Заказ на стерву 2. Нити прошлого

POV Василиса       Я сидела в больничной палате, держа Эмму за руку. Боже, это я во всём виновата. Я и только я. Я нацепила маску безразличия, совершенно забыв о детях, о близких. Я нахамила маме, чуть не рассорилась с Джеймсом, выгнала Николая, угрожала и изменила Фэшу и запустила здоровье дочери. Это тяжело простить, даже самой себе. И вряд ли остальные смогут, хоть и понимают, что я была не в себе. Но я действительно хреновая мать, раз вела себя так. Можно забить на всё, но дети — это святое. Меня трясло от переживаний, что Эмма может не очнуться.       Вдруг дверь в палату отворилась. Я обернулась, заметив Фэша, Джеймса и Марину. Поднявшись со стула, я приблизилась к Драгоцию и обняла его, уткнувшись лицом в его кофту. — Господи, а если она не очнётся… — прошептала я. — Даже не думай об этом, — словно в тумане произнёс Фэш. — Николай звонил и сообщил, что Майя умерла от остановки сердца… ребёнок тоже умер.       Я закрыла рот ладонью, чтобы не закричать. Боже мой, что же это творится? Все вокруг только и делают, что умирают. Просто умирают. Это так больно и страшно. Я представляю, что чувствует сейчас Фэш. Потерять гражданскую жену и собственного ребёнка, пусть и не родившегося ещё. Я обернулась и взглянула на Эмму. Господи, я не вынесу, если потеряю и её! Господи, забирай всё, только оставь её! — Захарра с Николаем будут заниматься похоронами, — сообщил Фэш. — Я тоже буду там. Я улетаю. — Я поняла, — кивнула я, практически не слушая его и думая о своём. — Я посижу с Эммой, — произнёс Джеймс. — Передохни, — сказал он мне. — Но я… — хотела я возмутиться. — Пойдём хотя бы кофе выпьем на улице, — предложила Марина. — Я тебе как раз расскажу об аресте Столеттов и о звонках кандидаток на должность ассистентки. — Мне сейчас так плевать на всё это… Конец POV Василиса

***

POV Фэш       Когда я узнал от Николая о смерти Майи и ребёнка, я словно находился под действием какого-то препарата. Всё было как в тумане. Помню, как мы с Джеймсом и Мариной приехали в больницу, где лежала Эмма. Я сообщил Василисе о том, что случилось. Потом на машине меня увезли в аэропорт, и я на частном самолёте Василисы улетел в Вашингтон. Приехал в пустую квартиру, где был Николай, который пытался что-то объяснить. Но я всё равно не слышал или не слушал его. Просто хочу отрубиться и всё забыть. Я теперь понимаю Василису — хочется заглушить всю боль, все чувства.       Потом Николай куда-то уехал, и я отыскал виски, что стоял у нас на кухне. Налил себе в стакан и залпом выпил. Но боль всё равно никуда не ушла. Тогда я просто начал крушить всё вокруг. Я разбил рамку с общей фотографией, кинул в стену статуэтку, которую Майя покупала на какой-то выставке, на которую я тогда не захотел пойти. Выпустив пар, я случайно наткнулся на снимок УЗИ, стоящий в рамке. Почему так больно? Больно. Тошно. Плохо. Всё внутри сжимается при виде этого. Я не могу просто взять и выкинуть из головы женщину, с которой жил столько лет, пусть и гражданским браком. У нас мог бы родиться ребёнок. Да, я знал, что она умирает, но не думал, что это случится так рано.       Почему она прогнала меня? Почему запретила быть рядом с ней? Неужели нельзя было спокойно принять тот факт, что мне не плевать на неё? Я выдохнул, поставив снимок с УЗИ на полку. Налив виски, я выпил ещё один стакан. Потом ещё один. Перед глазами уже потихоньку всё расплывалось. Остальное я практически не помнил. Я потом какие-то таблетки нашёл. Даже не понял от чего они. Витамины для беременных? Лекарства от рака? Какие-то седативные препараты или психотропные? Короче, так и не разобравшись, я отставил баночку в сторону, а сам плюхнулся на кровать, мигом погрузившись в сон.

