Розовое лето

Глава IX.

«Если ты чувствуешь, что сдаешься, вспомни, ради чего ты держался до этого». Джаред Лето

Москва Лера

Кирилл ушел. Хлопнул дверью. Тедди приполз ко мне. После того, как Кирилл его пнул, пес жалобно скулил. У него что-то болело. У меня тоже. Я долго смотрела в одну точку на стене. Почему? Почему?! Что я сделала не так?! Вот ведь черт. Я всю жизнь боялась, что Кирилл отвернется от меня. Знаете, когда умерла мама, я думала, что нет ничего страшнее терять близких. Я верила, что можно удержать любимых, пока они живы. Так думать — это самое большое мое заблуждение. Сердце медленно билось в моей груди. Еще чуть-чуть. Осталась буквально пара мгновений, и оно остановится, не выдержав этой боли. Если именно так умирает любовь, то ничто не сравнится с дырой в моей груди. Её уже однажды заполнили добротой и светом. Теперь же снова пусто. Никакое физическое мучение не сравнится со страданием душевным. Мертвого можно и нужно отпустить, сохранив о нем самые светлые воспоминания, потому что его не вернуть. Как быть с живыми? Как быть с привязанностями? Как быть с бессознательной тягой к предателям? К людям, которые разбивают нас просто потому, что они так хотят. Чем больше я думала, тем больнее мне становилось. Тедди залез мне на руки и слизывал мои слезы. Пожалуй, нет никого вернее и преданнее собак. Он даже защищал меня от Кирилла и пострадал, но не бросил. Мой маленький красавчик. Если, как по щелчку, жизнь имеет пугающее свойство обрываться, то и любовь когда-нибудь заканчивается. Моя прожила три года и разбилась, как ваза на полу. Несколько часов спустя я начала пытаться звонить Кириллу. На улице начало светлеть. Я даже не замечала этого. С рассветом в груди все еще теплился огонек надежды, что он одумается и вернется хотя бы под утро. Не вернулся. Выключил телефон. А я сидела и ждала в лютой истерике. После двадцати неприятных вызовов я поняла, что больше так не могу. Почему-то все плохое происходит со мной именно в России. Здесь умерла мама. Здесь надо мной издевалась мачеха. Здесь рухнул мой брак. В Англии все было не так. Там я жила счастливо. Я хочу в Англию. Я хочу домой. Вспомнился мой план побега от Димы в дом дедушки и бабушки. Навязчивая идея уехать так крепко засела в моей голове, что ничем её оттуда не вышибить. Я уеду. Мне предлагали работу в русском посольстве в Англии. Это мой шанс. Возможность начать жизнь с чистого листа. Медленно я поднялась на ноги и начала собирать вещи. Заберу все. Не хочу ничего оставлять в этой квартире. Пусть Кирилл никогда не вспоминает больше обо мне. Пусть он все забудет. Пусть катится к чертям та жизнь, где был он. Пусть я наконец буду свободной! Одежда из шкафа небрежно летела в чемодан. За ней документы и всякая мелочь. Я забрала все фотографии, а огромная фоторамка, которую в качестве извинений мне подарил Кирилл, полетела на помойку. Ничего не оставлю. Безразличие заполнило пустоту. Всякое желание ждать Кирилла потеряло смысл. Я взяла лист бумаги и написала: «Если ты не выкинул это письмо, как только его увидел, знай — все было зря. Я ухожу. Мне никогда не были нужны твои деньги. Я не возьму у тебя ни копейки. Очень жаль, что ты этого так и не понял. Ты больше никогда меня не увидишь. Я не отниму ни секунды твоего драгоценного времени. В замен я прошу не искать меня. Сейчас я, наверное, уже на полпути к месту, где я должна на самом деле быть. Я верю, что тебе будет лучше без меня. Прощай. Лера» Пока я писала это письмо, по моим щекам бежали слезы и огромными каплями падали на бумагу. Чернила растеклись. Плевать. Я даже не уверена, что Кирилл прочтет мою записку. Утерев с глаз слезы, я бросила листок на барной стойке и сняла обручальное кольцо. Пусть оно останется в этой стране вместе со всеми моими неудачами. Тедди крутился под ногами и лаял. Глядя на него, я поняла, что он едет со мной. Вместе веселее, не