Жизнь после падения

Последний мирный вздох Рейчел, и темно-синие глаза резко и испуганно распахнулись. В то же мгновение грянул гром, и глазки, обрамленные множеством пышных светлых ресниц, зажмурились. Тело задрожало от внезапно накатывающего, липкого страха, сердце ускорило ритм в несколько раз, и, несмотря на холод, руки её тут же вспотели, а вдоль позвоночника прошелся неприятный холодок, дыхание стало более прерывистым. Рейчел испугалась — усилием воли она попыталась отогнать леденящий кожу, знакомый ей с детства, страх. Он полз откуда-то изнутри, вызывая тоскливое желание уйти, спрятаться подальше. За окном довольно громкой и сильной дробью барабанил дождь, редкие капли попадали на пол через небольшое отверстие прямо над ребятами. Деревья бились своими мокрыми острыми ветками в незастекленные окна, будто черная костлявая рука с цепкими длинными пальцами, видневшимися из-под рукавов густой листвы, хотела достать временных обитателей этого давно заброшенного дома. Ветер усилился в несколько раз, уже откровенно агрессивно вдувая в окно бешеный поток мокрых грязных листьев и мелкого мусора, который можно было найти безответственно оставленным в лесу после скаутов и походников. Раскаты грома и молний появлялись друг за другом, почти мгновенно, что означало, что молния била совсем неподалеку. И Рей это знала, потому и боялась. Бледные руки, наполовину утонувшие в черной толстовке Айзека сжались в кулаки. После пробуждения стало холодно и зябко, ноги и руки молниеносно покрылись мурашками, а девушка зарыскала глазами в поисках чего-нибудь, чем можно укрыться поверх. Бутылки, банки, разбитое стекло, древесина, опавшие под сильным напором ветра листья, окурки, шприцы — в типичной заброшке такого полно, но не было ничего более того. Ну, кроме Зака. На данный момент самым разумным решением было бы покрепче прижаться к парню, и девушка это понимала. Но при одной мысли о том, что придется обнять Фостера, уткнуться носом ему в плечо или ключицу (пусть даже для того, чтобы согреться), щеки предательски заливались краской, и это крайне не нравилось Гарднер. Было уже сравнительно светло, пусть и слегка тускловато от затмевающих утреннее солнце тяжёлых темно-серых туч, продолжавших сгущаться, но тем не менее, даже при таком освещении можно было бы легко заметить даже малейший розоватый оттенок на бледном, словно сделанным из дорогого фарфора, личике девушки. Это было яснее ясного. По крайней мере для Рейчел. Но делать было нечего. Собравшись с силами, физическими в том числе, ибо после долгой ночи на морозе, скитаний по крышам и бегу по подворотням все тело жутко ныло и затекло, она подвинулась ближе к Заку, скромно кладя руки ему на грудь, а замерзший, и от этого порозовевший нос пристраивая во впадине между ключицами. В ноздри сразу ударил довольно приятный запах леса и листьев, а так же, на удивление, примешивался аромат пороха. Или, возможно, подобным сочетанием несло от только недавно потухшего костра. Парень никак не отреагировал на её действия. В крайнем случае, так показалось нашей златовласке. Но ключевое слово — «показалось». На самом деле Айзек проснулся несколько часов назад и уже успел прогнать пару бомжей из здания — те устроили пьяный кипиш, который помешал тихому и теплому сну довольно раздражительного парня. Так что, ему пришлось разобраться с этими двумя, дабы они не помешали и Рейчел тоже. Почувствовав то, как девушка прильнула к его груди, руки предательски напряглись, выдавая волнение. Впрочем, это было не важно — Рей все равно не касалась его рук, так что для девушки его бодрствование все еще оставалось загадкой, к которой та не подберет ответ, если этого не захочет сам Зак. Волноваться было не о чем, так что Фостер спокойно поправил рукой светлую прядку, выбившуюся от остальных и спадавшую прямо на миловидное лицо «спящей» красавицы, отливающую голубизной в свете вновь вспыхнувшей молнии, от которой девушка чуть сильнее съежилась и прижалась к брюнету. «Боится?» — усмешка заиграла на забинтованном лице парня. Дабы не делать ложных выводов, он решил дождаться любого проявления гнева Зевса — грома, молнии, или просто резкого громкого звука. Пока не везло — только монотонный гул капель по настилу, плеск воды в лужах и шелест тоже, видимо, испуганных листьев. Эол** решил не отставать от Зевса и сильным ветром задул в окно не только листья, но и воду вместе с ними. На Рейчел тоже попадало. От каждой ледяной капельки по коже проходились мурашки, а ноги подрагивали от холода. — «Бедняжка» — Зак вспомнил свои холодные ночи на В6. Когда он лежал, подрагивая, и прижимался к чему-то на подобии дивана, окружал себя досками и тряпьем. Подумав немного, он ободрительно погладил Рей по спине. Та подняла взор синих глаза на своего напарника.  — Холодно. Очень. — брови сдвинуты, на лице тот самый розовый оттенок. Тут резкий обрывистый свет, а затем оглушающий раскат грома — совсем неподалеку в дерево попала молния. Вслед за громом последовал вскрик Гарднер. «Точно боится» — подвел итог парень.  — Хей, Рей, ты чего? Это же просто гром. Просто гроза. — не имеющий опыта в поддержке людей, Зак неловко улыбнулся. «Идиот, очень здорово ты ее подбодрил, её страх прямо как рукой сняло»  — Ты чего, боишься? — ответом послужил скромный кивок. Зак едва сдержался, чтобы не хмыкнуть. — Ну, смотри, это лишь гром и молния — они в лесу, далеко от нас, не бойся. В нас вроде не попадет — мы под крышей. По крайней мере, если и попадет, то сдохнем вместе. — такая «поддержка», пускай и довольно неуклюжая и пессимистичная — как раз в стиле Айзека — на удивление, помогла. Дышать стало чуть свободнее, и девушка уже не вздрагивала при каждом звуке, который оказывался бы громче, чем стук капель по шиферу.  — Все, давай уже вставать. Я разведу огонь, о’кей? — снова ответом стал кивок. Девушка села, укутавшись в толстовку, а Айзек пошел в соседнюю комнату, куда еще вечером натаскал древесины — уж чему чему, а вот выживать в автономных условиях он привык. Через пару минут ребята уже грелись около импровизированного камина — по бокам стояли кирпичи, а сверху каменная плитка, чтобы усилившийся дождь не потушил единственный, на данный момент, источник света и тепла. И тот, к слову, был не хуже солнца. Рей по-быстрому согрелась и отдала толстовку Фостеру — ему нужнее, на нем одни бинты. Тот отговаривался, но, благодаря упрямости Рейчел, в конце концов оказался в своей излюбленной черной толстовке, пропитанной кровью жертв, и в которой каждую дырочку знал, как свои пять пальцев. Дырки, кстати, Рейчел пыталась зашить, но Зак не позволил — каждая из них ассоциировалась с какой-то историей или событием в его пока не особо длинной, но наполненной приключениями жизни.  — Давай я зашью, холодно же будет! — Рей подошла к Заку с иголкой и уже вдетой в неё неизменно красной ниткой. Дождь тогда только начинался.  — Не трогай. Я в них воспоминания храню. — сделав важное лицо, Айзек отошел от блондинки. Та чуть угрожающе покачнула головой.  — Хранить воспоминания в дырках? Ла-адно… Давай я зашью, и она медленнее износится. Одни плюсы! Во-первых, так будет теплее, во-вторых, тебе будет легче устраиваться в обществе, ибо ты не будешь выглядеть как бомж и выбиваться из общей массы народа ничем, кроме как своих бинтов, но и это можно поправить. — Рей стала увлеченно перечислять преимущества всей ситуации, если она зашьет какую-то дюжину дырок.  — Я сказал не трогай мои дырки. — прозвучало странно, поэтому Зак поспешил добавить — в моей толстовке. Сечешь? МОЯ толстовка. Отвернувшись от Рейчел, он удалился в другую комнату. Девушка фыркнула и села перед огнем. Долго в одиночестве Зак не пробыл — все-таки, привычнее было с нашей голубоглазой блондинкой, которая часто спасала парня от скуки.  — Чем займемся, пока не прекратится гроза? — Айзек равнодушно смотрел на то, как девушка разделывает недавно пойманную им белочку. Та пожала плечами.  — Не знаю ближайших планов, но в принципе, стоит найти, где жить. — подняла голову и огляделась. — Здесь не самый лучший вариант, как ты и сам понимаешь. Еще, найти откуда брать деньги. Нужна работа.  — Почему бы нам просто не ограбить ебаный банк. — фыркнул. Зак посчитал это разумным вариантом — не хотелось, чтобы на него кто-то смотрел из незнакомцев, не будучи при этом на последнем издыхании. Потому перспектива работать его ну никак не привлекала.  — Да? А то есть то, что копы наверняка сейчас следят за малейшим криминалом, вроде пьяной перепалки бомжей, происходящим в городе? А про то, что тебя ищут, как особо опасного преступника, вдобавок укравшего ребёнка, ты не в курсе? — бесстрастное выражение лица не изменилось даже при этой, по сути, насмешливой фразе. Она обвела лицо Зака взглядом и насадила тушку на заточенную, опять-таки Айзеком, палочку и приподняла над огнем.  — Тебе ее не жалко? — Айзек вспомнил, как остальные его жертвы женского пола визжали и плакали, видя умершую птичку. А эта хладнокровная особа, без всякого сомнения разделывающая тушку животного дабы приготовить и съесть, вызывала в нем некий интерес.  — Нет. А должно? — хмыкнула. Она привыкла. Не раз Рей сшивала животных. Как-то раз даже сшила своих родителей. Почему эта белочка должно вызывать у нее жалость? Она многое понимала, но не тему жалости и разочарования. Единственные ее спутники по жизни — безразличие. Изредка испуг. Совсем редко грусть. Слезы — почти никогда.  — Ну, у всех моих жертв девушек мертвая птичка вызывала слезы и визг. Ты необычная. — Пожал плечами.  — Сомнительный комплимент, но спасибо. — перевела взгляд с лица Зака на тушку, объятую огнем. Та слегка подгорела. А впрочем, все равно. Вот так, за болтовней, они и провели время, пока гроза не утихла. Зак посмотрел на Рей.  — Пойдем?  — Да, наверное. — девушка облизнулась. Только что она умяла белку, которую сама же и разделывала каких-то полчаса назад. Зак за ней наблюдал и пытался выяснить, что же его так задело — ее безразличие, скромность или ум? А может, золотистые волосы и глубокие глаза? Или все вместе? Лишь редкие капли постукивали по крыше, отбивая ритмичный стук…

***

Дождь не прекращался ни на минуту, ветер же чуть утих. Вода уже привычно с легким постукиванием билась о руки и одежду. Через утренний окутанный туманом лес неспешно шагали — две фигуры. Одна высокая, под 190, темная и в капюшоне, шедшая рядом с маленькой «полторашкой» — со светлыми волосами и в серой, раньше, видимо, белой накидке с сумкой через плечо и черных коротких шортах. Ангел и демон, как казалось со стороны, поменялись местами изнутри. Рейчел уверенно шагала вперед в примерно знакомом ей направлении. Когда была маленькой, они с друзьями сюда бегали в поисках адреналина, за что Рейчел частенько влетало от подвыпившего отца, который, однако, редко следил за тем, где и когда шляется его дочь. По правде говоря, он следил за этим только когда ему хотелось кого-нибудь избить. Но вот поднимать руку на дочурку не удавалось — та все время пряталась в своей комнате — единственная не особо доступная большому мужчине комната. Ему очень не хотелось заходить в, как он думал, розовое кукольное царство комнаты Рей. Мать была того же мнения, поэтому тишина и одиночество девушки в комнате было редко нарушаемо. Очень редко. По крайней мере физически — крики с бьющейся посудой то вечно слышны, особенно вечером и ночью, когда гул машин пусть не исчезал, но затихал определенно. Деревья кончились, что не могло не радовать — идти по темному лесу во время пусть не грозы, но довольно сильного дождя — перспектива не из лучших и не из приятных. Но если выбирать из двух зол, а, если быть точнее, выбирать между тем, чтобы остаться в заброшке с агрессивными бомжами, пытающимися отжать местечко потеплее, или переться в, как сказала Рейчел, «подходящее для нашего статуса место» (Зак благополучно не понял эту фразу и шел в неведении), где они смогут жить более или менее легально, но все так же без денег и банального представления о том, чем они будут заниматься далее, разумным было бы выбрать второй вариант. Хотя, Айзек предпочел бы первый, ведь находиться в социуме ему было минимум непривычно, но его остановил бездушный взгляд сине-голубых глаз и слова «Ты же обещал, что убьешь меня в любой момент, когда я захочу. А как ты его выполнишь, если мы будем порознь?». В тот момент парень презрительно фыркнул и выдал:"Че ты привязалась вообще со своим убийством? Убить могу тебя и сейчас!». Фостер вскинул руку с ножом над девушкой, ожидая чего угодно — смеха, страха, слез — но в ответ получил лишь безразличие. Большие глаза равнодушно посмотрели на блеснувшую над головой сталь. Нога сделала скромный шаг вперед.  — Давай, убей меня, Зак. — Рейчел посмотрела прямо в лицо парню. Золотистые волосы мешали разглядеть выражение, с которым она это сказала — пряди лезли в глаза и рот. Оглядев такую картину, Зак убрал нож.  — Да как-то скучно убивать. Ты даже визжать не будешь. — фыркнул и пошел вперед. Немного помедля, следом тронулась (умом, кхм) Рейчел. 4 часа спустя  — Долго мы еще идти будем? — Зак возмущенно остановился, пнув ногой какой-то камешек, и посмотрел назад, на Рей. Рейчел этого будто не заметила и продолжила идти, покачивая головой из стороны в сторону. — Эээ, малявка! Я к тебе обращаюсь!  — Мы почти на месте. — неторопливо обогнав парня и раздвинув кусты в сторону, Рей вывела Зака на небольшую поляну. Ну как сказать, небольшую вообще довольно внушительную. На этой поляне среди огромных куч всевозможного мусора протоптанные тропинки вели к располагавшимся здесь небольшим серым домам-трейлерам. Да, это был обычный, убитый, но зато дешевый трейлер парк, который является оптимальным вариантом для тех, кто не может претендовать на государственную помощь по тем или иным причинам. Каждый трейлер оборудован кухней, санузлом, душевой кабиной и спальным местом, так что Гарднер посчитала, что поделить трейлер на двоих это лучшее решение проблемы жилья.