Выбрасываться в пустоту

Не Хуайсан стоял у огромного окна, которое занимало всю стену. Прижавшись лбом к холодному стеклу, он смотрел вниз, на огни большого города. Недавно он прочёл книгу известной бельгийской писательницы. Она упоминала, как точно такое же окно помогало ей «выбрасываться в пустоту». Должно быть, весьма медитативное занятие, если тебя определили мыть мужские туалеты, хотя принимали на работу в качестве переводчика. У него была схожая ситуация. Он мог бы сейчас возглавить семейный бизнес, но считался лишь номинальным директором и усиленно делал вид, что совершенно ни в чём не разбирается. Это предоставляло ему возможность приблизиться к своему врагу: можно было постоянно дёргать его по любым вопросам. Справедливо, учитывая тот факт, что Не Хуайсан стал главой Дома Не именно по милости этого человека. Человек, отнявший у него смысл жизни, сейчас спал спокойным сном в соседней комнате, и никакие демоны его не тревожили, как тревожили Не Хуайсана. Этот человек очевидно удовлетворен и расслаблен, и, наверное, его можно было бы просто взять и убить: задушить, ударить по голове изумительной вазой с драконами, прострелить ему сердце из пистолета, спрятанного на дне чемодана. Но нельзя было спешить. Не Хуайсан хотел его падения, но не хотел ему смерти. По крайней мере, быстрой и во сне — не для того он прошёл такой путь. К тому же, были и отягчающие обстоятельства: к этому человеку он испытывал не только обжигающую ненависть, и это многое усложняло. Не Хуайсан отодвинулся от окна. На стекле почему-то не осталось и следа от его касания, и оттого создалось впечатление, что если сделать два шага вперёд, ничто не удержит его от неминуемой гибели. Стекло — вот что защищало его от падения, а от Цзинь Гуанъяо, мирно спящего в соседней комнате, его защищала только выстраданная репутация нытика и простофили. Вряд ли Цзинь Гуанъяо снисходил до совместных ночей из-за влечения: это была холодная рептилия, а не человек, хоть внешне это никак не проявлялось: в постели Цзинь Гуанъяо неизменно был внимателен и нежен. Он замечательно умел притворяться обычным человеком. Стыдно вспоминать, но когда-то Не Хуайсан мечтал о внимании этого человека, и вот теперь получил его. Иногда мечты исполняются не так, как представляется в самых смелых фантазиях. Вместо чистой радости от близости ему достались страх и трепет, глухая ненависть и вожделение. И тоска по тому, что могло бы быть, сложись всё иначе.

***

Цзинь Гуанъяо тщательно оглядел себя в большом зеркале: выглядел он изумительно. Совсем как ваза, недавно купленная им на аукционе. Не Хуайсан казался необычайно тихим, как рыба, выловленная из пруда, не вешался ему на шею. И совсем не торопился в отель. Цзинь Гуанъяо нисколько не смущало его присутствие:их связь не была тайной ни для кого из окружения. — Нам нужно поговорить, — вдруг подал голос Не Хуайсан. Голос звучал непривычно глухо. Должно быть, он ожидал, что Цзинь Гуанъяо разрешит ему остаться здесь. — Ты же знаешь, сейчас я занят. Я оплатил тебе отель, поезжай туда. Или посмотри город. Вечером можно будет поговорить. Ну, если ты приехал для бесед, а не для чего-то другого. Он, как ему показалось, приветливо улыбнулся, но Не Хуайсан вздрогнул и упрямо замотал головой. — Ты не понимаешь. Я думал, что со временем… Я до сих пор тебя не простил. И никогда не прощу. Цзинь Гуанъяо напряг свою изумительную память, но не вспомнил ничего, что могло бы спровоцировать подобную реакцию. Возможно, это он о том непростом решении по поводу Дома Не, принятом Цзинь Гуанъяо на прошлой неделе? Или из-за отказа посещать вместе уроки танго? — Об этом тебе лучше поговорить со своим психотерапевтом. — Вот как, — холодно проговорил Не Хуайсан. — В таком случае ты же не возражаешь, если я поведаю ему причину? Скажу, что ты вероломно подстроил гибель моего брата на сафари, чтобы он не доставал тебя нравоучениями? Цзинь Гуанъяо удивленно взглянул на него. Неужели снова помутнение рассудка? Он заговорил, тщательно подбирая слова: — Хуайсан, я не понимаю, чем заслужил такое от тебя. Ты же знаешь, как сильно я любил твоего брата. Я никогда не причинил бы ему вреда. Его безвременная гибель — несчастный случай, и я думал, что ты согласился с результатами расследования. Губы Не Хуайсана задрожали, он бросился на шею к Цзинь Гуанъяо, бормоча какие-то нелепые слова извинений, а Цзинь Гуанъяо привычно успокаивал его и гладил его по спине. Только в постели Не Хуайсан вел себя как мужчина, вне ее он был еще такое дитя. Нельзя было оставлять его без присмотра. Вдруг приступ настигнет его в пьяном виде на улице чужого города, и что тогда? Придётся оставить его у себя, ничего не поделать.

***

Так глупо сорваться из-за бессонной ночи? Следует быть более осторожным. Уже стемнело, а Цзинь Гуанъяо не возвращался. По телефону он сказал, что задерживается на совещании, но Не Хуайсан знал, в чём дело. Сегодня должны были доставить письмо, которое запустит механизм. Не Хуайсан так долго смотрел в окно, что огни слились в огненную бездну, а в бездне не было ничего, кроме пустоты. Опустошение, да. Вот что он получал после редких, но страстных ночей с Цзинь Гуанъяо, убийцей его брата. Впрочем, опустошению предшествовала толика удовольствия: он никогда и не отрицал, что его, как мотылька, тянуло к тусклому свету. Хорошо, что он больше не мотылёк, а свернувшаяся в клубок ядовитая змея. Скоро яд начнёт действовать, и тогда Цзинь Гуанъяо потеряет всё. Быть может, он напишет Не Хуайсану из тюрьмы что-нибудь вроде «поздравляю». Года через два. Всё будет как в той книге про выбрасывание в пустоту.