Сны, что сводят с ума

Просьба остаться была настолько неожиданной, что Гарри даже потерял дар речи на какое-то мгновение. Он растерянно огляделся, не зная, что должен делать. Он вполне имел право просто взять и уйти, оставив Тома одного, но отчего-то одна только мысль об этом неприятно отзывалась у него в груди. Разве он может оставить Тома одного в таком состоянии? Да, несомненно, сейчас он уже спал и вряд ли Риддл действительно хотел, что он побыл кем-то вроде няньки. Гарри огляделся, решая присесть на стул и просто подумать. Он любит погружаться в свои мысли и рассуждать о всяком. Но больше всего он, конечно же, любит думать о Томе. Эта глупая влюбленность преследует его уже на протяжении долгих шести лет. С самого первого курса, Гарри считает Риддла прекрасным человеком. Даже не смотря на то, что изначально Том выглядел как угодно, но не счастливым. Несомненно, восторг и радость горели в его глазах, когда он только вошел в Хогвартс. Он казался таким счастливым, когда только впервые сел за стол Слизерина после отбора. Гарри даже с дальнего расстояния мог уловить этот огонек в его глазах. Но длилось это недолго. Со временем Том стал выглядеть более хмурым, и сначала Гарри не понимал причины такой резкой перемены, но вдруг его осенило, что Риддл по сути был маглорожденным, и если для Поттера это вообще не казалось какой-либо проблемой, то слизеринцы явно были с ним не согласны. Гарри с грустью наблюдал за тем, как огонек начал постепенно угасать в этих глазах, ему хотелось подойти к этому мальчику, и сказать банальные слова о том, что всё будет хорошо. Но, не смотря на то, что он гриффиндорец, храбрости и смелости у него на это не хватило. Его попусту пугала мысль, чтобы подойти к этому слизеринцу и просто поздороваться. Года всё шли, а Гарри так и не осмелился завести диалог с Томом. Со временем Риддл стал настоящим авторитетом и любимчиком абсолютно всех студентов и профессоров. Поттер с завистью наблюдал за тем, как слизеринцы без проблем и неловкости общались с Томом, заводя с ним беседы практически постоянно. Позже к Риддлу стали приставать уже навязчиво, и Гарри прекрасно видел, что Тому это не нравится. На четвертом курсе многие девчонки и даже мальчишки начали признаваться ему в любви, отчего Гарри чувствовал себя паршиво. Его отвращала мысль о том, что он был одним из них, до невозможности влюбленным подростком. Девушки и парни стали постоянно звать Риддла на свидания, и, к огромной радости самого Гарри, он их всех отшивал. Было понятно, что отношения ему вовсе не сдались. Он был сплошь занят собственным саморазвитием, учебой и изучением боевых искусств. А Гарри и все, кто испытывал к нему подобного рода чувства, были ему совсем не нужны. Он понял это практически сразу, но обида всё ещё давала о себе знать, когда Том говорил об этом напрямую. Но, даже не смотря на всё это, Гарри не мог просто-напросто остыть к нему, сердце само трепетало от его присутствия, мысли становились хаотичными, а сам язык начинал заплетаться до невозможности, выставляя его перед Томом нервозным, немного дёрганным и не умеющим нормально говорить и изъясняться человеком. Гарри расслаблено откинулся на спинку стула, закрывая глаза.

***

Всё началось слишком резко. Он просто лежал на каком-то затхлом полу, предпринимая неудачные попытки встать на ноги. Но сколько он не пытался, он всё равно сваливался обратно на пол. Будто ноги даже во сне не желали его держать. Он лежал так довольно долго, слыша под ухом чьё-то сопение, заставлявшее покрываться кожу мурашками. Оно невообразимо пугало. Том закрыл глаза, снова попробовал проснуться. Его сны были осознанными слишком долгое время, чтобы уже до конца понять, что просто так он не проснётся. Для начала должно что-то произойти. Что-то ужасное, отвратительное, до ужаса пугающее и причиняющее неимоверную боль. И Том ждал. Ждал, казалось, вечность, прежде чем на пороге появился кто-то мутный. Риддл не мог разобрать, кто именно, но черты фигуры определенно смахивали на женскую. Раздался чудовищный звонкий смех, и Том задержал дыхание. — Повеселимся? — захохотал голос, прежде чем тело пронзила невыносимая боль. Не кричать было невозможно. Он чувствовал, как органы сворачивались внутри него, а в мозг будто воткнули тысячу острых иголок. Крик его был настолько обезумевшим, что Том не мог закрыть рот даже на секунду. Его пытали. Это было заклинание Круциатуса. Он не мог это терпеть. Всё внутри сжималось от этой невероятной боли, что происходя это на самом деле, он бы просто не выдержал и умер бы практически сразу, как началась эта адская пытка. Голос от продолжительного крика начал срываться, и уже через пару секунд, крик превратился в какое-то хрипение. Перед глазами снова начало мутнеть, но пытка всё также продолжалась.