так ли? Плакать мне больше не хотелось. Абсолютно бесполезное занятия, учитывая, что оно ничего не изменит. Пора заканчивать. Оттащив свой чемодан и пару пакетов с вещами к порогу, я обернулась и поняла, что оставляю этот дом таким, каким он был три года назад, — пустым и холодным. Пускай. Тедди уже сидел в переноске, когда я закрывала дверь, садилась в такси и уезжала, будто бы в отпуск. На самом деле в новую жизнь. Только в такси я осмелилась позвонить отцу: «Пожалуйста, помоги мне». — прошептала я. «Лера, где ты?!» — встревоженно моим звонком в семь утра проговорил папа. «Я еду к тебе». — пропищала я. «Что случилось?!» — еще более обеспокоено спросил папа. «Это не телефонный разговор». — ответила я. «Я жду тебя на улице». — быстро сказал папа. Отец встретил меня, как и сказал, стоя у подъездной двери. Я была на грани очередной истерики. Только без слез. Немая истерика, если точнее. Он забрал мои вещи и оплатил такси. Ирина вышла позлорадствовать, но отец тявкнул на нее, и та умолкла и скрылась на втором этаже. Папа выпустил Тедди из переноски. Пес был напуган чужим домом и, прихрамывая на переднюю лапку, опять попросился на ручки. Нужно держаться вместе. Я не могу отказать моему красавчику. Тедди заскулил. Лапка болит. Во всем Кирилл виноват. Надеюсь, он ничего не сломал моей собаке. Милена сделала мне кофе. На вопрос о том, что же все-таки случилось, я ответила не сразу. Мне понадобилось около часа, чтобы немного опомниться. Мой рассказ о злом Кирилле, обвинившем меня в измене, отца не порадовал, однако, нужно отдать должное, он не стал упрекать меня в моем выборе мужа. За это я ему благодарна. Реакция Милены на всю эту истории меня сильно удивила. Я ожидала скрытого злорадства, но нет. Она обняла меня, искренне посочувствовав. Такое вообще возможно? Я была в некой прострации и толком не понимала, что происходит. От нервного перенапряжения меня затянуло в сон прямо на диване. Это был пустой, тяжелый сон, после которого совершенно не чувствуешь отдыха, наоборот, — еще большую усталость. Моя нервная система просто сделала временную передышку.

Кирилл

Если начинать конструктивно и по порядку, то мой вечер не задался еще с поездке к Филе. Да, я хотел помириться со своим лучшим другом, но я не знал, что Лера сделала это для того, чтобы убежать на свидание к Олегу. Вернемся к Филе. На пороге меня встретила Маша. Она не вызвала у меня особого доверия, однако вела себя сдержанно. Соблюдала дистанцию, помня, что я — не её муж. Я это оценил. Филя ждал меня за столом и бутылкой виски. По его дружелюбной улыбке, мне стала ясно, что он настроен на примирение. Что ж, я приехал не зря. Маша оставила нас одних и ушла наверх. Я был не против. Мне не нужно, чтобы она подслушивала наши разговоры. Под третью стопку мы с Филей извинились перед друг другом. Закопали топор войны и пожали друг другу руки. Я был этому очень рад. Огромны камень с плеч свалился. Стало как-то легко на душе. Но потом Филипп начал говорить, что Лера не такая белая и пушистая, как кажется. Он утверждал, что в школе она издевалась над Машей и на самом деле ничем не лучше Милены. Я не поверил. Я не могу поверить в такой бред. Мы с Лерой знакомы уже три года, и она всегда и везде была со мной. Что бы я ни сделал, куда бы ни пошел, Лера шла за мной. Всегда. Я не был слишком пьян, чтобы послать Филиппа к черту. Мне дорога дружба с ним. Мы только что извинились перед друг другом. Прошел час. Филя никак не унимался. Он приводил все более убедительные аргументы, заставляя меня начать верить, что Лера — мой враг. У меня закралось подозрение, что на Красной площади Лера все подстроила. Она претворялась. Она мне врала и корчила из себя недотрогу. Слова Филиппа звучали настолько убедительно, что я не находил внятного опровержения. Мой друг чисто теоретически может быть прав? Нет, это бред. Нет. Я не мог поверить