Мы - вот что сейчас правильно

      Сколько в жизни будет, так называемых, щелчков, после которых невозможно узнать прежнего человека. Он меняет свои привычки, манеру поведения и, возможно, даже тип личности. Изменения — неотъемлемая часть становления человеком, но все ли они идут на пользу, не разрушая основные заложенные в душе ребенка моральные ценности?       На вокзале Джуна забрал Джин. Он всю неделю был как на иголках, ведь младший Ким специально бросал трубки, когда гувернер принимался расспрашивать его о Мине.       — Теперь не отвертишься. Рассказывай. — Уже отъехав, начал Сокджин нетерпеливо.       — Джин, я устал. — Нудно произнес Ким. — Давай потом.       — Нет. Сейчас. — Твердо отрезал учитель. — Не увертывайся.       По тону друга можно было понять, что тот настроен решительно, и шутить не стоит. Джун выдохнул, думая, с чего начать, преподнося всё помягче, ведь его гувернер очень переживал за своего подопечного.       — В общем… — Он почесал затылок. — Я смог удалить фотки. Только не спрашивай — как. — Подросток не хотел даваться в эти подробности, вспоминая свои фантазии при нежеланных ласках. В душе всплывало нечто необычное и даже запретное, из-за чего юноша всеми силами пытался подавить непонятные ощущения.       — Хорошо. Надеюсь, все получилось без последствий? — Выяснял учитель.       — Думаю, да. Единственное — я не уверен насчет копий. — Признался подросток.       — За это не волнуйся. Я уже все подчистил, не без помощи, конечно. — Ухмыльнулся гувернер.       — Тебе помог мистер Чон? — Улыбнулся мальчик. — Чувствую, плата была долгой. Сидеть удобно? — Ехидничал мальчик, сверкая зубами.       — Ты когда успел стать таким наглым? — Поражался своему ученику Сокджин. Милый мальчик уже не казался ему таким.       — Да ладно тебе. Ты всё знаешь обо мне, почему я не могу? — Раздражался мальчик.       — Я не знаю, что ты сделал, чтобы удалить фото. — Повернул против мальчика его же слова Ким. — Почему ты скрываешь? — Нахмурился в непонимании парень.       — Потому что тебе не понравится то, что ты услышишь. — Мельком посмотрел на друга юноша.       — Это уже мои проблемы. Выкладывай. — Серьезно произнес учитель.       Намджун с тяжелым вздохом начал говорить обо всем происходящим между ним и Юнги в лагере, упуская подробности некоторых моментов, чтобы хоть немного сохранить нервы своему другу.       — Ну в общем…как-то так. — Закончил подросток, боясь смотреть на гувернера.       — Боже… Зачем так мерзко? Ты не мог другой план придумать? — Бесился Джин, ерзая в кресле.       — Врага надо бить его же оружием. И почему я вообще должен оправдываться? — Еще больше злился юноша.       — Ты начал уподобляться ему. Не уж то тебе нравится такой образ жизни? — Не унимался мужчина.       — А тебе? — выпалил мальчик. — Мы друзья, разве не так? — Поднял бровь парень. — Так почему ты избегаешь вопросов о личной жизни? — Не останавливался юноша, надавливая на своего гувернера.       — Потому что это мое дело. — Выпалил Сокджин, не сдержав эмоций. Он не хотел обсуждать такие вопросы с младшим Кимом, ведь в его глазах он все такой же милый и невинный маленький мальчик, но теперь…       — Ммм, хорошо мистер Джин. Я вас понял. — Холодно ответил Джун, отворачиваясь к окну.       — Джун, не дуйся. Вот зачем тебе это? Тем более там нет ничего интересного. — Оправдывался Сокджин.       — Я видел, как вы обжимались в туалете и горячие сцены в авто. — Огрызнулся Ким. — Ты единственный мой друг-гей, к которому я могу обратиться за советом. Я хочу знать, как это вообще происходит, поэтому и спрашиваю тебя о мистере Чонгуке, но это не мое дело, простите. — Злился младший Ким, сам не понимая откуда взялась эта обида. Возможно, ситуация в лагере дала свои плоды в виде этой маленькой истерики, без особых аргументов.       — Прекрати, я всегда помогаю тебе, забочусь, всегда всё рассказываю. Ты мне как брат. — Пытался разрулить ситуацию учитель, не желая продолжать эту дискуссию. — Почему ты не можешь выполнить одну мою просьбу — не расспрашивать об моей личной жизни?       — Да потому что, Джин. — Вскрикнул Намджун. — Ты никогда ничего об таком не говоришь. Не мое дело? А то что вы трахаетесь в доме, где я живу, мое дело? А если вас запалит не я, а горничная, то что тогда, а? — Контроль слетел к чертям, показывая всё то, что накопилось.       — Что ты себе позволяешь? — Все еще сдерживался гувернер. — Мы никогда не делали этого в доме. — Пытался вспомнить Сокджин об этом моменте.       — Да? А третий стеллаж в библиотеке, где находятся твои любимые произведения переводов? — Помог воссоздать забытую картину в память своего учителя Джун.       — Намджун, мне жаль, что тебе пришлось всё это пережить, но прошу, прекрати дуться. Не веди себя, как пятилетний мальчик. — Немного смягчился учитель, чувствуя угрызение совести. — Тем более это моя жизнь, я и так из кожи вон лезу, чтобы дать тебе то, что хотят твои родители, при этом добавляю от себя. Прости, если делаю это плохо.       — Мистер Джин, я всё понимаю. Вы всего лишь гувернер. — Фыркнул подросток. — Вообще не понимаю, как мы стали друзьями, или тебе отец платит дополнительно за это? — Сболтнул лишнего подросток, горячась и отвернувшись от парня.       Ким не смог ничего ответить. Эти слова прошлись по ушам словно острое лезвие, заставляя кровоточить саму душу, ведь необдуманные слова близких людей ранят всегда сильнее всего. «Просто гувернер» — крутилось в голове, затмевая все остальные чувства.       — Я понял тебя, Намджун. Сегодня занятие в 5, в библиотеке. Ты прочитал книги, которые я тебе давал? — Встряхнув головой и не показывая внутреннее состояние, произнес Сокджин, сохраняя профессиональную этику.       — Да, только одну не до конца. — Мягче проговорил Джун, немного успокоившись и поворачиваясь на парня, который смотрел на дорогу.       — У тебя есть время до занятия. — Без прежней улыбки и ласкового тона сказал Джин, становясь самым серьезным репетитором корейского, которого когда-либо видел Намджун.       — Но я не успею.       — Не мои проблемы. Вечером получишь задание. — Также прохладно и без эмоций произнес Сокджин, подъезжая к дому.       — Я вас понял. — Принял эту игру младший Ким, не желая идти на компромисс.       Следующие месяцы занятий были адскими для обоих парней. Разговоры были только в отведенное для корейского время и только по учебе. Больше не слышался задорный смех дурачившихся парней, которые не обращали внимание ни на статус, ни на возраст, ведь если вам хорошо с человеком, то имеют ли смысл какие-то критерии? В день рождение Сокджина Намджун кратко поздравил его под вечер, не даря ничего. Холодная обстановка и напряжение веяло в воздухе, когда эти двое находились рядом. Оба демонстративно показывали, что им все равно, не замечая друг друга, но приходя в комнату и оставшись с собой наедине, они чувствовали гложущую пустоту, но один был слишком горд, чтобы помириться, а второй устал быть отвергнутым, поэтому и не старался идти на контакт.       