i did.

— Кто трогал мои вещи?! - разъярённый голос самого младшего из группы, кажется, можно услышать даже в соседнем районе.       Это не первый раз, когда Тэхён наглым образом роется в вещах Чонгука, а потом за это же и огребает, но в этот раз младший что-то слишком разошёлся, раз за помощью Тэхён прибежал именно к Юнги, а не как обычно к Сокджину. Видимо, ситуация вышла настолько из-под контроля, что Ким бросился умолять первого встречного. Юнги, конечно же, был счастливчиком, раз именно в этом время он делал свой утренний кофе, а рядом как на зло не было никого из мемберов. — Юнги, помоги! - истошный вопль Тэхёна раздался на всю кухню, возможно старшего оглушило на одно ухо. — Он же убьёт меня! — Имей уважение, я для тебя хён, мелочь, - с недовольным фырканьем бросает Мин и продолжает, как ни в чём не бывало ждать, пока его стакан медленно наполнится горячим кофе. — Хён, прошу тебя. Чонгук ведь не тронет тебя, ты ведь самый умный и устрашающий из всей группы! - отчаяние в его голосе можно ведром черпать.       Юнги не настолько глуп, чтобы вестись на такую лесть, но с другой стороны слова младшего подкупают его, да и звучат чистой правдой. Тем более, если всё настолько плохо, то надо спасать этого идиота, пока из него не сделали отбивную. — Я из тебя всю дурь выбью, Тэхёна-а, - подобно маньяку напевает Чонгук, заходя на кухню.       Конечно же, тот сразу прячется за спину старшего и Юнги может поклясться, что слышит тихое нашёптывание молитвы где-то позади. Будь у Кима на шее крест, то Мин уверен, что тот бы исцеловал его вдоль и поперёк, лишь бы не стать грушей для битья. Что же такого он мог натворить, раз у Чона даже вена на лбу вздулась и, кажись пульсирует. — Юнги-хён, отойди от греха подальше. Этот придурок разбил мой любимый фотоаппарат! - Чонгук уже собирался обойти старшего, чтобы добраться до Тэхёна, но тот прикрыл его собой. — Это я, - со спокойным лицом произносит темноволосый и видит, как вопросительно приподнимается бровь на лице младшего. — Что ты мне сделаешь?       Очевидно, Чонгук не ожидал такого поворота событий, иногда косо глядя на Тэхёна, всё ещё сомневаясь в словах старшего. Его кулаки заметно разжались, но брови угрожающе хмурились, не отрывая взгляда от бледного лица. — Ничего, - продолжает свою мысль Юнги, с непроницаемым лицом складывая руки на грудной клетке.       Тяжелый взгляд, что задерживает Чонгук на Юнги, старший чувствует даже после его ухода. Он прекрасно видел в каком напряжении находилось его тело. Удивительно, что он даже ничего не сказал, просто посмотрел и ушёл к себе, видимо, оплакивать потерю. — Клянусь богом, если ты не оплатишь ремонт, то я сам тебя убью, - говорит уже отошедший Юнги, глядя на счастливого Тэхёна, молитвы которого сработали. — Обещаю! Хён, ты лучший, - обнять себя Мин не позволяет, веля младшему уже скрыться с его глаз, пока он не передумал вовсе.       Жить с этими детьми себе дороже, а уж тем более спасать их задницы друг от друга. Только вот кто же знал, что придётся спасать ещё и свою.