Филе, пока Маша не прибежала к нам со второго этажа. Она показала мне фотографию, как Лера обнимается с Олегом. Она сказала, что её подруга работает официанткой в ресторане, где Лера ужинала с Олегом. После посыпались откровенные детали. Филипп резко вскрикнул, что он был прав. Я же замер, хлопая глазами, напоминая деревянного болванчика. Неужели моя Лера все это время меня обманывала? Её чистый и невинный образ разбился в моих глазах. Значит, Филя не врет. Лера предала меня. Она никогда не любила так сильно, как любил я. Я потребовал переслать мне эту фотографию и помчался домой. Меня одолела злоба и ярость. Я захотел посмотреть Лере в глаза. Её не было дома. Значит, она и правда была с Олегом. Усевшись за стол на кухне, я прождал её около пятнадцати минут. Увидев бледное лицо Леры, я понял, что поймал её на измене. Я больше не хотел иметь с ней ничего общего. Ревность и боль от предательства затуманили мое сознание. Дальше мои воспоминания обрываются. Всю ночь я пытался забыться в стриптиз-клубе. Кажется. Возможно, я был где-то еще. Когда я вернулся в квартиру под вечер следующего дня, там не было ни Леры, ни её вещей. Пропала даже собака. Сначала я не предал этому значения. «Вернется, куда денется.» — отмахнулся я и завалился. Голова гудела адски. Меня затягивало в сон. Нужно было послушать свой здравый смысл и не пить так много в стриптиз-клубе. Кажется, стодолларовых купюр в трусах стриптизерш я оставил еще больше. Почему она так со мной? Я же делал все, чтобы она была счастлива. Ярость и обида от её предательства заполнили мои мысли. Я не мог ни видеть, ни слышать Леру. Я хотел, чтобы она исчезла. Навсегда. Я проснулся где-то через сутки. Никогда не верил, что могу пролежать так долго. Чей-то рекорд точно побит. Как я мог так нажраться? Обычно в состоянии, в котором нахожусь я, люди клянутся, что больше никогда не будут пить. Я больше никогда не буду пить. Голова уже раскололась на две половинки. Хотелось водички так, будто меня бросили посреди Сахары. Пошатываясь, я пошел в ванную. Надо засунуть себя в душ. Холодный. Вдруг полегчает. Нет. Мне не везет. Сейчас мне нужна женщина. Подойдет любая. Все они двуличные проститутки. Может вызвать? Я плюхнулся на диван. Подумал. Не хочу толпу шлюх в этой квартире. Сколько таких у меня было? На одной я даже женился. Пить. На кухне я открыл кран с водой и начал хлебать воду ведрами. Нужно поесть. В холодильнике я нашел ужин. Стряпня Леры. Мне было необъяснимо противно даже прикасаться к кастрюле. Поборов отвращение, я начал есть холодный борщ. Эта зараза умела готовить. Моя рука поехала и что-то сшибла. Какая-то железяка брякнула о кафель и покатилась. Не понял. Я бросил борщ и начал искать упавший кусок металла. Нашел. И был неприятно удивлен. Это оказалось обручальное кольцо. Я сел на пол и внимательно посмотрел на свою правую руку. Мое на месте. Выходит, это Леры. Посидев немного, я начал искать улики. Она не могла уйти просто так? Или могла? Доем-ка я лучше борщ. Подняв пустую кастрюлю, я наконец-то заметил, что поставил её на какую-то бумажку, и та приклеилась. Отлепил. Прочитал. Понял, что от меня ушла жена и обрадовался. В оправдание своих дальнейших действий хочу сказать, что я был не в себе. Я начал танцевать. Скакал по всему дому. Теперь понятно, почему нет её вещей. Еще час спустя я нашел свой мобильник и включил его. Лера звонила. Она никогда не брала трубку, если обижалась. Теперь не ответил я. А не позвонить ли ей? Вот так я совершил роковую ошибку в своей жизни. Умные люди говорят: «Бойся своих желаний». Я? Не, это не про меня. Я набрал Лере. «Ал-ло?» — дрожащим голосом проговорила она. «Я рад, что ты сама ушла. Катись из России к чертям и больше никогда не возвращайся.» — излил остатки своей ненависти я и очень зря. Я навсегда запомню тихий писк Леры перед тем, как бросить трубку, которым мы с ней простились.

