Тсуму, ты такой дурак

Атсуму дулся. Тут и думать нечего. После того, как Хината сообщил, что уже завтра ему нужно уехать, Тсуму налепил фальшивую улыбку, согласно покивал, а затем надел толстовку, которую Шое про себя называл толстовка-для-страданий-Мии-Атсуму, улегся на диван, окружив себя всеми подушками, что были в их доме, обнял Воли — длинную плюшевую лису, которую им подарил Кита-сан на новоселье — и уткнулся бездумным взглядом в экран телевизора. Хината на все это драматичное представление лишь устало вздохнул, потянувшись к телефону. Шое: осаму… он снова дуется. помоги. Саму: ну что за придурок. Саму: брось его, шое. Шое: это как-то жестоко, саму (*^‿^*) Саму: … Саму: Извини, Шое-кун. И, пожалуйста, не злись. Шое: извиняю (o˘◡˘o) Саму: хааа… ладно. есть у меня проверенный вариант. Саму: не секрет, что тсуму у нас любит внимание. стоит ли говорить, что твое он ценит больше всего? так что просто посвяти всего себя сегодня этому идиоту и он будет доволен Шое: хм… хорошо, я понял. спасибо, саму! — Внимание, значит?.. — пробормотал себе под нос Шое, задумавшись. Бросив последний взгляд на насупившегося Тсуму, Хината направился на кухню. Он решил для начала приготовить что-нибудь вкусное для Атсуму. Судя про прочитанной им манге и просмотренным фильмам, вроде это довольно приятно получить еду, приготовленную твоим любимым человеком. Теперь осталось придумать, чем именно порадовать Тсуму. Открыв холодильник, Шое быстро пробежался по имевшимся у них продуктам. Выбор, конечно, небольшой. — Что же? Что же? Что же? — шепотом тараторил Хината, прежде чем его взгляд остановился на одном конкретном продукте. — А! Придумал! Спустя полчаса довольный результатом Хината в предвкушении помчался обратно в гостиную. — Тсуму! — радостно воскликнул Шое, запрыгнув на диван, и навалился поверх Воли, которую Мия все еще обнимал. Атсуму, неожидавший внезапного нападения, растерянно уставился на широко улыбающегося Шое. Руки его в ту же секунду инстинктивно обвились вокруг талии Хинаты, крепко обнимая. — Что? — Ты голоден? Я сделал онигири. Атсуму, который все еще плохо соображал, на несколько секунд завис, тупо уставившись на представшее перед ним любимое лицо. — А? — вот и все, на что его хватило. Хината, не удержавшись, закатил глаза. — Я сделал онигири, — терпеливо повторил Шое и добавил, — Для тебя. — Что? — снова вырвалось непонимающе у Мии, и в следующую секунду тонкие пальцы Хинаты крепко ухватили Тсуму за подбородок. — Атсуму, — предупреждающе произнес Шое, заставив того наконец прийти в себя. — Онигири? — Онигири. Стоило Атсуму сесть за стол и взять в руки приготовленное Хинатой онигири, Шое неожиданно занервничал. Вдруг Тсуму не понравится? А что, если он приготовил что-то ужасно невкусное? «Какого черта я вообще решил сделать именно онигири?! Соревноваться с Саму — самоубийство!» — проносилось в голове у Хинаты, пока он, затаив дыхание, наблюдал за тем, как Мия делает первый укус и тщательно жует. Шое во все глаза уставился на парня перед собой, тщательно следя за выражением его лица. Сначала оно ничего конкретно не выражало, но после того, как Атсуму проглотил кусочек, то брови его нахмурились, а губы сжались. У Хинаты, кажется, пол под ногами ушел в этот момент. — О-оно не может быть настолько плохим, Тсуму! — все-таки за время, проведенное в Бразилии, Шое научился довольно сносно готовить, поэтому он и был так уверен в своих силах. Но речь шла о конкуренции с онигири самого Мии Осаму, так что, возможно, планка была слишком высока, чтобы Шое смог до нее дотянуться со своими навыками кулинарии. — Т-так, ладно! Не нужно это есть! — пролепетал Хината, потянувшись к онигири в руке Атсуму, однако тот не позволил забрать его. — Шое, — позвал Тсуму, и Хината перевел виноватый взгляд на него. Однако сам Мия сейчас еле сдерживал смех. — Прости, Шое, я пошутил. Онигири вышли замечательными. Хината замер в растерянности, затем непонимание в его глазах сменилось на что-то темное и холодное. Тсуму тут же ощутил перемену, поэтому притянул Шое к себе в объятия и, уткнувшись тому в шею, тихим мягким голосом произнес: — Спасибо за онигири. Получилось даже лучше, чем у Осаму. Тсуму позволил себе оставить быстрый поцелуй за ухом, а затем отстранился, вернувшись