***

      Весь остаток дня Юнги замечал на себе всё те же тяжёлые взгляды, которые оставляли ожоги на всём теле и будто бы неприятно ныли. Он и не думал, что такое возможно от простого взгляда, но, видимо, от взгляда Чонгука возможно и не такое, а старший уже жалеет, что был втянут во всё это. Теперь Тэхёна хочется придушить собственными руками за эти пытки, что он выносит весь день. Благо их младший отходчивый и на следующее утро точно забудет о произошедшем, тем более, если Ким оплатит ремонт этого несчастного фотоаппарата.       И как бы Юнги не хотел, чтобы наступило завтра, сон никак не шёл. Скорее всего, это из-за любви темноволосого к кофеиновым напиткам, которых он сегодня наглотался достаточно, чтобы не спать ближайшую неделю. Несмотря на это, в горле словно лепили куличи из песка и вода будет тут кстати. Поэтому, он беззвучно, подобно ниндзя, выбирается из своей кровати, минуя мирно спящего Сокджина, и выходит из комнаты.       Уже на кухне ему удаётся выпить стакан прохладной воды залпом, воротником белоснежной футболки утирая капли воды, что успели скатиться по подбородку. Кажется, Юнги чувствует себя на пару лет моложе, не походя теперь ощущениями на старого деда. Лопатки всё ещё неприятно ноют - последствия всех тех взглядов, что он сегодня вынес. Хочешь получить внимания? Тогда разбей что-то дорогое человеку и наслаждайся, если ты мазохист.       Направляясь в свою комнату, старший чувствует что-то неладное, а когда слышит позади ускоряющиеся шаги, то только и успевает обернуться, прежде чем его с силой впечатывают в стену недалеко от двери. Сказать, что Юнги от испуга потерял дар речи - ничего не сказать. Сейчас напротив него стоит Чонгук и смотрит своим уже излюбленным взглядом шоколадных глаз в глаза напротив, при этом совершенно не стесняясь перекрывать старшему все пути отступления собственным телом. Которое, между прочим, находится близко к Юнги настолько, что тот буквально чувствует, как вздымается чужая грудная клетка собственной. — Хён, не стыдно врать? - сильные руки перехватывают запястья темноволосого, удерживая их стальной хваткой. — Я не врал, пусти меня, - Юнги срывается на громкий шёпот, пока его руки не спеша оказываются приподнятыми над головой. — Значит, ты готов понести наказание за порчу моего личного имущества?       Проходит секунда. Две. Юнги всё ещё прокручивает в голове вопрос, что задал ему Чонгук, и совершенно не понимает, к чему тот ведёт. Не понимает до того момента, пока не оказывается с лёгкостью закинутым на крепкое плечо. — Ты что творишь?! Поставь меня обратно, пока я тебе всю рожу не разукрасил! - старший с трудом сдерживает рвущийся наружу визг, но он не позволит другим участникам проснуться и застать его в таком унизительном положении.       Чонгук словно и не слышит его вовсе, упёрто направляясь в свою комнату с хрупким хёном на плече. Изначально, он и не думал, что способен решиться на что-то подобное, но когда он, выйдя ночью попить воды, увидел старшего, который с жадностью вливал в себя прозрачную жидкость, то понял, что время действовать. Он давно смотрел на Юнги иначе, только вот тот совершенно этого не замечал, лишь твердя, какой тот невинный ребёнок. Только вот он не заметил, когда эти невинные жесты перешли в откровенные разглядывания оголённого тела при малейшей возможности: гримёрка, ванная, спальная комната. Чон благодарен за нерасторопность старшего, ведь тому иногда даже дверь прикрыть банально лень.       Оказавшись в собственной комнате, которую Чонгук знает наизусть, он в темноте доходит до кровати и опрокидывает на неё Юнги, спеша закрыть того сверху собственным телом. Опомниться ему банально не дают - слегка сухих губ касаются чужие разгоряченные и сразу требовательно целуют, не давая вздохнуть ни на секунду. Мычание снизу вовсе не останавливает, скорее наоборот, распаляет желание младшего. Этого сопротивляющегося хёна хочется подчинить, заставить осознать неизбежное и он это сделает.       