Лера

Я не проспала долго. Мне снился кошмар, в котором меня своими руками душил Кирилл. Отвратительно жуткий сон. Места разные. Сюжет один. Мои нервы не выдерживали. Даже во снах Кирилл не дает мне покоя. Он преследует меня. Он сломал меня. Нужно успокоиться. Мою проблему уже ничто не решит. Интересно, где папа? Тедди тоже не видно и не слышно. Странно. Я прошлась по квартире. Дома никого. Даже тети Светы нету. Интересно, куда все ушли. А важно ли мне знать? Я надолго не останусь в этом доме. И без того доставила столько неудобств. Устала. Я так устала. Голова болела и кружилась. После такой-то истерики вполне ожидаемо. Меня даже тошнит, тошнит? Нет, мне все это только кажется. Я не могла еще и отравиться вчера. Не может быть. Хочу чаю. На кухне я поставила чайник. Я села за барную стойку, ожидая, когда он закипит. Из гостиной донесся какой-то глухой звук. Все равно жду чайник, убью время и посмотрю, что это. Мой телефон звонил в сумке. Кирилл. Что еще он от меня хочет? Может, он понял, что ошибся и звонит извинить? Господи, пожалуйста! На свой страх и риск я ответила на звонок. За секунду до этого внутренний голос сказал, что я напрасно надеюсь. Не ошибся. «Ал-ло?» — едва ли выговорила я так тихо, что можно было и не услышать моего голоса. «Я рад, что ты сама ушла. Катись из России к чертям и больше никогда не возвращайся». — этими словами Кирилл уничтожил мою жизнь. Время вокруг меня будто остановилось. Дар речи пропал. Мое сердце замерло. Я перестала дышать. Из моего горла вырвался лишь отчаянный писк. Телефон выпал из мох рук. Короткий разговор заставил меня возненавидеть свою жизнь, себя и свой характер. Я больше так не могу. Я устала. Электрический чайник подал звуковой сигнал, что вода вскипела. Да, я сделаю себе чайку. Сделаю. Меланхоличная мысль засела в моей голове. Кинув в чашку заварку, я достала ящик с лекарствами. Снотворное. Мне подойдет. Я не замечала, что происходит вокруг меня. Я не истерила. Я просто захотела поспать. Поспать. Все равно я больше никому не нужна. Принц так и не пришел спасти меня. Все было зря. Все всегда было зря. Что бы я ни делала, куда бы я ни пошла, все зря. Никто не ценит меня, моих стараний. Как мне надоело. Я хочу к маме. Хватит. Я положила заварку на блюдце, насыпала сахар в чай и смотрела на горсть белых таблеток прежде чем выпить их. Мысль о том, что я усну и весь этот кошмар закончится грела душу. Стало спокойно. Очень спокойно. Я ссыпала в руку таблетки и собиралась их выпить, но кто-то оттащил меня в сторону, не дав их положить в рот. Досадно. Я не понимала, что творю. Этот человек усадил меня на диван. Я разглядывала кофейный столик стеклянными глазами. Кто этот изверг, лишивший меня возможности спокойно умереть? По ощущениям меня уже не было в это комнате. Я не чувствовала себя собой. —Лера, очнись! — все те же руки затрясли меня. — Зачем ты собиралась пить эти таблетки?! Минут через пять до меня наконец дошло, что это был мой папа. Он смотрел на меня испуганными глазами, искренне не понимая. Я молчала. Что я ему скажу? Я ничего не могу. Накатила такая усталость. Папа в отчаянии тряс меня. Я не могла собраться. Не хотела. Вдруг к нему кто-то подошел, держа мой разбитый телефон в руках. —Папа, смотри. Он валялся в прихожей. — по голосу Милена протянула телефон папе и тихо прошептала ему на ухо. — Смотри, кто ей звонил. —Это он во все виноват. — бросил папа и снова обратился ко мне. — Лера, котенок, не важно, что сказал тебе этот подонок. Это не так. Что не так? Я не могла понять. Мысли сбились в один большой, тяжелый комок. Я не могла понять, что происходит. Я запуталась. Отчаялась. Устала. Неожиданно папа обнял меня с самыми ласковыми словами: —Тише, моя девочка, все будет хорошо. Я тебе обещаю. Что-то лопнуло. Надорвалось во мне. Слезы потекли из моих глаз фонтаном. Я бормотала, что больше так не могу, что устала, что хочу к маме, что сил продолжать бороться не осталось. Под конец моей истерики папа отвел меня в мою комнату. На следующее утро я проснулась с Тедди на кровати. Мой красавчик лежал рядом со мной на соседней подушке. Я погладила его по голове. Мой самый верный друг. Он тут же проснулся и облизал мне руки. Какое ласковое животное. Когда Тедди попытался встать, я заметила на его левой передней лапе толстую повязку. Я сразу догадалась, откуда это. Позавчера Тедди хромал на переднюю лапку. Какая я плохая хозяйка. Из-за своих проблем не позаботилась о своем мальчике. —Прости меня, Тедди. — пробормотала я, прижимая собаку к себе. — Мама совсем о тебе не позаботилась. Тяжело нам с тобой пришлось. Тедди жалобно заскулил и начал целоваться. Я осторожно стиснула его в своих объятиях. Мой маленький защитник. Как тебя можно не любить. Буквально через минуту в дверь постучали: —Можно войти? — спросил папа. —Д-да. — замялась я. Папа вошел в комнату и принес на подносе чай и пару бутербродов. Он присел на край кровати. —Как ты? — спросил папа. —Лучше, чем вчера. — опустила глаза я, не зная, что сказать еще, но все-таки выложила отцу правду, едва подбирая слова. — Папа, я… Прости, за вчерашнее. Я просто… Он был моим лучшим другом. Он был моим всем… —Я знаю, однако это не повод сдаваться. Ты еще молодая, красивая. В самом рассвете сил. — пытался объяснить папа. — Послушай своего старого, наученного горьким опытом отца. Сейчас тяжело, но со временем тебе станет легче. Ты поймешь, что без него твоя жизнь изменится только к лучшему. Поверь, со мной так уже было однажды. —Когда? — зашмыгала носом я. —Когда ты ушла. Я выгнал Ирину. Теперь она появляется здесь крайне редко. Вчера был как раз один из таких дней. — папа улыбнулся папа и взял меня за руки, сделав строгое лицо. — Лера, больше никогда не позволяй себе даже мысли о самоубийстве. У меня есть лишь одна родная дочка, и я не могу представить, что бы случилось, вернись мы на минуту позже. —Пап, п-прости… — снова пробормотала я. — Я не знаю, что мне делать. О-он позвонил и сказал, чтобы я п-проваливала из его ж-жизни. У меня опустились руки. —Шведов не понимает, что потерял. Ты обязательно найдешь того, кто будет по-настоящему ценить тебя, мой девочка. — папа неожиданно очень крепко обнял меня. —Н-н-надеюсь, что т-т-так. — прошептала я и добавила. — П-пап, я планирую уехать из России. Я д-д-думала об этом еще до замужества. Ты не мог бы мне помочь? —Ты всерьез хочешь уехать? — с досадой спросил папа, отпустив меня. — Куда? —В Англию. От бабушки и дедушки мне достался домик. — подняла глаза на отца я. — Я хочу там поселиться и начать начать новую жизнь. Хочу работать там дипломатом. Ты мне поможешь с трудоустройством? —Я не хочу, чтобы ты уезжала, но, если ты сама так для себя решила, останавливать не буду. — кивнул папа. — Я поговорю со своими коллегами. С твоими академическими достижениями, тебя возьмут на работу с радостью. Уверен, предоставят хорошую должность. —С-спасибо, папа. — замялась я и решила сама еще раз обнять отца. — Я очень тебе благодарна. —Не стоит. Я должен хоть что-то для тебя сейчас сделать. — тяжело вздохнул папа и потянулся за подносом. — Держи, ты должна сейчас поесть. Иначе сил совсем не будет. —Пап, а почему у Тедди лапа перевязана. — проговорила я, потрепав Тедди по голове. —Он сильно скулил, хромал, ничего не ел и лежал рядом с тобой с горячим носом. — ответил папа, убрав руку за голову. — Мы с Миленой решили отвести его к врачу и оставили тебя со Светланой. Ты