Рубин во мгле

— Дома кто-нибудь есть? — крикнула я прямо с порога и, нахмурившись, захлопнула парадную дверь. И хотя я была допущена до третьего этапа экзамена на чунина, особой радости я не испытала. А вспоминать, как именно я «выступила» на предварительных поединках совсем не хотелось. Мне просто повезло! Но все равно я отметила про себя, что лучший вариант для меня – противник в лице Узумаки, а не Неджи. С бьякуганом Хьюги шутки плохи! Но Наруто, кроме техники массового теневого клонирования, кажется, больше ничего не знает. У меня есть еще целый месяц в запасе для тренировок. Да и техник моих никто не видел! В этом и есть вся прелесть моего «выступления» на предварительных поединках. Чисто из любопытства я заглянула на кухню. Моя мама безмятежно распивала чай вместе с Нобуко. Я неосознанно прервала их разговор. Момоко тут же встала и подбежала ко мне. — Ну как? Прошла? — спросила мать, схватив меня за плечи. — Прошла я... — Поздравляю, Кейко-чан, — улыбнулась Нобуко, не обратив внимания на мою унылую физиономию. — А я все это время сидела с твоей мамой. Я выдавила из себя ответную улыбку и села на другой стул. Момоко тут же заботливо налила мне чай и придвинула пирожные. — Почему ты не рада, родная? Что-то случилось? — спросила мама, отпив немного из собственной кружки. Решительно отодвинув от себя тарелку с пирожными, я осторожно взяла чашку с чаем. Я подробно рассказала все, что случилось со мной на отборочном этапе. — Не повезло тебе, Кейко-чан, — согласилась Нобуко, когда узнала имена моих противников в первом поединке. — Почему я не ушла, когда Хаяте-сенсей дал такую возможность? А я ведь хотела! — захныкала я, заключив бедную девушку в свои медвежьи объятия. — На меня и так теперь все остальные участники косятся с подозрением. Так еще и внушили себе, наверное, что я, какая-то особенная и поражу всех своими навыками на экзамене! — Успокойся, Кейко-чан, — хрипло сказала подруга, погладив меня по голове. — Нобу-чан права, — подключилась мать. — Неважно проиграешь ты свой первый поединок или нет. Важнее всего, какие навыки ты покажешь. Даже если твой противник будет в несколько раз сильнее тебя, это еще не значит, что ты не сможешь стать чунином. — Да кому вообще нужно это звание чунина? — пробубнила я. — Я хочу доказать всем, что не зря прошла отборочный этап. — Тогда собирайся, Кейко, — улыбнулась мама. — Мы на целый месяц отправляемся на горячие источники. — Но, мама, я должна стать сильнее, а не тратить свое драгоценное время, нежась в теплой воде! — Вот поэтому мы и отправляемся послезавтра. Я буду тренировать тебя на источниках, где успокоится душа и отдохнет тело. Я как раз говорила это Нобу-чан до того как ты пришла. — Ну, тогда я согласна, — вздохнула я. — Раз это для тренировок. Я все-таки выпустила Нобуко из своих объятий и впервые, за весь день почувствовала спокойствие. Да, мама знает что делать. Я не опозорюсь на третьем этапе экзамена на чунина. — Ах, точно, Кейко-чан, как там Ямазаки-кун? — спросила Нобуко. — Он был великолепен, — усмехнулась я, вспомнив его блестящую победу на экзамене. — Я тогда проведаю его, а заодно и с победой поздравлю. Он, наверное, весь месяц будет тренироваться с Кахо-сенсей. — Так хочешь увидеть его? — ехидно поддела я подругу. — Просто хочу поздравить! — подорвалась подруга с красным лицом. В этот момент я испытала некую моральную компенсацию. Не всегда же мне одной краснеть, правда? — Пока, Нобу-чан! Заходи еще как-нибудь! — сказала Момоко. Я проводила подругу до двери и на прощание помахала ей рукой. Вернувшись на кухню, я почувствовала себя неуютно под пристальным взглядом матери. Чует мое сердце, что нас ждет очень серьезный разговор. Интересно, что же я успела натворить? Момоко отодвинула пустую кружку и спросила: — Кейко, что ты знаешь о мальчике по имени Собаку но Гаара? Я вздрогнула и опустила глаза. Интересно, что Нобу-чан успела рассказать моей маме про Гаару? — Мне он очень нравится, — просто ответила я, стараясь не смотреть на свою мать. Долгое время Момоко молчала. Я хочу узнать, кто такой Гаара, откуда у него такая чудовищная сила и почему его все боятся. — Это, конечно, хорошо, что у тебя появился любимый человек, — промямлила Момоко, пытаясь подобрать правильные слова. — Но есть что-то другое, верно? — спросила я. — Я хочу спросить у тебя кое-что. Много ты знаешь про хвостатых биджу и джинчурики? — Немного, — нахмурилась я. — Люди используют джинчурики на войне, потому что в них запечатаны хвостатые биджу. Девятихвостый демон-лис пытался уничтожить Коноху и тогда четвертый Хокаге запечатал его в собственного сына. Ты ведь сама рассказывала мне это! Но я не могу понять, как это связано с Гаарой! — С самого рождения в Гаару был помещен Однохвостый енотовидный демон. Ты ведь видишь, как местные жители относятся к Наруто? С каким презрением они глядят на него каждый день? — Ты ведь и сама говорила мне, что лучше не связываться с ним, — вспомнила я. — Но почему? Разве Наруто не сын героев деревни? Разве жители не должны относиться к нему с благодарностью? — В любой момент носитель может не справиться со своим внутренним зверем. Родители боятся, что Наруто может причинить вред их детям, — пояснила Момоко с серьезным видом. — Гаара не справляется с Шукаку, Кейко. Он очень опасен для общества. Ты хоть знаешь, скольких невинных людей он убил? Мальчик не спит, потому что боится, что демон полностью захватит контроль над его телом. Я вспомнила те черные круги под глазами. Теперь все стало таким понятным. Он всю жизнь жил с этим демоном, а люди боялись его. — Кейко, лучше держись от него на расстоянии. Я не хочу потерять тебя, — сказала мать и дотронулась до моей руки. Я протяжно вздохнула и рассеяно покачала головой. Столько информации я сегодня получила! — До сегодняшнего дня я корила себя за то, что боюсь того, кого полюбила. Это же неправильно! Но теперь я поняла, что все это время я боялась не Гаару, а зверя внутри него! — И как ты теперь относишься к мальчику? — осторожно поинтересовалась моя мама. — Я думаю, что всё еще люблю его! — улыбнулась я и положила свою ладонь поверх маминой руки. Я еще никому не рассказывала о своих чувствах к песчанику. И теперь эта ноющая боль в груди на время прекратилась. Момоко часто заморгала, а затем осуждающе покачала головой. Ведь она понимает меня, как никто другой. Она же моя мама!