***

      На следующий день легче не стало. Во всех смыслах. Я проснулся, умылся, выпил аспирин, позавтракал кофе и несколькими бутербродами и снова принялся за бутылку с виски. Видимо, сегодня я её допью. Я мысленно усмехнулся. И пока что ещё на трезвую голову отыскал ту баночку с таблетками. Загуглил их и чуть в обморок не грохнулся. Резко протрезвев, я набрал номер Николая. — Ты где? — без приветствий начал я. — В ритуальном агентстве, — ответил он. — Не стал тебя будить. Тебе куда-то надо было? — Что принимала Майя? — спросил я. — Разные лекарства, которые прописывал врач.       Я зачитал ему название таблеток и сообщил, что в сети они значатся как препарат, останавливающий сердце. Случайность? Совпадение? Или это просто я чего-то не знаю? Неужели Майя умерла не просто так: отравили или сама такое сотворила? Николай уж точно не смог бы такое совершить. Да и зачем ему? Он ухаживал за ней, как за родной дочерью. Она тоже привязалась к нему. — Я ничего не знал об этом, — сообщил Николай. — Подожди, ты уверен? Хочешь сказать, она покончила жизнь самоубийством? — Мне не хочется это делать, но… — Предлагаешь вскрытие? — недовольно спросил Николай. — Я понимаю, что это не то, что она заслужила, — признался я, — но я хочу понять, что случилось с моей женой. И с моим ребёнком. — Я помню, она говорила, что начались сильные боли, — тихо произнёс Николай. — Может, она не смогла их выдержать? Она ведь была беременна. Это тоже по-своему действует на эмоциональный фон. А вдруг боли обострялись? — Я до последнего не буду верить в самоубийство, — отрицал я. — Я еду в морг с этими таблетками. — Я тоже сейчас подъеду туда, — сообщил Николай.       Я отключил мобильник и, выпив ещё один стакан виски, стал собираться. Принял душ, переоделся, облил себя, наверное, литром парфюма, чтобы перебить запах алкоголя. И потом вызвал такси. Я боялся, что почувствуют мой запах алкоголя, но не учёл, что в морге достаточно других запахов. А ещё не учёл, что после увиденного придётся неделю пить, чтобы прийти в себя. Это невыносимо — видеть близкого человека мёртвым!       Я решил все свои дела в морге, если можно так сказать. Дождался, пока Николай поговорит с патологоанатомом, и потом вызвал такси. — Куда ты сейчас? — поинтересовался у меня Николай. — В бар. — Зачем? — Пить. — Снова? — А что ещё делать? — вздохнул я. — Жить дальше, — произнёс он. — Смешно, — хмыкнул я, садясь в автомобиль.       Жить дальше — легче сказать, чем сделать. Как можно жить дальше, зная, что твоя гражданская жена и твой ребёнок мертвы? А если это реально самоубийство? Мне от такого, например, страшно становится. И дурно! Чтобы жить дальше, должен быть смысл, должен быть кто-то, ради кого нужно жить. Или что-то. А у меня ничего не осталось! Единственный человек, ради которого я готов жить, сейчас сам на грани всего — неизвестно, что с ней творится. Я устало вздохнул. Расплатился с таксистом, вышел из машины и завалился в бар. тут почти никого не было. Ну да, двенадцать часов дня не самое лучшее время для посещения бара.       Заказав шот «Hummer», я залпом выпил его и вытащил из кармана джинсов мобильник. Хотелось кому-нибудь написать, но я просто не знал кому. Николаю? Чтобы выслушать нотации? Нет уж, увольте! Захарре? Сестра сейчас занята организацией похорон, плюс у неё свои семейные дела. Броннеру? Друг всегда поддержит. Это даже удивительно, как мы с ним из «врагов» смогли превратиться в друзей. Я ведь даже одно время злился, что у них с Василисой что-то было. Ревновал её к прошлому! И бесился, что Броннер увивается за Захаррой.       