Тело под ним слишком слабое и, как бы тот не пытался оттолкнуть, Чонгук оказывается в превосходстве. Не стесняясь терзает уже покрасневшие губы зубами, и, схватив пальцами подбородок, заставляет старшего приоткрыть рот, чтобы скользнуть внутрь языком. На вкус Юнги такой же сладкий, как и звучание его псевдонима, младшему определённо нравится. Кончик языка скользит по нёбу и очерчивает небольшие ровные зубки, пока свободная ладонь пробирается под просторную футболку пальцами, касаясь нежной кожи живота, который и без того плоский, втягивается, почувствовав прикосновение горячей ладони.       Колено настырно пробирается меж худых ног, разводя слишком спокойные для ситуации колени, позволяя Чонгуку устроиться между ними. Когда же воздуха становится катастрофически не хватать, мокрые от слюны губы рассоединяются с характерным причмокивающим звуком. Сделанного кажется невероятно мало, поэтому поцелуи спускаются на бледную лебединую шею, перерастая в лёгкое посасывание кожи до еле заметных красных пятен.       Юнги, на которого резко обрушился такой спектр эмоций, не сразу осознаёт происходящее, но когда всё же понимает, то его уже настырно целует младший, не давая передохнуть. Он клянётся себе, что начнёт усерднее заниматься в спортивном зале, ибо то, как жалко он выглядит под крепким юношеским телом - задевает гордость. Горячие ладони и мокрые поцелуи не дают сопротивляться соскучившемуся по ласкам бледному тело. Старший сам не замечает, как начинает охотно подстраиваться, подставляя собственную шею для голодного зверя, ведь именно так выглядел сейчас слетевший с катушек Чонгук.       Еле заметные засосы перерастают в багровые отметины, стоит ловким рукам брюнета стянуть футболку с желанного тела, скидывая ту на пол. Острые ключицы походят на ветки цветущей красным вишни благодаря засосам, что расписаны на них узорами. Колено настойчиво давит на пах, вынуждая старшего тяжело выдыхать сквозь плотно стиснутые зубы. Собственное возбуждение отдаёт лёгкой болью внизу живота, но Чонгук ещё не закончил. Контролировать себя в такой ситуации кажется чем-то невероятным, но он делает это, желая уделить Юнги как можно больше времени.       Шорты темноволосого оказываются там же, где и его футболка, а крупная ладонь уже накрывает вставший член сквозь тонкую ткань боксеров. Решая добавить остроты, зубы Чона, не стесняясь, вгрызаются в молочного цвета кожу на плече, заглушая тупую боль поцелуями, что следуют после. — На колени, хён, - командует голос сверху и Юнги, находящийся на грани реальности, с поддержкой чужих рук переворачивается на живот, после чего приподнимается на колени.       Последний элемент одежды на старшем отправляется к остальным вещам, как и одежда Чонгука. Не теряя больше времени, он тянется к прикроватной тумбочке, в которой недолго роется, чтобы выудить оттуда небольшую бутылочку смазки. Всё же брюнет уже взрослый мальчик, который может заниматься всякими непотребствами в одиночестве.       Юнги чувствует ладонь, что нежно проходит по его позвоночнику, невольно заставляя прогнуться в спине, дабы получше приподнять ягодицы, одна из которых сразу попадает в плен тяжёлой ладони. Чонгук наслаждается мягкостью чужих округлостей, бесстыдно сминая их одну за другой, как бонус оставляя пару шлепков, которые разносятся по комнате довольно громкими ударами, вместе с шипением парня снизу.       Не желая больше медлить, он выливает на пальцы вкусно пахнущую жидкость, заботливо растирая её между ними, чтобы согреть. Склонившись над крохотным, по сравнению с ним, телом, Чонгук начинает покрывать лопатки поцелуями-бабочками, не спеша вводя в колечко мышц средний палец. Второй рукой он удерживает старшего за бедро, не давая тому отстраниться, несмотря на мычание, что раздаётся под ним. — Малыш, стоит быть более терпеливым, - разносится совсем рядом с ухом хриплый от возбуждения голос и Юнги невольно вздрагивает, понимая, что он не ослышался.       Вырывающееся возмущение заглушает полустон, который срывается с истерзанных губ, как только Чонгук добавляет указательный палец. Его выебет собственный тонсен - это до сих пор кажется злой шуткой, если бы не пальцы в его заднем проходе, что настойчиво растягивают его, раздвигаясь в манере ножниц.       