проснулась, когда она вышла в магазин. —Что с лапкой Тедди? — пропустила все мимо ушей я, сосредоточившись на больной лапке Тедди. —Он где-то её сломал. Врач нашел у него пару ушибов. Это не так серьезно, как перелом. — сказал папа и решил спросить. — Что с ним случилось? —К-кирилл пнул его ногой, когда Тедди налетел на него во время нашей ссоры. — в очередной раз дрогнул голос у меня. —Вот как. Мы сказали, что ребенок на детской площадке наехал на него на велосипеде. — слегка замялся папа. — Шведов поступил как последняя сволочь. Это ты еще не знаешь, что он поднял на меня руку и толкнул на подставку. Неосознанно я потрогала голову. Шишка свидетельствовала о том, что на меня упала подставка. Не хилая такая. Так, Лера, убери руку от головы. Папа заметил. Он потащил меня за руку и потрогал мой затылок. —Он бил тебя? — рыкнул папа и начал рассматривать мои руки. — Есть еще синяки? Немедленно напиши на него заявление в полицию. —Папа, не стоит. Я не намерена опускаться до его уровня. — пробормотала я. — Пусть делает все, что его душе угодно. Лишь бы подальше от меня. —Я не буду лезть в ваши отношения. Вы взрослые люди и, я надеюсь, сами разбираетесь. — попытался спокойно сказать папа. —То есть, ты никак не будешь вмешиваться? — неожиданно для себя спросила я, уложив Тедди себе на коленки. —Никак, моя девочка. В прошлый раз ты не общалась со мной три года, когда я пытался запретить тебе общаться со Шведовым. — пожал плечами папа. —Ты был прав. Все было зря. — с грустью сказала я. —Нет, я думаю, так нужно было. — папа взял меня за руку. — Если бы Шведов не забрал тебя, я бы никогда не смог понять свою ошибку. —Д-да, точно. — замялась я и зевнула. — Поспи, ты устала. — папа поднялся и пошел к двери. — Я зайду попозже.

Кирилл

Моя жизнь последние пару дней будто замерла. Я не мог смириться с изменой Леры. Если сутки назад, я был рад освободиться от обязательств перед моей почти уже бывшей женой, то теперь стало пусто и грустно. Неожиданно. Утром — работа, а вечером — пьянка. Я думал, мне не хватало свободы, живя с Лерой. К концу недели до меня дошло, что это совсем не так. Я вспоминал, как жил до нее. Чем я вообще был занят? В прошлом я слишком много времени уделял бизнесу, но сейчас я не могу работать. Перед глазами Лера. Она везде. Она преследует меня, будто наваждение. Я не могу отделаться от мысли, как она сейчас, но знаю, что без меня прекрасно. Какой женщине будет плохо в объятиях Олега? Я — тюфяк по сравнению с ним. Девушкам нравятся «плохиши». Мысли не отпускали ни днем, ни ночью. Мне хотелось забываться. Забыть. Дома я оставался один на один с собой и буквально истязал себя догадками, за что Лера так со мной. Фото и слова Фили крутились в моей голове, как проклятье. В моей груди образовалась пустота. Это не объяснить словами. Я столько времени провел с Лерой. Она была моим смыслом. Моей самой главной причиной, по которой я хотел работать и зарабатывать деньги, рваться и приходить домой. Когда я увидел, как она обнимается с Олегом, вокруг меня будто мир замер. Земля из-под ног ушла. Пора ехать в бар. Я так не могу. На дворе было воскресенье. Я был в каком-то баре, приложившись к стакану. Бармен то и дело подливал мне попеременно виски и текилу. Боль утихала, затем возвращалась. Так нельзя. Напившись в хлам от грусти и отчаяния, мне взбрело в голову выяснить отношения с Олегом. Дело было в баре. Я сидел в компании сексуальной рыжей красавицы, которая подсела ко мне где-то час назад, и поливал Леру грязью, будто знает её лично. Насколько я помню, голова моя болела слишком сильно, чтобы в понедельник выйти на работу. Рыжая слушала мои бредни и кивала. Она ничего не говорила, кивала, поглядывая