Мы - вот что сейчас правильно

      Воскресное утро переросло в полдень. Солнце начинало пытаться пробиваться в закрытые шторы. Безуспешно. Плотная ткань не позволяла тревожить мирно спящего парня, который, казалось, проспит весь день.       — Привет, Лиззи. — Улыбнулся юноша. — Джин еще не выходил?       — Привет, нет еще. — Поприветствовала подростка девушка, продолжая готовить то, запах чего возбуждает волчий аппетит.       — Это так вкусно пахнет обедом? — Вдохнул показательно Джун.       — Да. — Улыбнулась Лиззи.       — Можешь приготовить кое-что?       — Конечно, чего желаешь? — Посмотрела на Намджуна, усмехаясь.       Младший проговорил то, что хотел бы увидеть на столе и отправился наверх, будить вчерашнего тусовщика, захватив с собой воду и аспирин. Подросток с трудом открыл дверь, стараясь не уронить таблетки, не догадавшись положить их в карман.       — Ким Сокджин, вы всё еще спите? — Сделал максимально серьезный и официальный тон младший Ким.       — Встаю… — Невнятно послышалось из-под одеяла, которое через секунду было сброшено на другую часть кровати. — А, Джун, это ты. — Сонно посмотрел на стоящего парня гувернер, протирая глаза и плюхаясь обратно на подушку, выглядя, как только что вылупившийся птенец. На голове полный беспорядок, лицо сонное и опухшее, лишь тело украшало его вид.       — Держи. — Подошел ближе и протянул мужчине стакан и таблетки Ким.       Сокджин закрыл рукой глаза, пытаясь справиться с головной болью и неприятным ощущением во рту, чувствуя, как силы потихоньку наполняют его ослабленное тело.       — Тебе помочь сесть? — Поставил на прикроватную тумбочку содержимое рук и сел на край постели Джун, заботливо смотря на своего учителя.       — Нет. Я сейчас до конца проснусь. — Проговорил парень, слегка жмурясь, чтобы немного уменьшить раскаты кувалдой по макушке. — Сколько времени?       — Второй час.       — Сколько? — Изумился Джин, резко убирая руку и открывая глаза. — Черт, скоро твои родители приедут, а я в таком состоянии. Так. — Засуетился гувернер, опуская ноги на пол, пренебрегая слабостью и ломкой во всем теле. Он выпил аспирин и принялся переодеваться.       — Ты в порядке? Может, я всё-таки помогу? — Смотрел на бегающего по комнате мужчину младший Ким.       — Нет, спасибо. И с чего такая забота? — Натягивал на себя футболку Сокджин.       — Просто… — Выдохнул мальчик. — Я буду ждать тебя внизу за обедом. — Поспешил выйти из комнаты Намджун.       Спустя несколько минут головная боль стала меньше, видимо, таблетка подействовала. Сокджин пытался вспомнить, что вчера произошло и как он попал домой, но в сознание всплывали лишь некоторые обрывки картин, не позволяющие целиком анализировать ситуацию. Закрыв шкаф и посмотрев в зеркало, парень отправился в ванную, коря себя за то, что сразу не умылся, растерявшись. Посмотрев на душ, он вспомнил, как упал на Джуна, который помогал ему мыться. «Зачем я только поперся мыться» — закатывая глаза, подумал преподаватель, направляясь к столу.       — Привет, Лиззи. — Приветливо, скрывая свое удручающее состояние, проговорил Сокджин.       — Привет. Садись кушать, пока горячо. — Ставила на стол тарелку с ароматным супом девушка.       — М-м-м, как аппетитно. — Улыбнулся парень. — А Джун уже поел? — Садясь, спросил Ким, не наблюдая своего ученика за обедом.       — Ему кто-то позвонил. Думаю, сейчас подойдет. — Проговорила девушка, ставя Намджуну совсем другое блюдо.       Без лишних вопросов гувернер принялся поглощать горячую пищу, дуя на нее, дабы не обжечь язык. Бульон на утро после бурной вечеринки, пожалуй, самое лучшее, что может быть на свете. Желудок приходит в норму, тепло разливается равномерно по всему телу, будоража отходящее от опьянения рассудок.       — Ну как ты? Лучше? — С легкой улыбкой произнес Джун, выходя из комнаты слева от входной двери и садясь напротив Сокджина.       — Намного. — Продолжал посылать ложку за ложкой в рот мужчина, не поднимая глаз на пришедшего.       — Это хорошо, сейчас родители с Суен приедут. — Просветил юноша, тыкая вилкой в пасту.       — Кстати, а почему Лиззи приготовила этот суп? У Тэмина, насколько я помню, аллергия на белый перец, который используется здесь. — Вытер салфеткой рот парень, смотря на визави. Он знал, что Намджун ненавидит всякие жидкие похлебки, поэтому ему всегда готовят что-то другое.       — Это для тебя. — Спокойно произнес подросток, поедая спагетти. — С похмелья бульончик — самое то.       — Спасибо за заботу, Джун. — Немного смутился учитель, замечая явные изменения в поведении своего ученика уже несколько дней. — И за вчера. Я, правда, мало что помню. — Начал Джин, нервничая.       — Все хорошо, веселиться тоже надо. — Непринуждённо отвечал младший Ким. — В следующий раз не пей так много, хорошо?       — Хорошо… Джун. — Посмотрел на юношу мужчина и моментально опуская взгляд, столкнувшись с золотисто-карим взглядом, чувствуя неловкость за свое поведение в пьяном состоянии. Ему следовало соответствовать этому дому, а не приходить в пьяном угаре домой, вися на сыне хозяина. Он терзал себя этими мыслями, не зная, как извиниться.       — Джин, я знаю, что тебе неловко и стыдно, что я тебя таким видел. Но мы все люди. Я тебя не осуждаю. В кой-то веки ты расслабился, так что просто восстанавливайся и дальше работай. — Пытался успокоить своего учителя подопечный, видя, как тот изводит себя.       — Спасибо тебе еще раз. — Искренне и с прежней теплотой в голосе произнес Сокджин, ощущая некое облегчение.       — Не за что. — Показал свои милые ямочки визави. — Я хотел бы с тобой кое о чем еще поговорить. — молниеносно стал серьезным юноша, отводя взгляд.       — Слушаю. — Напрягся преподаватель корейского.       — Ты прости меня за те обидные слова. Я не хотел, ты действительно мой самый лучший друг, и, может, вернем прошлые взаимоотношения? — Аккуратно и медленно проговорил подросток, с боязнью и в тоже время с нетерпением ожидая ответа. В душе было тошно от не разрешившийся неприятной ситуации, которую необходимо было исправить еще тогда, а не ждать истечения почти года.       Ким сидел молча, осмысляя каждое слово и интонацию, с которой проговорил младший. Снова то противное чувство возродилось в нем, заставляя кровь бурлить, а соленную жидкость призывать к выступлению на глазах, ведь вместе с собой это ощущение принесло множество воспоминаний, вызывающих дрожь по телу и мрачное состояние души, связанных с детским домом, школой и лучшим другом.       Первое, как ни странно, принесло меньше всего боли и колотых ран на сознании мужчины, ведь там ему посчастливилось попасть под ласковую руку его любимой воспитательницы, которая помогала, чем могла, давая мудрые советы, которые укрепляли и формировали личность Джина.       Второе запомнилось вечными издевками и упреками по поводу того, что Сокджин хочет выделиться, хорошо учась. Некоторые работники образования буквально били ему по рукам, не давая выбиться и говоря, что все его труды бесполезны. В старшей школе ему прохода не давали задиры и, так называемая, элита школы, которая дразнила парня, потому что он не был таким, как они, пока один из них не заткнул всем рот, став лучшим другом Кима, доказывая, что мир не ничтожен.       Как же больно, когда ломаются ребра, но еще больнее, когда с той же силой и чувством ломается нечто живое и уязвимое, находящееся в самом сердце. Третье и самое жестокое и адски больное. Друг…лучший друг воспользовался доверчивостью и наивностью парня, изнасиловавший неоднократно, приговаривая, что это его фетиш, что он с самого начала продумывал это, что ничего дружеского в нем и не было, что Джин — очередной глупый мальчишка, не умеющий разбираться в людях.       Сейчас Ким Сокджин вырос, стал умнее и сообразительнее, заперев все мрачные, зудящие, царапающиеся и ехидно смеющиеся воспоминания в самый темный и скрытый от глаз чулан, находящийся под тысячами амбарных и кодовых замков, которые в одночасье открыл Намджун. Мужчина и не скрывал, что сильно привязался к мальчику, сильнее, чем надо бы было, но что уж теперь говорить, когда содержимое сейфа души дает о себе знать, пытаясь вновь сломать хрупкое, но гибкое и выносливое сознание этого человека.       — Я на тебя не злюсь. Ты молод, я все понимаю. Просто не разбрасывайся словами, будто это просто лужи. Черт побери, они целое цунами. — Пытался держаться Ким, когда Лиззи убирала со стола, скрывшись на кухне, он продолжил: — Надеюсь ты понимаешь, что сразу возвратить всё, как прежде не получится.       — Да, Джин, но мне не хватает тебя. — Выпалил подросток, не стесняясь своих чувств. — Я скучаю. Давай попробуем снова стать друзьями. — Практически умолял Намджун, начиная шуточно хныкать.       Ким ухмыльнулся, вставая и идя к подростку. Он зашел за спину сидящего, кладя свои руки на плечи парню, ехидно улыбаясь, пока Джун пытался предугадать действия своего гувернера. Мальчик замер в ожидании, почувствовав теплый воздух около своего уха.       — (на корейском) Я тоже скучал. Давай попробуем. — Решил еще раз подружиться с подростком учитель, ведь он чувствовал, что с этим юношей будет иначе. Он чувствовал, что тот не хочет ему зла и использовать. Он чувствовал что-то, что не поддается объяснению, считая это подобием материнского инстинкта у мужчин, но что же это на самом деле?

