! — Наш двухметровый дружок долго ждать не будет. — Плевать! — она снова впилась в его губы, прикусывая их, а он закатил глаза. Отстранившись, Агата всё ещё злобно смотрела на него, а он на неё. Казалось, голубые глаза не отражали совершенно никаких эмоций, но вдруг блеснуло что-то, похожее на сомнение. — На кону стоит слишком много, чтобы ты отказалась. — Мне не нужно никакого бизнеса, лишь бы ты был рядом! — вспылила она, но, подумав, не пожалела о своих словах. Прости, тётушка Аннет, но Агата выбрала свой путь. Ей никогда не нравились лилии.