на телефон. Правда, потом эта стерва раззадорила меня фразой: —А почему бы тебе не выяснить отношения со своим «другом»? — заманчиво тонким голоском проговорила она. Выгнав Леру из дома, я совершил первую глупость. Послушав эту тварь, я потерял лучшего друга. Глупость номер два. Не задумываясь, я поймал первое такси и поехал к Олегу. Эта рыжая девица согласилась отправиться со мной до эскорта. Этим я хотел показать, что у меня все прекрасно. Я не один. Во мне взыграла ревность. Неосознанно я спрашивал себя, что со мной не так. Почему Лера выбрала его? Почему она воткнула мне нож в спину. Правильно говорят, на двух стульях не усидеть. Она, как и все, не смогла. Мысли роились в моей голове, подливая масло в огонь моей ярости. Он был не один. В компании Милены. Здорово, я сорвался. Олег встретил меня тепло, проигнорировав мое пьяное в хлам состояние. В дом он меня не пригласил, там ведь Лера. Так мне думалось на тот момент. —Кирилл, я надеюсь, ты пришел поговорить? — сказал Олег и указал мне на беседку. — Пошли, присядем. —Нам не о чем говорить. — пробубнил я, едва ли выговаривая слова заплетающимся языком. —Тогда, зачем приехал и её сюда притащил? — Олег указал пальцем на мою спутницу. —А вот за этим. — огрызнулся я и вмазал Олегу по челюсти кулаком. — Спасибо з все, дружище. Олег отшатнулся назад, вытирая кровь с губы. Милена взвизгнула. Я был в пьяном угаре и не соображал, что делаю. Кулаки чесались, я бил. Дубасил Олега, что есть силы, а тот мог только защищаться. Я думал о Лере, как она обжималась с этим уродом, а может и не только. Я не мог остановиться. Все было в какой-то дымке. Милена пыталась оттащить от меня Олега и прекратить наши разборки. Она кричала, умоляла меня успокоиться, но я не мог и не хотел. Горячая кровь приливала к голове. Это было бесполезно до тех пор, пока мне не надоело. Олег перестал отвечать на мои удары. Он упал на плитку и с жалостью смотрел на меня. Я бы ударил его еще, но этот взгляд будто отталкивал меня. Не смей делать вид, будто я сам во всем виноват. Не жалей меня, себя жалей. Издав нечленораздельный звук, я сел в такси и велел таксисту везти меня домой. Пора мне уже. Рыжая девица прильнула ко мне и смотрела на мои губы хищным взглядом. Гулять так гулять. В лифт с ней мы уже заходили в самых пошлых позах. Рыжая красавица распалялась. Своими руками она хваталась за мое самое чувствительное место, но я невольно представлял Леру, хотя она все равно так не умела. Слишком скромная была тихоня. Я подхватил рыжую красотку на руки и потащил прямиком в спальню. К слову о моих желаниях, передо мной все равно стояло лицо Леры. Я впервые осознал, насколько ей одержим. Утром я проснулся крайне поздно. Что было вчера, я не помнил. Главная моя проблема — жуткое похмелье. По ощущением голова моя уже на две половинки раскололась. Вернее сказать, меня разбудил телефонный звонок. Я мог бы и не отвечать, но по звуку я определил, что это звонила мама. Специально, чтобы отличать звонки моей матери от прочих, я поставил на её контакт другой рингтон. Пришлось оторвать свою задницу от кровати выйти на поиски телефона. Вокруг валялись мои вещи и не только. Что вчера было? В моих руках оказались кружевные женские трусики. Лера? Нет, я не мог так облажаться. В этом миниатюрная задница моей жены утонет. Ладно, разберусь позже. Вытащив телефон из внутреннего кармана пиджака, я снова упал на кровать. «Да, мам». — вымученно проговорил я. «Ты опять напился? Кирилл, я тебя не узнаю». — строгим тоном начала мама. «Мама, давай потом? Я сейчас не в состоянии тебя слушать». — выпалил очень раздраженно я. «Нет, сейчас ты послушаешь свою старую мать, поедешь и поговоришь со своей женой!» — огрызнулась