Её Бог

      Новый Орлеан вызывал еще большую ненависть, чем Мистик-Фоллс. Разжигал в груди ярость, которую погасить не удавалось ни чем. Эти узкие улочки, дома и бесконечные карнавалы выводили из себя. Алиса бесилась от одного вида этих довольных жизнью людей, которые то и дело крутились около нее, зазывая пойти веселиться с ними. Пестрые костюмы мелькали перед лицом, от чего в глазах начало рябить и, несмотря на ночь, неоновые ткани били по чувствительным глазам.       Стояла полная луна. В такое время Кол строго настрого запрещал покидать безопасные стены родного дома. Алиса никогда его не слушала. Она тихо, словно маленькая мышка, прокрадывалась вниз по крученой лестнице с резными перилами и выходила на улицу через главные двери. Майклсоны давно перестали обращать внимание на очередную пассию младшего брата, которую он не спешил отпускать от себя. Клаус считал, что ему все равно скоро наскучит одна и та же девушка в его постели, и он расстанется с Алисой на печальной ноте в море крови. Элайджа, напротив, придерживался мнения, что братец, наконец, остепенился и нашел свою единственную, но, все же, предпочитал не лезьть в дела личные и наблюдал со стороны.       Алиса МакКаллен была, несомненно, девушкой эффектной и очень яркой, на другую Кол бы даже не взглянул. Она предпочитала красить длинные волосы во все цвета радуги и носить костюмы, которые подчеркивают все прелести великолепной фигуры. Элайджа ее стиль одежды одобрял и, в связи с тем, что девушка задержалась в их доме на долго, нашел ей хорошего портного.       Она любила туфли лодочки на высоком каблуке и шляпки. Кол сравнивал ее с ангелом, вышедшим прямо из середины двадцатых годов.       МакКаллен была прекрасна, как лесной пожар. Красивая из дали, но смертельно опасная вблизи. Ее янтарные глаза завораживали, а алые губки манили к себе. Она не была обладательницей острых скул, но мягкие румяные щеки украшали ее гораздо лучше.       Алиса была хорошей, когда никто не портил ей настроение одним лишь своим видом. Она была хорошим другом и товарищем, когда требовалось устроить подлянку или уничтожить противника одним лишь взглядом. Она любила унижать людей одним лишь словом, наверное, именно этим и зацепила первородного вампира.       Есть лишь одно «но» в этой безупречности: Алиса МакКаллен являлась ужасной собственницей. И именно поэтому, вместо того чтобы сидеть дома рядом с любимым, она шатается по ночным улицам.       Давина Клэр раздражала до скрежета зубов. Она липла к Колу и Алиса терпеть это не могла. Она отворачивалась, показывая свое негодование, переставала говорить с Колом, даже высказала свое мнение ведьме, но ни он, ни она, не начали вести себя иначе. МакКаллен терпела и надеялась, что все станет как раньше, когда девчонка больше не будет нужна Клаусу, но, к несчастью, он решил, что лучше ей будет остаться в особняке. Этого девушка стерпеть не могла и просто вылетела на улицу под крики и угрозы младшего Майклсона, который немного замешкался, но вылетел вслед за ней, однако очень быстро потерял ее запах среди тысячи других.       Алиса ходила на своих высоких каблуках по мощеным дорожкам и проклинала все на свете. Ее бесил Кол, бесила Давина, но сделать с этим она ничего не могла не навредив себе или ведьме. Она не была пацифисткой, но и вредить людям просто так не хотела. Хотела лишь зайти в ближайший бар и скинуть с ног туфли.       Девушка замерла напротив церкви, оглядывая ее так, словно видит впервые. Решение пришло быстро. Дернув массивную дверь на себя, Алиса зашла во внутрь пустого храма и плюхнулась на скамейку. Шпильки свалились с ног и остались валяться под деревянной скамейкой. Нежная кожа стоп коснулась холодной плитки и девушка недовольно поджала ноги под себя, садясь в позу лотоса.       Волосы разметались по плечам и щекотали шею и щеки от чего Алиса поморщилась и подняла их вверх, собирая на затылке в неаккуратную шишку, которую завязала резинкой, снятой с руки.       В голове крутилась уйма мыслей, которые никак не складывались в разумные предложения. Все мысли занимал Кол и его отношение к ведьме, которую Алиса возненавидела всей душой. Хотелось выдрать ее волосы и выколоть глаза, чтобы она больше не смела смотреть на Кола.       — И почему же ты убежала, малышка? — ехидный голос раздался за спиной и девушка сразу поняла кому он принадлежит.       Парень не получил ответ на свой вопрос. Майклсон устало покачал головой и присел рядом с МакКаллен. Ее руки мелко затряслись и она тут же потянулась к карману на красном жакете. Сигареты оказались в ее руках раньше, чем вампир успел моргнуть. В тишине чиркнуло колесико зажигалки и церковь наполнил дым с ароматом ментола.       — Здесь не курят, Алиса, — Майклсон попытался отобрать у нее сигарету, но девушка отвела руку в сторону, не позволяя сделать это.       — Мне насрать, — очередная затяжка и едкий дым заполнил ее легкие, принося с собой спокойствие.       — Нужно возвращаться, — вампир взял девушку за свободную руку и потянул на себя, надеясь, что она пойдет с ним.       — Ну так и вали к своей ведьме, — Алиса резко выдернула руку из его хватки и поднялась со скамейки, обжигая ноги холодом, — оставь меня в покое, Кол, тебе есть о ком волноваться, — МакКаллен выпустила дым изо рта и пошлепала босыми ногами к выходу.       Кол поднялся в след за девушкой, но все же остановился и поднял ее туфли с пола.       — Перестань бесить меня, милочка, — парень схватил ее за локоть и развернул к себе лицом, выхватывая из ее пальцев тлеющую сигарету и выбрасывая ее на пол, — я посажу тебя под замок, если ты не начнешь слушать меня.       — Иди в задницу, я не твоя вещь.       В ответ на ее слова, холодные пальцы сомкнулись на тонкой шее, оставляя багровые отметины. Лопатки встретились с каменной стеной, от чего из приоткрытых уст вырвался глухой стон боли. Сейчас она ужасно раздражала первородного. Черная сеточка вен пролегла под его глазами, а десны саднило из-за клыков, готовых вот-вот вцепиться в артерию. Алиса смотрела на него без малейшей тени страха в глазах. Лишь дыхание ее сбилось от того, что доступ к кислороду был перекрыт стальной хваткой на шее.       Рука Кола потянулась к волосам и одним резким движением он сдернул резинку с разноцветных волос, от чего они рассыпались по острым плечам.       — Послушай меня, дорогая, — прошептал вампир в ее приоткрытые губы, едва ли касаясь их своими, — ты можешь думать, что угодно, но ты моя, — Алиса сглотнула вязкую слюну, скопившуюся во рту и глубоко вздохнула, хватка стала крепче, — и я не понимаю, почему даже спустя два года наших отношений до тебя не доходит, что никакая малолетняя ведьма тебя не заменит, — ногти царапнули его руку, давая понять, что воздух вот-вот закончится, Кол понял и разжал ладонь, тут же подхватывая ослабевшую девушку на руки, туфли с глухим звуком ударились о пол, оставаясь лежать ненужным грузом.       — Ты ее трахал? — Алиса уперлась ладонями в широкие мужские плечи, пытаясь заглянуть в карие глаза.       — Нет, — незамедлительно отозвался Майклсон, шагая подальше от выхода.       — А хотел? — Кол посадил девушку на небольшой алтарь в центре храма, прежде все с него сметая.       — Да, — парень поджал губы и взглянул на злую девушку, которая ударила его коленом в бок, — ты же просила не врать тебе, — не понял ее реакцию вампир.       — Сейчас мог бы и соврать, Майклсон, — она скинула с себя его руки, стремящиеся расстегнуть пуговицы на жакете, — ты любишь меня?       — Черт, — Кол отступил на несколько шагов и потер лоб ладонью, — ты ведь и так знаешь.       — Мне надоело это, Кол, — девушка спрыгнула на пол и обошла парня, нарочно задевая его плечом, но крепкие руки тут же перехватили ее поперек талии и усадили обратно, — просто дай мне уйти и трахай кого захочешь.       — Прекрати говорить так, будто бы я к тебе ничего не чувствую, — первородный провел пальцами по следам от его руки на ее шее, — я оторву голову ведьме, если ты этого захочешь, Алиса, — он взглянул в ее глаза, — я убью любого, кто тебе не понравится, я утоплю Новый Орлеан в крови, если ты пожелаешь. Я сделаю все ради тебя, несносная девчонка. Вот только, почему ты в это не веришь?       — Кол… — все слова будто исчезли из головы и на смену им пришла пустота, — просто скажи это, прошу.       — Я… люблю тебя, — эти три слова дались ему невероятно трудно, но они прозвучали так правильно. Алиса улыбнулась и потянула его к себе за ворот рубашки, впиваясь в губы горячим поцелуем. Ей нравилось целовать его, нравилось ощущать его губы на своих и чувствовать их пьянящий вкус.       