После рождественского ужина родители решили поговорить с гувернером об изменении в их с сыном отношениях, ведь подросток стал относиться не только холодно к Сокджину, но в нем прибавилось агрессии и хитрости. Он превратился в альфа-самца, меняющим парней как перчатки, никто не смел задирать его, иначе был обречен на зажим в подсобке, раздевалке, туалете — неважно. Джин успокаивал Миен и Тэмина как мог, говоря, что это подростковый скачок и скоро всё пройдет, тем более на учебу это не влияет, однако, подросток появляется дома крайне редко.       Сокджин в свой редкий выходной уходил в любые места, которые помогли бы ему отвлечься от мыслей, беря с собой Чонгука, который знает толк в развлечениях, буквально выбивая из своего партнера все переживания…на ближайшие часы, а дальше Джин возвращался в свое состояние, лишь увидев своего ученика. И почему они оба так отреагировали? Бывшие друзья, живущие вместе и уже даже не помнившие причину ссоры, но помнящие ощущения и осадок от слов. Глупо.       После нового года и невыносимых зимних каникул, спасало одно: младший Ким мотался по различным соревнованиям, редко появляясь дома, но Сокджин, как ответственный учитель, посылал задания и даже проводил небольшие разговоры по видеосвязи, после которых грустно садился на кровать с полной разных мыслей головой, но в тоже время она была пуста. «Просто гувернер» — слова не покидали черноволосую голову с самой встречи после приезда. Больно и обидно, но парень понял, что так и есть. «Как я мог подумать, что нашел семью. Я просто учитель» — тер глаза и лицо мужчина, снимая пелену со своих глаз, спускаясь на землю. Нельзя привязываться к людям, ведь в конечном итоге ты всегда остаешься один.       Намджун из-за слепой проснувшейся внезапно злости и съедающего его изнутри бешенного и агрессивного чувства, не хотел думать об этом, находя утешение в пошлых вещах, творя их с понравившимися парнями, не переходя границу. Он хватает милых и стеснительных юношей, целуя резко, мокро, развратно, прижимая к себе или стене собой, не давая трогать себя, держа их руки над их же головой. Джун сразу предупреждает, что большего ждать не стоит. Кровь в нем бурлит и невозможно объяснить всю ту палитру внутри, которая взялась резко, преподнося в его жизнь новые оттенки.       Лето было относительно спокойным. Сокджин сдавал сессию, которая поглотила всего его, не давая думать о других проблемах, а после у него началась практика у желанного работодателя, принося ему колоссальное удовольствие. Мужчина уже охладел к этой истории с Намджуном, относясь к нему мягче, чем учитель, но строже, чем друг. Сам же подросток, сдав ежегодные промежуточные экзамены, пол лета мотался по разным спортивным лагерям, привозя призовые места и новые личные достижения. Со своим гувернером он разговаривал также холодно и равнодушно, не взрываясь и не показывая, что скучает по ночным посиделкам, по щекоткам и надутым губкам Джина, когда юноша пытался шутить сарказмом, по перекусам в два часа ночи наивкуснейшим бутербродом, сделанным его другом…бывшим другом. Мальчика угнетало то, что ни до, ни после у него не было такого понимающего приятеля. Неужели так и будет продолжаться?

***

      — Джин, Крис сказал, что ты свободно владеешь итальянским. Это так? — спросил Тэмин, вызвав гувернера в свой кабинет, печатая что-то в своем ноутбуке.       — Да. За курс в университете я смог освоить этот язык. — Без хвастовства и серьезным тоном произнес Сокджин. — Вам нужна помощь?       — Верно. Мой переводчик попал в одно происшествие, а нового искать нет времени. Завтра у меня встреча с партнерами из Италии, точнее, я надеюсь, что они ими станут. Ты должен будешь присутствовать и переводить мою и их речь. — объяснял глава семейства Ким.       — Хорошо. Мне нужно изучить что-то?       — Нет, все документы уже сделаны на английском. Спасибо. — Улыбнулся мужчина. — У тебя есть строгий костюм?       — Мой университетский сгодится?       — Нет, нужно что-то более элегантное. Езжай с Миён в магазин, они собирались за формой к школе.       — Хорошо. — Попрощался гувернер, скрываясь за дверью.       Он нашел миссис Ким, которая с Суен уже спускались к авто. Девочка села впереди, весело рассказывая Сокджину о прошедшем конкурсе танцев, где их команда заняла почетное третье место. Мужчина был весел и с удовольствием слушал Суен, пока не открылась дверца машины. Рядом с гувернером сел его ученик. В авто сразу повисла тишина и ощущалось сильное напряжение, создающее такое магнитное поле, что у присутствующих заболела голова, а машина странно загудела, когда Миен завела мотор. Джин сразу сменился в лице, став серьезным, не сверкая своей притягательной улыбкой, которая навевала теплоту.       Всю дорогу учитель разговаривал с Суен, но без той ласковости, которая была до появления Джуна. Подросток молчал, сидя в наушниках и вглядываясь в окно. По магазину Суен таскала Джина, спрашивая нравится ли ему то или иное платье, юбка, блузка, рубашка и многие другие аксессуары, мужчина лишь улыбался, поддакивая девочке. Джун держался подальше, а после и вовсе потерялся где-то в раздевалке и в отделе с черными байкерскими куртками.       — Вот, Джин. На работе мужа все ходят в таком. — Показала на те самые костюмы женщина.       — А мне обязательно покупать черный? — Рассматривал ассортимент Сокджин.       — А какой ты хочешь? — Подняла бровь Миен.       Ким пробежался взглядом по висящим вещам, ища то, что зацепит его взгляд. Он пощупал многие пиджаки, проверяя качество и состав ткани.       — Вот этот или этот. — Мужчина показал миссис Ким белый и бордовый костюм, сверкая яркими глазами.       — Хмм, думаю тебе подойдет, а Тэмина мы убедим, если что. — Подмигнула женщина, улыбаясь.       — Можно ведь не чисто в белом, например. Можно белый пиджак и черный брюки. Или бордовые брюки и без пиджака. — Перечислял варианты парень, тараторя.       — Иди померь, а там посмотрим. — Улыбнулась женщина. — Суен, готова оценивать дядю Джина?       — Конечно. — Задорно отозвалась девочка, садясь на против примерочной.       — Куда Намджун делся… — Оглядывалась по сторонам Миен, но, увидев, как ее сын разговаривает со своим одноклассником, успокоилась и села рядом с дочерью.       — Ну как? — Вышел в белом одеянии парень. Белый костюм очень гармонировал с рубашкой такого же цвета, которую парень взял специально для примерки. Он покрутился, вызывая смешки у женского пола семейства Ким.       — Очень хорошо. — Блистала ровными зубами Миен. — Поправь волосы назад, чтобы открыть лоб. — Сокджин выполнил указание женщины. — Боже, мужчина, из какого кино вы вышли? — Не скрывая приятного удивления произнесла женщина.       — Дядя Джин, вы такой красивый! — Воскликнула Суен.       Мужчина смущенно посмотрел в зеркало сзади себя и убедился сам в правдивости слов его сопровождающих. Красивый высокий лоб меняя внешность милого учителя корейского на горячего профессора Кима, не прибавляя возраста.       — Спасибо… — Смущался парень. — Сейчас еще один. — Он задвинул шторки раздевалки. Бордовый костюм подошел ему не меньше, чем предыдущий. Выбор был крайне сложен.       — Бери оба, один как мой тебе подарок. — Предложила Миен.       — Нет, что вы. Я сам способен оплатить, спасибо. — Улыбнулся мужчина.       — Да ладно, считай это как подарок на твое грядущее двадцати трехлетие. — Уговаривала женщина. — Даже не обсуждается. — Она встала. — Переодевайся, мы пока пойдем с Суен в тот отдел.       Ким не смог ничего возразить, потому что женщина быстро улизнула, оставив мужчину в неловком положении. Он зашел обратно, но закрыться ему не дала чужая мужская рука. Мужчина вошел в раздевалку, оглядываясь, сам задвигая её, а после с озабоченной улыбкой приближался к Киму, который находился в одних трусах.       — Бон? Что ты тут делаешь? — Растеряно произнес парень.       — Хочу почувствовать твой стон на моих губах. — Продолжал приближаться мужчина, распуская руки, обхватывая ягодицы и цепляясь губами за широкие плечи.       — Не здесь. Я здесь с хозяйкой. — Отталкивал своего знакомого Джин. — И об этом мы с тобой уже говорили. — Хмурился гувернер.       — Мы быстро. — Не отрываясь от коротких поцелуев, проговорил Бон. — Говорил ты, а я все еще хочу тебя. Разве не помнишь, как нам было хорошо?       — Я был пьян. — Смог оттолкнуть мужчину Ким. — И я сказал «нет». Выйди. — грозно произнес учитель.       — Нет уж. — Ухмыльнулся парень, снова принявшись за старое.       Он был сильнее, поэтому прижать к зеркалу парня не составило труда, закрыв тому рот. Джин зажмурил глаза. Треск и возглас. Бона с силой вышвырнули из раздевалки, кидая в учителя одеждой.       — Бегом одевайся. — С нахмуренными бровями произнес спаситель. — А тебя я больше, чтоб не видел. — Он гневно кинул Бону эту фразу.       — Хахах, тебе сколько лет? 18? Иди лучше отсюда, пока цел. — Расхохотался мужчина.       — Уже достаточно, чтобы врезать тебе. Я повторять не буду. — Твердо отрезал юноша.       — Джин, не хочу покалечить твоего защитничка. Это твой брат?       Учитель быстро оделся, но гораздо медленнее соображал, что происходит, и мысленно благодарил Джуна за его приход вовремя.       — Я его парень. — Не дал ответить гувернеру ученик, повергнув того в немой шок.       — Ты? Джин, ты не боишься, что тебя посадят? — Все также усмехался Бон.       — Смотри, как бы не посадили тебя за домогательство. Посмотри в тот угол. — Намджун показал на потолок над раздевалкой. — Видишь? Там камера, которая запечатлела всё. Не в твоих интересах продолжать. А если еще раз пристанешь к нему, то на тебе не останется и живого места. — Грозно, но не повышая тона нагнетал младший Ким, показывая себя совсем взрослым, не давая усомниться в том, что он ровесник им.       — Ладно-ладно. — быстро сдался мужчина, не желая проблем. — Я понял, не беспокойся, я оставлю его в покое. Не, ну серьезно, сколько тебе лет?       — На сколько выгляжу. — Не меняясь в лице, произнес Джун.       — Выглядишь на 18-20. — Жестикулировал Бон, но тут же замолчал, почувствовав злой и испепеляющий взгляд золотистых глаз. — Всё, ухожу. Удачи вам.       Сокджин медленно вышел из примерочной, вставая сзади своего подопечного, осмысляя происходящее. Он не знал, как поблагодарить Намджуна, что избавил его от этого надоедливого типа. И почему так много людей, не понимающих и не принимающих отказов?       — С…спасибо, Джун. — Мягко начал учитель, кладя свою руку на плечо парню.       — Не за что. — Встряхнул плечами юноша, заставляя мужчину убрать кисть. — В следующий раз будь аккуратнее. Меня рядом может и не быть. — Не поворачиваясь произнес Намджун, уходя от Джина, который в одно мгновение поменял мнение о своем подопечном. Теперь он начал видеть рано повзрослевшего парня, который стал одного с ним роста, превратившись в широкоплечего и мускулистого юношу, который теперь сам может постоять за себя и ближнего. — И да, Джин. — Остановился подросток, посмотрев на гувернера. — Без челки тебе и правда лучше. — Он легонько улыбнулся впервые за полгода с лишним. Может, все налаживается?