мама, что я потерял дар речи. «Она наставляла мне рога с Олегом! Как ты можешь защищать эту шлюху?!» — вырвалось у меня. «Прежде чем напиваться до поросячьего состояния и делать какие-то выводы, лучше бы позвонил и поговорил». — рычала в трубку мама. «Я лучше помру, чем ей позвоню, поняла?» — грубо огрызнулся я. «Ты как с матерью разговариваешь?! Я тебе добра желаю! Ты понимаешь, что натворил?! Избил до полусмерти Олега, ничего не выяснив! Если он напишет на тебя заявление, тебя посадят за причинение тяжкого вреда здоровью!» — кричала в трубку мама, кипя от злости. «Это все, что ты хотела мне сказать?» — спросил я. «Поговори с женой!» — не унималась мама. «Да заткнись ты уже! Надоела ты мне со своими нравоучениями! Не о чем мне с ней разговаривать!» — рявкнул я. «Может, мне на тот свет сразу к твоему отцу, а?» — голос мамы дрогнул, но она была все так же строга и категорична. «Помаши ему от меня ручкой». — ляпнул я. «Ты мне больше не сын». — тихо проговорила мама и положила трубку. Чувства были смешанные. С одной стороны, мама больше не будет мне навязчиво названивать. Я свободен от её нравоучений. Отныне никто не будет мне указывать. С другой стороны, я уже тогда ощущал, что все делаю неправильно. И сколько ошибок я еще натворю, я не знал. Я лежал на кровати и отходил от разговора. На душе появилось чувство тотального опустошения. Ничего родного и святого у меня не осталось. Раньше было все, а сейчас ничего. Я открыл приложение «Сбербанк.Онлайн» и смотрел на огромную сумму у меня на карте. Теперь у меня есть только деньги. Больше ничего нет. А не купить ли мне свою счастливую жизнь? С чугунной головой, я поднялся и пошел искать красавицу, с которой спал вчера ночью. На кухне стояла Тина в одной моей футболке. Какая ирония. Когда-то я давал её Лере. Я замер, моргая в недоумении. Так, получается, это я с ней вчера кувыркался до потери пульса? Она подошла ко мне и обвила мою шею двумя руками. —Привет, Котик. — промурлыкала Тина. — Завтракать будешь? —Да. — скупо ответил я. Тина налила мне кофе и выложила на тарелку омлет. Я сел за стол, пытаясь понять, что теперь делать дальше. Я не вернусь назад. Не буду ни перед кем извинятся. Поразительно, как легко от меня отвернулась мама. В груди сжалось сердце. Теперь я сам по себе. Без этого человеческого мусора, который отнимал у меня столько времени и сил. Все те, кто ушел, — никчемный мусор, который только вытирал об меня ноги. Тина села рядом со мной и наблюдала, как я ем, а потом тоненьким, жалостливым голоском сказала: —Миша меня выгнал. —И? — я поднял на нее глаза, желая услышать, чего эта женщина от меня хочет. —Он сказал, что любит другую. — пустила слезу Тина. —И? — буркнул я. —Он сказал, что всю жизнь любит Леру и что всегда пытался отбить её у тебя, поэтому встречался со мной. — тихо заплакала Тина, и я поверил. — Мне больше некуда идти. Мама и папа не пустят меня домой из-за того, что они никогда не одобряли наши с Мишей отношения. Я осталась совсем одна. Я внимательно посмотрел на Тину. В моих глазах тогда она виделась мне несчастной овечкой, пострадавшей из-за Леры, как и я. Если у меня так много денег, почему бы мне не купить себе новую жизнь? Я решил приобретать людей за деньги, как мебель. Я не останусь один с продажными людьми. Так будет лучше, чем жить с двуличными суками, которые будут вешать мне лапшу на уши, будто они со мной не из-за денег. Хватит. —Будь моей женщиной, Тина, и ты получишь все, о чем мечтаешь. — уверенно сказал я, смотря в мокрые от слез глаза Тина. —Да, как скажешь. — тяжело вздохнув, проговорила Тина, но в её глаз я увидел радость.

Лера

Прошла неделя. Понимаете, неделя, как я не больше не живу с Кириллом. