Сны, что сводят с ума

Урок Трансфигурации. Макгонагалл рассказывает тему, и Том честно пытается слушать, но едва ли у него это выходит. Он улавливает отдельные слова, фразы, иногда даже целые предложения, но для него они совершенно не имеют никакого смысла. Он не спал уже две ночи, боясь даже на секунду сомкнуть глаза, в страхе, что может заснуть в любое мгновение. И прямо сейчас все силы тратились на поддержание себя в сознании. Четыре дня назад он снова пришёл к мадам Помфри за Зельем Сна Без Сновидений, та дала его незамедлительно, проклиная себя, что сама не вспомнила об этом раньше. Том снова был счастлив, получив в руки заветный пузырёк, но вся радость улетучилась уже на следующее утро, когда он проснулся после очередного кошмара. В тот момент он хотел буквально взвыть от отчаяния. Была уже середина урока, когда Риддл внезапно почувствовал приступ тошноты. Он пытался его игнорировать, надеясь, что всё пройдет само собой, хотя уже сомневаясь в этом. Он просидел так не больше минуты, когда тошнота стала уже невыносимой. Он знал, что его вырвет на собственную парту, если сейчас же не отпросится с урока. — Профессор, — было сказано слишком тихо, но Макгонагалл услышала и обеспокоенно обернулась, — мне… мне нужно… — Риддл сделал глубокий вдох, от которого стало только хуже. Он не мог сформулировать то, что хотел сказать, все мысли были спутаны, а язык заплетался, едва он предпринимал попытки произнести что-то цельное. — Иди, — понимающе кивнула она. Том тут же поднялся с места и быстрым шагом отправился в уборную, оставив все свои вещи в классе. Минерва уже собиралась отправить кого-то за Риддлом, если вдруг тот сам не сможет дойти, но взволнованный гриффиндорец так быстро соскочил со стула и без спроса буквально понёсся за слизеринцем, что она даже не успела возразить. Гарри знал, что вот так вот убегать с урока без разрешения было запрещено, но он не мог позволить себе сидеть на месте, пока человек, которого он до ужаса любил, готов бы свалиться на пол при каждом шаге. Он бежал быстро, боясь упустить того из виду или не успеть поймать в нужный момент. В таком отвратительном состоянии, Том мог споткнуться даже о собственные ноги, ведь совершенно не смотрел вниз. Казалось, тело само управляло Риддлом, интуитивно ведя в нужном направлении, ведь тот шатался буквально всё время, но держался за стену, чтобы не свалиться. Снова туалет, снова кабинка. Гарри стоял рядом, едва держась на собственных ногах от запредельного беспокойства. — Как же мне страшно за тебя, Том, — бормотал он, слыша, как выворачивает Риддла, — ты даже не представляешь, как пугаешь меня своим самочувствием, — он говорил тихо и нервно поглядывал на закрытую дверцу, сдерживаясь от того, чтобы не открыть её бесцеремонно. Очень хотелось поддержать слизеринца, но он не имел ни малейшего представления о том, как это можно сделать в данный момент. Тома рвало сильнее, чем в прошлый раз, выжимая из него все соки. Он сжимал руками ободок, всей душой желая, чтобы это прекратилось. Риддл слышал, как за дверью кабинки мялся человек, что-то лепеча то ли ему, то ли самому себе. Он не мог разобрать ни слова. Да и не то чтобы его это хоть как-то волновало. Ему было совершенно не до этого. Его продолжало рвать, казалось, целую вечность, пока наконец-то это всё не прекратилось. Едва из его желудка перестало что-либо выходить, Том глухо простонал, начиная тяжело дышать. В уборной повисла тишина, прерываемая лишь судорожными вздохами обоих. — Том? — прошептал Гарри, не решаясь открыть дверь кабинки. Риддл промолчал и прислонился спиной к стенке, обхватывая колени руками. Сил подняться не было. Всё, на что он был в данный момент способен, это просто сидеть и не двигаться. — Том? — Голос дрогнул, но Гарри не обратил на это внимания, — Том, — позвал он в третий раз, получая в ответ уставшее: — Поттер, — Риддл не понимал, почему этот гриффиндорец вечно оказывается рядом в самые отвратительные моменты. — Что происходит, Том? — Гарри сглотнул, присаживаясь на пол. Ноги уже отказывались держать его в вертикальном положении. Он был весь на нервах, тревога кричала внутри всего тела настолько сильно, что он сам уже начал испытывать головокружение. — Том, пожалуйста, — тихо прошептал он, стараясь взять себя в руки, чтобы не сорваться на плач. В голове настойчиво вертелась одна мысль, что не давала успокоиться. Он всячески отказывался верить в то, что говорил ему внутренний голос. Риддл молчал, бездумно уставившись на плитку пола. В глазах собиралась влага, что нескончаемо сердило его. Когда он успел стать такой плаксой? — Том, — было произнесено едва слышно. — А разве не ясно? — обреченно усмехнулся слизеринец, поднимая взгляд на потолок, — снова эта муха, — раздраженно вздохнул он, пялясь на чертово насекомое, что кружило над головой. Как же он терпеть не мог этих досадливых тварей! — Том, — повторно позвал Гарри, не желая думать над тем, что сказал ему Риддл. — Ну что ещё? — Том устало прикрыл глаза. Гриффиндорец ничего не отвечал добрую минуту и тогда он предпринял попытку подняться на ноги. Поттер сделал то же самое и буквально налетел на Риддла, когда тот вышел из кабинки, обхватывая его руками. Обнимая. — Поттер, — проворчал он и скривился, пытаясь отлепить от себя парня. — Том, я… — Гарри прижался к телу ещё сильнее, совершенно не желая отпускать, — я давно хотел тебе сказать… — он тяжело сглотнул. Сейчас. Сейчас он, наконец, признается в этом. Скажет ему то, что боялся сказать все шесть лет. Прямо сейчас, — я л… — Поттер, прекрати этот цирк, — Риддл выбрался из чужой хватки и направился к раковинам. — Том, я хотел сказать, что… — сделал вторую попытку Гарри, но снова был прерван. — Хватит за мной ходить, — прошипел Риддл, начиная раздражаться, но сам не до конца понимая причину своего настроения. — Том, я… — третья попытка, только теперь Гарри пытался игнорировать бешеный стук сердца. — Чего ты вообще за мной привязался? — Риддл поспешил на выход, уже там слыша в ответ это наполненное горечью «беспокоюсь», что отозвалось у него странной горькой болью и теплотой в груди.