***

Проснулся Гарри от истошного крика, что заполнил буквально всю комнату. Он подскочил на стуле так резко, что ему еще пришлось подождать, пока легкое головокружение отступит, и растерянно огляделся, пытаясь сообразить, что вообще происходит. Едва его сознание прояснилось, он понял, что весь шум издавал корчащийся на кровати Том. Он в шоке раскрыл глаза, наблюдая за тем, как этот слизеринец просто мечется на своей кровати, сжимает пальцами свои простыни и кряхтит от потери голоса. Гарри сразу же вспомнил про кошмары, про которые Риддл как-то обмолвился пару недель назад. Он быстро подбежал к кровати, начиная яро трясти Тома за плечо. — Том! Проснись! — говорил он сначала обычным голосом, но понимая, что Риддл по-прежнему не просыпается, начал уже кричать, — Том! Том! Проснись, ради Мерлина! Просыпайся! Риддл не отзывался, и тогда Гарри решил прибегнуть к более жесткому методу. Он дал не слишком сильную пощечину по покрасневшему лицу парня. И тот, на удивление, резко успокоился, тут же перестав метаться и хрипеть, но Том не проснулся. Гарри продолжал ошеломленно смотреть на Тома, перебирая в голове все возможные варианты, что же такого могло сниться Тому, что вызывало настолько сильную реакцию? «Его будто пытали», — с ужасом подумал Гарри, прокручивая в голове прошедшие минуты. «Почему ты такой дурачина, Том?» — парень присел на кровать, разглядывая каждый сантиметр лица Риддла, — «почему ты не обращаешься ни к кому за помощью и в одиночестве переживаешь свои кошмары?» Гарри сморгнул навернувшиеся слезы и с силой сжал кулаки. Он не мог видеть, как Том страдает.

***

Он не мог ничего чувствовать, кроме боли, что продолжала пронзать его тело. Смех снова издевался над ним. Этот ужасный злорадный смех, который был полностью доволен собой. Доволен тем, что испытывал Том. Этот смех хотел для него лишь страданий и мучений и с безумной радостью наблюдал, как он корчится и хрипит от невыносимой боли. Кто-то начал кричать его имя. Он слышал его, слышал, но не мог проснуться. Кто-то пытался его разбудить, и, о Мерлин, как же он будет счастлив, если неизвестному человеку это удастся. Как же он будет счастлив, если сможет пробудиться от этого кошмара… Голос кричал, звал его. Но он всё ещё чувствовал эту боль и смех, что реагировал на эти никчемные попытки проснуться. Внезапно, Том почувствовал жжение на лице, будто его только что ударили. От осознания, он даже на миг перестал чувствовать всю ту боль, что ощущало его тело. Правда Том не понимал, произошло ли это на самом деле, или же он уже просто путал сон с реальностью. Мгновением спустя, он потерял сознание в собственном же сне. Но зато боль, наконец-таки прекратилась.

***

Гарри просидел на кровати Тома минут десять, любуясь этим великолепием, распластанным на мягкой постели, и по-настоящему переживая за этого упрямого придурка. Будь его воля, он бы уже сам давно отвел этого Риддла как минимум в Больничное Крыло, чтобы мадам Помфри избавила его от этих кошмаров, что сводили бедного парня с ума. Но Риддл был излишне уверен в себе, надеялся, что кошмары его не сломят. И хотя уже сам Том давно понял, что проиграл, он продолжал избегать всякой помощи, что оказал бы ему каждый, кого он об этом попросит. «Разве можно настолько наплевательски относиться к собственному здоровью?» — не понимал Поттер, обеспокоенно разглядывая темные круги под глазами. Свет в комнате хоть и был довольно тускл, разглядеть эти мешки было проще простого. Гарри тяжело вздохнул и, в последний раз пробежавшись глазами по спокойному лицу Тома, не удержался от внезапного порыва провести руками по мягким черным волосам, за которыми Риддл продолжал следить даже в нынешнем ужасном самочувствии. Поттер нервно закусил губу и принял решение вернуться в свою спальню. Просьба остаться всё ещё продолжала сжимать грудную клетку, когда он покинул комнату.