***

      Осень началась нетипично для данной местности: с ливнями, грозами, сильным ветром и холодом. Однако в доме семейства Ким все было совсем наоборот. Тэмин получил долгожданное партнерство, благодаря Сокджина за помощь и содействие с главой итальянской фирмы. Гувернер лишь смущенно улыбался, надеясь, что Тэмин никогда не узнает о том, как стол в одном из офисов его здания чуть не разделил роль кровати, когда двое мужчина упали на него, сливаясь в поцелуях. Джин умело и хитро раскрутил директора партнерской фирмы, не давая ему того, за чем он явился в этот кабинет, заранее прося одного из сотрудников войти в самый неподходящий момент.       Ученик и учитель снова стали общаться, открываться друг другу, возвращая старые привычки. Свой день рождение Намджун решил не праздновать, потому что всё равно провел их на очередных соревнованиях, откуда снова привез медаль и кубок с грамотой, радуя своего тренера и родителей. Своему другу он привез кучу рассказов, связанных с мужским полом. Каждому нужен кто-то с кем можно поболтать на отвлеченные и даже пошлые темы, получая расслабление. Не смотря на отказ в празднике, Джин подарил билеты на концерт любимой Джуном рок-группы, наслаждаясь осчастливленным лицом своего подопечного, который сказал, что Ким обязан пойти с ним, и это не обсуждается. Ну разве тут откажешь, когда щенячьи золотые глазки, которые светятся ярче солнца, заставляют млеть душу. Концерт будет только через пару месяцев, на зимних каникулах, поэтому гувернер не дал точного согласия и обещания, расстроив своего воспитанника.       Последние месяцы года были насыщенные: Джин продолжал учить двух девочек и Джуна, учась при этом сам, проходя самый сложный семестр в учебе, пропуская свой важный день, когда появился на свет, пытаясь успешно сдать зимнюю сессию. Намджун колесил по стране, побеждая раз за разом или привозя минимум призовое место, также не забрасывая учебу. Младший Ким продолжал изредка пропадать вечерами, но возвращался гораздо раньше, удивляя и радуя своих родителей.       В редкое свободное время, которое появлялось одновременно у обоих, парни, как и раньше, проводили его вместе, глупо шутя и разговаривая обо всем на свете, обсуждая новости и литературу, перекидываясь фразами на корейском, гуляя где-то в городе, брав изредка с собой Суен. По началу у них чувствовалось некая напряженность, но она иссякла, когда Сокджин снова начал вести себя, как ровесник Намджуна, если не Суен, растапливая холод в лице и отношении своего воспитанника.       — Джин, что с тобой? Ты второй день ссылаешься на плохое самочувствие. Может врача? — Заботливо произнес Намджун, подходя к кровати, на которой Сокджин читал книгу.       — Нет, не надо. Просто небольшая простуда. — Шмыгнул носом парень.       — Мама тебе сварила отвар, который в миг излечит твой недуг. Принести? — Переживал о своем друге юноша.       — Может позже. — По лицу гувернера можно было понять, что ему действительно нездоровится больше, чем он уверяет окружающих. Намджун сел рядом, прикасаясь тыльной стороной ладони ко лбу мужчины.       — Боже, да ты весь горишь. — Округлил глаза парень. — Тебе необходимо начать пить лекарства. Уверен, что врач не нужен? — Строго произнес Джун.       — А мне холодно… — Сорвалось с губ мужчины. — Хорошо, я выпью. — Согласился учитель, без сил падая назад, предварительно отложив книгу. — Мне болеть нельзя. — Младший Ким укрыл Джина одеялом под непонимающие того взгляды, сам ложась рядом и обнимая мужчину. — Что ты это делаешь? — С укоризной произнес парень тихим голосом.       — Лечу тебя. Обнимашки лучшее средство, верно? — Улыбнулся подросток, заглядывая в больные глаза цвета стали.       — Ааа, ты помнишь. — Вяло улыбнулся преподаватель, вспоминая, как сам в первую зиму сидел около кровати мальчика, говоря те же самые слова, помогая тому принимать таблетки и растирая его.       — Конечно. Ты такой милый и заботливый всегда был, даже когда мы поругались. Даже сейчас ты такой обаятельный. — Смотрел на лицо нездорового цвета Джун, упираясь подбородком в плечо мужчины, накрытого толстым слоем одеяла.       — Что это тут такое началось? — Нашел в себе силы на шутки Ким. — Комплимент за комплиментом. Гормоны играют?       — Повышаю твое настроение, чтобы убить болезнетворные бактерии. — Паясничал подросток, кладя голову на грудь Джина, улыбаясь.       — И это помнишь… — Выдохнул мужчина, вынимая руку из-под тяжелого покрывала, пуская ее в волосы блондина, медленно перебирая их пальцами, думая о своем.       Было спокойно и уютно, находясь в таком положении. Никто из них не чувствовал неловкость или напряжение, ведь они всего лишь учитель и ученик… Но тогда почему у второго так начала играть кровь, пытаясь прилить к нижней части тела, когда Джину стало легче, и он пошел переодеваться в сухую и чистую одежду, не стесняясь своего подопечного? Намджун нервно сглотнул, видя снова эту стройную и широкую спину, окаймляющуюся узкой талией, ниже которой находятся подтянутые ягодицы… Дойдя до них Джун резко увел взгляд, чувствуя, как дыхание сбивается, а в штанах начинается восстание…       — Я принесу тебе отвар, раз температура спала. — Буквально выскочил из комнаты Намджун, желая утихомирить это цунами возбуждения в своем теле. «Просто гормоны, просто гормоны, просто гормоны. Успокойся, он твой учитель». — мысленно успокаивал себя младший Ким, не зная, нормально ли это, решая, как можно скорее завести парня, чтобы выплескивать свои гормоны на нем.       Около трех дней Намджун ухаживал за Джином, уговаривая его каждый раз не ходить в универ, а взять справку, но разве кого-то волнует болезнь или другие обстоятельства, не позволяющие посещать пары? Мужчина приходил без сил, падая на кровать. После выпивал горсть таблеток и шел в маске к девочке своего еще одного работодателя, учить ее корейскому, а дома ждали еще два ученика. Намджун старался справляться быстрее, чем можно, чтобы дать больше времени отдыха преподавателю, подговорив и сестру делать также, ведь он категорически сопротивлялся пропустить пару занятий.       — Джин, я написал… — Повернулся с возгласом к мужчине, сидевшем в кресле позади ученика, Джун, но тут же замолчал, увидев, как тот сладко сопит, со сползшими очками на носу, а голова была неуклюже положена на плечо.       Юноша улыбнулся в какой уже раз умиляясь этой мордашке. Он тихо подошел к парню, убирая аккуратно очки и трогая ладонью его шею, проверяя жар. Убедившись, что все в порядке, ученик сходил за пледом, заботливо укрывая Сокджина, который принял более удобное положение. Намджун поправлял мягкий материал около плеч Кима, как остановился около его подбородка, медленно изучая глазами лицо, поднимая взгляд. Такие манящие черты, такой ровный нос, такие пухленькие аппетитные губки ярко-алого цвета от болезни, идеально выделенные брови, молочная притягивающая кожа… Рука сама потянулась провести по щеке гувернера, но его вздох, заставил юношу опустить кисть. «Почему ты такой?» — мысленно спрашивал подросток, не отводя глаз от идеальной формы губ на против. Он приблизился к ним, ощущая мирное и равномерное дыхание спящего. Его запах туманил разум молодого человека, вызывая дикое желание впиться в него страстно и ласково, сжимая простынь на кровати своими телами, сминая губами эти сладко пахнущие уста. Младший Ким приблизился еще ближе, один сантиметр отдалял от такого соблазна, один рывок, одно мгновение, немного податься вперед и вот оно — долгожданное искушение. Ситуация заставила волосы на всем теле встать, создавая мелкие мурашки. Глазами Намджун блуждал по лицу гувернера, рассматривая каждую полоску, каждую венку, каждую линию, а после опустил свою голову, встряхивая и выгоняя шальную мысль. «Бред, что со мной происходит?» — выключил настольную лампу Джун, уходя из библиотеки.