Но вдруг мой мобильник завибрировал. А вот и нашёлся собеседник! Василиса Огнева: Привет. Как ты?       Как я? Никак. Так и ответил ей. А что я могу ответить? Если я реально никак себя не чувствую. Разговор продолжился, когда я почувствовал вибрацию мобильника. Василиса Огнева: Николай сказал, что ты много пьёшь. Фэшиар Драгоций: А он много болтает! Василиса Огнева: Фэш, я не лучшим образом переживала смерть близких мне людей. У меня никогда не было возможности нормально скорбеть и сожалеть. «Смерть» моего отца повлекла за собой бизнес-битву, смерти Дианы и Ника произошли в один день, но и их я толком не проводила в последний путь, потому что была занята своими проблемами. Когда умер Рок, за нами гонялась система, но и я повела себя не как «жена», потерявшая гражданского мужа. Ну, а смерть Астрагора снова повлекла за собой «войну», только мне было проще притвориться бесчувственной сволочью, чем пережить всё это. Фэшиар Драгоций: И теперь я тебя понимаю. Самому хочется ничего не чувствовать. Василиса Огнева: Это обман, Фэш. Потом станет только больнее, когда поймёшь, к чему всё это привело. Фэшиар Драгоций: А я ничего не теряю, у меня больше нет цели жизни.       Я заблокировал мобильник и, отложив его в сторону, заказал у бармена виски с колой. Может, это и обман, но зато он помогает. А важно ведь, чтобы сейчас стало легче. Я потом не пожалею. С чего мне жалеть? Это у Василисы есть всё, ради чего стоит жить. Бизнес, дети, родители. Я ей иногда даже завидую. У меня больше никого не осталось! Только работа в системе. Только работа. Иной раз даже думаю, может, удариться с головой в работу и забыть обо всём. Но потом понимаю, что мне некому будет дать всё то, что я заработаю. У меня остались только: сестра, друг и племянник, которые живут в другом городе, и любимая девушка, которая занята своей жизнью. Прекрасно! Лучше действительно удариться с головой в работу. Прямо с завтрашнего дня.       Я допил виски и, рассчитавшись с барменом, вышел из бара. Поток ветра ударил мне в лицо, я вдохнул свежий воздух, прикрывая глаза. Нужно протрезветь, нужно что-то изменить. Драгоций, ты ведь не тряпка! Да, ты потерял всех и всё, но это ведь не конец. Захарра всегда говорила, что конец должен быть счастливым. А раз я не чувствую себя счастливым — значит, ещё не конец. Не конец. Я кое-как добрёл до ближайшего парка, сел на скамейку и стал наблюдать за прохожими. Вдалеке мальчик кидал лабрадору мячик, и тот бегал за ним, принося обратно. Под одним из деревьев сидела пара, скрашивая уикенд пикником. Все счастливы, но и это тоже не конец. Значит, Захарра ошибалась? Конец бывает не только счастливым. Были ли счастливы мои родители перед концом? А Ник с Дианой? А Рок? Или тот же самый Астрагор?       Я сделал глубокий вдох и медленный выдох. Потом встал со скамейки и подошёл к ближайшему киоску, где купил литровую бутылку воды. Потом вызвал такси, чтобы доехать до дома. Пока ехал в машине, выпил всю бутылку., но и это не особо помогло. Надо будет дома умыться, выпить аскорбиновую кислоту и завалиться спать. Просто хочу уснуть. Завтра должны были быть похороны, но теперь они отменяются, поскольку я озадачил патологоанатома вскрытием, чтобы выяснить реальную причину смерти. Хотя кому от этого будет лучше? Или спокойней? Мне? Нет. Никому.

***

      Проснувшись на следующий день, я еле разлепив глаза и встал с кровати. Я вчера приехал домой, уснул, потом вечером проснулся, приготовил себе покушать, принял душ, выпил две кружки чая и снова завалился спать. И вот он — новый день! Что он принесёт?.. Я вздохнул и поплёлся в ванную, где умылся и принял душ. Потом отправился на кухню, выпил аспирин и сварил себе кофе. Вот и вся жизнь, Драгоций! Надо в ней что-то менять. Василиса вон дом продаёт, чтобы выкинуть воспоминания об Астрагоре и всех плохих моментах. Может, мне тоже продать эту квартиру и купить новую? Эта напоминает о Майе.       И только я вспомнил о Василисе, как тут же мой мобильник завибрировал. Пришло сообщение от неё. Василиса Огнева: Я скажу тебе всё, что думаю об этом, когда ты придёшь в себя и прилетишь в Лос-Анджелес. Тем более я тебе задолжала свидание.       О чём она думает? Что значит «об этом»? О чём? И только сейчас я заметил голосовое сообщение, которое вчера отправил ей. Чёрт! Я по пьяни записал ей голосовую. Со страхом я нажал на play, чтобы прослушать, что я там наговорил. — Знаешь, может, ты и права. Эмоции… они уйдут… уйдут… но потом станет хуже, когда они вернутся. Уйдут ведь не все эмоции. Почему-то уходят хорошие эмоции и чувства. Любовь, сострадание, доброта… ик!.., но не уходят боль и ненависть. Боль-то не уходит, Василис! Боль от потери кого-то важного. От потери одного из смыслов жизни. Может, ты и права. Находятся другие смыслы. Я вот думаю в работу с головой удариться, тогда забуду обо всём, даже о том, о чём не хочу забывать. А знаешь, о чём я не хочу забывать?.. — долгая пауза в голосовом. — О чём я говорил? Ах да! А знаешь, о чём я не хочу забывать? О том, что несмотря на мои тёплые отношения с Майей, я никогда не любил её так, как любил тебя. Да, я бы был хорошим отцом для нашего ребёнка. Но не был бы для неё достойным мужем. Да, я просто был не достоин такой женщины, как она. Для тебя сойду…       На этом голосовая обрывается. Чёрт, чёрт, чёрт! Я стукнул кулаком по столу. Я придурок. В одном сообщений признался в любви и оскорбил — и всё это по отношению к одной женщине. Для тебя сойду? Что за бред я нёс вчера? Я сравнил Василису с Майей, сказав, что Майю я был недостоин, а вот для Василисы бы подошёл, принизив её до своего уровня. Если кто-нибудь скажет, что я полный придурок, я с ним полностью соглашусь. Кто вообще по пьяни записывает голосовые? Дурдом! Фэшиар Драгоций: Василис, я только сейчас прослушал голосовую. Прости, я там наговорил лишнего. Я ошибался.       Отложив в сторону мобильник, я схватился за голову. Прикрыл глаза и выдохнул. Так, это никуда не годится, Драгоций! Я встал со стула и поспешил в спальню, где собрал чёрную сумку, в которую положил ноутбук, документы и заверенную копию завещания. А затем начал собираться. Поеду в систему, начну хоть что-то делать. Заявлю о том, что теперь я не просто рядовой работник где-то в коморке. Нет, теперь я в Совете управляющих. И надо бы наконец прочитать письмо Астрагора, которое он мне оставил. Переодевшись, я вскрыл конверт и начал читать. Племянник! Я не большой поклонник писем, даже в студенческие годы не писал их, но сейчас оставил два письма: тебе и Василисе. Её я проинструктировал в плане бизнеса и наследства. И тебя хочу предупредить об этом же. К концу жизни я приобрёл достаточно, одним из моих «достижений» являются вашингтонские акции WAFD, позволяющие занимать место в Совете управляющих ФРС. Да-да, именно о системе пойдёт речь! Я не хочу подставлять Василису под удар. У неё семья, у неё много других проблем, она не выдержит в системе. А ты выдержишь! Ты знаешь всю «кухню» изнутри, они тебя тоже знают и, поверь, будут в шоке, что ты теперь в совете управленцев. Они там на цыпочках ходить будут после того как пытались прибить тебя. Все документы ты можешь забрать у Василисы, она знает, что ты станешь владельцем этих акций, поэтому не удивилась/не удивится на чтении завещания. Не знаю просто, когда ты это читаешь. Может, даже раньше, чем Василиса своё письмо. Николай тебе наверняка сообщил о письме, я его просил. Кстати, о Василисе! Только посмей потерять такую женщину. Ты Драгоций или нет?..       Я усмехнулся. И это Астрагор, который сделал всё, чтобы разлучить нас с Василисой восемь лет назад. Николай однажды сказал мне, что это было сделано, чтобы подготовить меня к системе, а Василису — к остальному бизнесу. Неужели Астрагор реально готовил нас к наследству? Почему именно нас? Что такого он увидел в нас? Что интересного можно увидеть в людях, которые заливают горе алкоголем и «отключением» эмоций? Я хмыкнул. Меньше слов и мыслей, Драгоций, больше дел! Нужно будет потом забрать все документы у Василисы, а сейчас мне пора в систему.       Я покинул квартиру, закрыв её, вышел на улицу и нашёл на парковке свой автомобиль. Надо бы и машину Майи продать. А свою поменять. Я сел за руль и завёл автомобиль. Пора что-то менять!