к поеданию любимой вкусняшки. Хината же замер на месте, хлопая рыжими ресницами и ощущая, как к щекам приливает кровь. День обещал быть тяжелым. После того, как они оба поели и Атсуму в наказание перемыл всю грязную посуду, Шое уволок Мию валяться на кровати. Они пролежали в обнимку около двух часов, разговаривая одновременно обо всем и ни о чем, Хината все время гладил Тсуму по голове, перебирая пальцами осветленные волосы, а иногда, не удержавшись, целовал в макушку, плавно переходя к лицу и оставляя легкие поцелуи на щеке, лбу, носу или уголке губ. Тсуму на это довольно жмурился и счастливо улыбался, от чего тепло в груди Хинаты разливалось сильнее. Ему так не хотелось уезжать от него, но Олимпийские игры, на которые он так стремился попасть все эти годы, вот-вот должны были начаться. И это был его шанс. Шанс показать все, что он умеет. А также шанс снова оказаться по одну сетку с Кагеямой. От этой мысли Шое, сам того не замечая, поближе прильнул к Тсуму. Он так привык к его присутствию. Не только в жизни, но и на площадке. Его пасы, его энергия, его восхищенный взгляд, направленный только на него, и искренняя, неподдельная радость — всё это он полюбил всей душой. Он полюбил Мию Атсуму всей душой. И любовь оказалась не безответной. Поэтому им так тяжело сейчас расставаться, они ведь так привыкли быть одним целым. Но они оба понимают, что так нужно. Атсуму злится, ревнует, но понимает и принимает. Хинате большего и не нужно. — О чем думаешь? — О том, что тебя не будет на площадке. Мне тебя будет не хватать, — честно признался Шое, подняв взгляд на Тсуму. Он слабо улыбался, но улыбка была полна грусти, прямо как и его глаза. — Стоит представить, как Тобио будет подавать тебе вместо меня, и аж дышать трудно становится. Понимаю, что это глупо, но ты же знаешь, я тот еще ребенок, поэтому никак не могу контролировать эту зависть и ревность, от которых в груди все сжимается. Мне бы хотелось… не чувствовать подобное, но пока у меня выходит из рук вон плохо. Хината потянулся к лицу Тсуму, нежно прошелся пальцами по щеке, притягивая ближе к себе и мягко вовлекая в поцелуй. — Хочешь я приготовлю тебе горячую ванну? — вдруг оторвавшись от Атсуму, задал вопрос Хината. Он внезапно вспомнил о еще одной идее, которую он хотел воплотить сегодня вместе с приготовлением онигири. — И почему именно сейчас, Шое? — разочарованно протянул Мия, уткнувшись носом в шею Хинаты. — Я приму ее с тобой, — стоило этим словам сорваться с губ, как Атсуму подскочил на месте и уставился на Шое широко раскрытыми глазами. — Правда?! — Так хочешь или нет? — Ты еще спрашиваешь?! Спрашивать действительно не было необходимости, Тсуму рванул в ванную комнату в следующую же секунду. Когда Хината его нагнал, тот уже выкрутил краны на полную и сыпал пену. Шое, посмеиваясь, покачал головой, закрыл дверь и принялся раздеваться. Уловив, что в ванной стало слишком тихо, Хината глянул в сторону Мии и наткнулся на выразительный взгляд, в котором перемешались восхищение и желание. Щеки Тсуму окрасились в светло-розовый цвет, а сам он нервно сглотнул и тут же отвел глаза в сторону. Шое, сняв последний элемент одежды, подошел к Атсуму и, взяв в ладони его лицо, мягко повернул к себе. — Не смей отворачиваться, Тсуму. Всегда смотри на меня. Мия в ответ нежно провел по его правой руке и улыбнулся той самой искренней улыбкой, от которой по телу всегда бегут приятные мурашки. — Хорошо. Обещаю. В их не слишком большой ванне было не то, чтобы удобно. Особенно Атсуму, у которого ноги в выпрямленном состоянии выходили за пределы ванны на сантиметров тридцать, не меньше. Но тем не менее, им было хорошо. — Шое, — позвал Атсуму и теснее прижался к спине Хинаты. — Хм? — Порви их там всех, — прошептал Мия, оставляя поцелуй на рыжей макушке. — Я буду смотреть на тебя. — Угум. Обещаю. — И скажи Тобио, что если его пасы для тебя не будут идеальными, то он будет иметь дело со мной. — Сам и скажи ему завтра, Тсуму. Он ведь заедет за мной. — Что? Серьезно? Черт, тогда я точно проведу с ним профилактическую беседу. После этих слов Хината больше не смог сдержаться и заливисто рассмеялся. — Тсуму, — произнес Шое, повернувшись к парню, — Ты такой дурак. Последовавший поцелуй был для него слаще любых побед.