На двоих

В комнате было темно, но вставать и идти до выключателя Леорио было откровенно лень. Старый и потертый желтый диван, который в обычное время был до жути неудобным, теперь казался мягким и уютным. И даже железные пружины, впивающиеся в лопатки, не могли испортить этого впечатления. Где-то на улице, за окном, дрались коты, и припадочно мигал фонарь, а его свет проникал в комнату, освещая стопку книг, аккуратно сложенных на подоконнике. Книг было много и лежали они здесь просто потому, что хранить их особенно было негде. Леорио закинул руку за голову и закрыл глаза, вслушиваясь в кошачьи вопли. Райончик был так себе, но зато платить недорого, да и станция недалеко. Так что, пожалуй, их все устраивало. — Опять в темноте сидишь. Щелчок и стало светло. Леорио повернулся посмотреть на усталого, но, тем не менее, улыбающегося своей этой мягкой улыбкой Курапику. — А если я спал? — Когда ты спишь, ты храпишь, — фыркнул Курапика и прошел к окну, чтобы закрыть шторы. «Ну да, не без этого», — мысленно согласился Леорио, наблюдая за плавными движениями парня. Вслух же спросил: — Как на работе дела? — Мрак, — отмахнулся Курапика. — Устал сильно? — Леорио сел, диван под ним скрипнул. — Голодный, наверное, да? — Я перекусил. — Знаю я твое «перекусил», — недоверчиво протянул Леорио. — Подожди, там, в холодильнике, кажется, лазанья оставалась, сейчас подогрею. — Не надо, я правда поел, — остановил Курапика уже поднимающегося Леорио и плюхнулся рядом на диван. — У Сэнрицу с собой были бутерброды, но она просчиталась и принесла с излишком. Поэтому угостила нас с Баще. «Надо будет при встрече обязательно ее поблагодарить», — отметил про себя Леорио. Он не сомневался, что никакого просчета в количестве бутербродов не было и все это лишь предлог, чтобы накормить этого вот оболтуса. Честно говоря, он был уверен, что без Сэнрицу Курапика бы уже давно ноги протянул. — Ты смотри, а то давай, я все-таки подогрею ту лазанью, — сказал он полувопросительно. — Не нужно, — возразил Курапика, покачав головой, и взял его за руку, словно боясь, что Леорио сейчас убежит от него на кухню. Пальцы у Курапики были холодные-холодные, и Леорио сжал их в ответ в своей ладони теплой и сухой. — Ну, что ты тут без меня делал? — спросил Курута, забираясь на диван с ногами и придвигаясь ближе к боку Леорио. — Опять, наверное, бездельничал весь день? — В свой единственный выходной я могу себе это позволить! — шутливо возмутился Леорио. И не преминул заметить: — Тебе бы тоже не помешало иногда брать выходные. Каждый раз, когда речь заходила о целом дне отдыха от работы, Курапика только вздыхал. Так было и в этот раз: — Ты же знаешь: сейчас никак не могу. — Да, знаю, — грустно согласился Леорио. Они недолго помолчали, будто в память о неслучившемся выходном Курапики. В тишине стало слышно, как об оконное стекло разбиваются мелкие дождевые капельки. — Вовремя ты пришел, — заметил Леорио, — так бы под дождь попал. — Угу. — Ну, раз ты не можешь деградировать здесь со мной весь день, то может исправим это сейчас? — предложил он, следуя внезапному порыву. Действительно, почему бы Курапике не отвлечься? — И как же это? — на первый взгляд скептически, но на самом деле с улыбкой спросил Курута. — Посмотрим какую-нибудь тупую комедию, — озвучил свою великолепную идею Леорио, ногой пододвигая небольшой журнальный столик, на котором стоял его ноутбук. На удивление Курапика не стал возражать: — Хорошо, — улыбнулся он и наклонил голову так, что сережка у него в ухе сверкнула алым. — Только помни: я в этом ничего не понимаю. Леорио улыбнулся. Да, он знал, что Курапика тот еще нуб. Так уж сложилась его жизнь, что с высокими технологиями он познакомился довольно поздно, а с поп-культурой и того позже. Паладинайту каждый раз доставляло удовольствие наблюдать, как его парень с радостным, по-настоящему детским удивлением смотрел фильмы, которые он ему включал. А потом они вместе их обсуждали. — Хм, — он потер подбородок, задумчиво читая описание какой-то киношки, — может, это? Курапика повел плечом. — Говорю же, выбор за тобой. — Хорошо, значит, решено. Они устроились рядом на диване, полуобнявшись, прижавшись к друг другу плотнее, деля одни наушники на двоих. Леорио достался левый, барахлящий, но это было неважно. Было тепло. Квартирка, которую они снимали, была крохотная: всего одна комната да тесная кухонька, куда почти ничего не помещалось. Честно сказать, жилье было не из лучших: и стены тонкие, и ремонт бедовый, но им было нормально. Дома они бывали мало, а когда бывали, на двоих достаточно было и старого дивана в единственной комнатке с окном, выходящим на дрянной переулок. Диван этот, стоящий шатким островком посреди комнаты, казался для Леорио безопасным причалом, куда всегда можно пристать, если плохо. Они сидели здесь вдвоем и смотрели совершенно дурацкую комедию про двух глупых полицейских, прикидывающихся школьниками. Курапика негромко смеялся иногда. У него был чудесный смех, всегда такой тихий, словно он боялся смеяться, и немного усталый. Как бы Леорио хотел, чтобы он смеялся почаще и подольше. Но вскоре Курапика как-то подозрительно затих и задышал равномерно, Леорио, покосившись на него, удостоверился — тот спал. Он поставил фильм на паузу, аккуратно, стараясь не тревожить спящего парня убрал наушники подальше и так же аккуратно стянул со спинки дивана старое одеяло. Курапика навалился на него всем телом — он был довольно тяжелый для такого внешне хрупкого тельца! — лицо разгладилось, а на губах — легкая улыбка. Курапика всегда во сне был похож на ангелочка. Пусть спит. Завтра у него опять тяжелый день. Завтра они проснутся, и Курапика будет спросонья злее самого злобного тролля, и тогда Леорио пойдет заваривать им кофе, потому что и он себя будет чувствовать не лучше. Он знает, что Курапика пьет кофе черный и крепкий, чертовски горький, который нормальные люди пить не в состоянии, но все равно спросит: «Тебе как обычно?», а Курапика ответит: «Ага». И они выпьют свой кофе, наслаждаясь своим маленьким миром на двоих.