Пальцы свободно входят по самые костяшки и, когда чужие стоны становятся более громкими, а движения руки быстрее, младший придавливает лицо Юнги к подушке за шею и вводит последний - третий палец. — Контролируй свой голос, детка, - ухмылка появляется на губах Чонгука, видя старшего в подчинительном положении, который так и напрашивается, чтобы его трахнули, виляя своим упругим задом.       Внутри становится неожиданно пусто, и Юнги хотел было спросить какого, собственно, хрена дело, но уже через пару секунд понимает какого, когда младший толкается в него наполовину без предупреждения. Тонкие музыкальные пальцы впиваются в простыню под собой, а изо рта вырываются звуки, похожие на скулёж, ибо к такому его задница явно не была готова.       Чонгук чувствует себя так, словно выиграл в лотерею, ведь то, что он сейчас чувствует, не передать словами. Внутри Юнги тесно и горячо, ему приходится до крови закусывать нижнюю губу, чтобы не застонать от удовольствия. Не хватает лишь одного - личика полного наслаждения напротив. Младший быстро это исправляет, покидая любимое тельце и переворачивая его на спину. Закинув ноги к себе на бедра, Чон, без капли смущения, толкается до упора, чем выбивает полустон-полукрик, но быстро препятствует продолжению, затыкая такой щедрый на звуки ротик поцелуем.       Привыкнуть младший толком не даёт, уж слишком долго ждал этого момента. Он совершает первые осторожные толчки, полностью выходя и загоняя член обратно, с жадностью сминая губы, от которых наконец-то получает отдачу. Видимо, Юнги надоело играть в недотрогу и он полностью отдался ситуации, позволяя Чонгуку руководить.       Стоит услышать первый полный наслаждения стон и крыша брюнета машет на прощание, ибо его буквально срывает с тормозов. Медленные толчки заменяются на более резкие, младший не стесняется пробовать входить под другим углом, благодаря чему награждается ещё порцией вырывающихся наружу стонов.       Из Юнги буквально вытрахивают душу, ибо иначе эти ускоряющиеся с каждой секундой толчки не назвать. Старший цепляется за плечи Чонгука, как за последнюю надежду, безжалостно царапая их короткими ноготками и откидывая голову назад на моменте, когда член проникает глубже. Не жалея темноволосого, младший уже с силой втрахивает того в кровать, от чего тело Юнги чуть ли не ездит по простыне. Если бы не покрывшееся испариной тело, то он точно бы впечатался головой в изголовье кровати.       Чонгук чуть ли не рычит подобно зверю, когда чувствует приближение разрядки, срываясь на какой-то бешеный темп, от которого Юнги насильно закрывает свой рот руками, чтобы за кричать на всё общежитие о том, как же ему хорошо под младшим. Он наблюдает, как старший прощается с последними остатками разума, махая им ручкой, когда надрачивая Юнги в такт своим толчкам, изливается с ним почти что одновременно, заполняя того своим семенем, слыша довольно громкое "Чонгук" из чужих уст, выходя из растраханной дырочки, из которой сразу же понемногу начинает вытекать сперма.       Уставшее тело валится рядом с не менее изнеможденным, пытаясь отдышаться. Кажется, Юнги совсем свихнулся, раз признаётся самому себе, что хочет продолжения. С Чонгуком было настолько хорошо, что старший готов признать своё поражение, чтобы находиться рядом с ним постоянно. Тот и не против, словно читая чужие мысли, утягивает в свои объятия, слыша: — Тэхён воровал у тебя что-то ещё, за что мне стоит ответить? - одарив старшего ухмылкой, Чонгук бессовестно тянет ещё не пришедшего в себя Юнги на свои бедра.

***

      Просыпаться по среди ночи кажется настоящим мучением, особенно, когда это зов туалета. Тэхён еле разлепляет свои глаза, отправляясь навестить своего белого друга, выходя за пределы комнаты. Быстро дойдя до ванной комнаты и сделав свои дела, он уже собирается вернуться обратно, но до своей комнаты ему не даёт дойти резкий крик Юнги "Чонгук-а!" и его словно холодный пот пробирает. — Чёрт, он бьёт хёна вместо меня, - первое, что приходит на ум Тэхёна, после чего он быстрее спешит скрыться за дверью своей комнаты, не желая попасть под раздачу и мысленно извиняясь перед Юнги, обещая доплатить ему ещё и за будущее лечение.