Их поцелуи всегда на грани борьбы. Глубокие и влажные, с привкусом крови. Кол целовал грубо, сминая ее губы до появления кровоподтеков. Сплетая языки в бешенном танце их безумия.       Алиса отстранилась, чтобы вдохнуть побольше воздуха, но сразу же выпустила весь с громким стоном. Горячие губы коснулись мочки ее уха, прокладывая дорожку до ворота жакета, который так надоел первородному. Движение руки, и кусок уже ненужной ткани откинут за спину. Тонкая майка на узких лямках мало что скрывала, и Колу нравилось это до безумия. Рука зарылась в длинные волосы, оттягивая их назад, заставляя откинуть голову, и открывая себе больше простора для действий.       — Кол, — стоило ему оголить плоский живот, нежно касаясь его пальцами и Алиса закатила глаза от удовольствия.       Девушка сняла с себя верх, открывая вид на обнаженную грудь и потянулась руками к рубашке парня, но он перехватил ее руки, не позволяя себя раздеть. Аккуратно нажимая на хрупкие плечи, Майклсон уложил девушку на алтарь, поднимая ее руки над головой и не крепко удерживая их в таком положении.       — Пожалуйста, — она выгнулась дугой, когда губы первородного проложили дорожку поцелуев меж грудей, но он надавил на живот, укладывая девушку обратно.       Она наконец ему подчиняется, и Кол радовался этому как ребенок, который может делать со своей любимой игрушкой что угодно.       — Потерпи немного, — усмехнулся Майклсон и отпустил тонкие запястья.       От своей рубашки он избавился быстро, позволяя тонким пальчикам коснуться его торса, но не более. Ему нравилось мучить свою девушку, особенно, после того как она выводила его из себя. Быстро разобравшись с пуговицей на брюках девушки, Кол избавился от них вместе с нижним бельем и замер.       Она лежала перед ним абсолютно нагая, беззащитная и изнывающая от желания. Яркие волосы разметались над головой, создавая иллюзию нимба. Да, теперь она точно была похожа на ангела.       Руки скользнули по тонкой талии к груди, крепко ее сжимая, с губ сорвался болезненный стон, который тут же сменился стоном наслаждения. Майклсону нравилось касаться податливого тела, скользить ладонями по мягкой коже, вырисовывая замысловатые узоры, слушать ее стоны и понимать, что эта непокорная девчонка целиком и полностью принадлежит ему одному.       — Кол, прошу, — Алиса захныкала и дернула бедрами, тесно прижимаясь к его паху, от чего парень зарычал и прикусил тонкую кожу груди, оставляя красный след.       Наманикюренные коготки вцепились в предплечья, оставляя кровавые полосы, которые моментально затягивались, не принося за собой и капли боли. Его лишь раззадоривали ее попытки нанести физический вред лишь ему. Ухмылка тронула его уста и он оставил поцелуй на румяной щеке, скользя руками ниже и разводя стройные ножки шире, удобнее устраиваясь между ними. Длинные пальцы коснулись изнывающей плоти и Алиса вскрикнула, крепко хватаясь за парня.       — Моя нетерпеливая малышка, — горячее дыхание обожгло губы и громкий стон утонул в глубоком поцелуе, когда вампир ввел в нее сразу два пальца, быстро двигая ими, доставляя девушке долгожданное удовольствие.       — Твою мать, — она зажала рот ладонью, кусая собственные пальцы, чтобы не кричать слишком громко.       Чувство наполненности очень быстро сменилось пустотой и Алиса разочарованно застонала. Сил поднять голову у нее уже не было после изнуряющих ласк. Тело приятно ломило, а в животе все еще скручивался тугой узел желания. Послышался звон ремня и МакКаллен все же закричала.       Кол двигался резко, не давая ей привыкнуть. Он вбивался в ее тело быстро и глубоко, наслаждаясь криками и стонами девушки, которые смешивались с его собственным рычанием. Стройные ножки крепко обвили мужской торс, прижимая максимально близко к себе. Руки вампира лежали на тонкой талии, наверняка оставляя синяки, но обоим было плевать.       Им было плевать и на то, что, несмотря на то, что уже ночь, в церковь может войти кто угодно. Было плевать на синяки и боль во всем теле.       Кол смотрел на хрупкую девушку под собой осознавая одну простую истину: Элайджа был прав.       Для Алисы МакКаллен Кол Майклсон был Богом. Ее непризнанной религией.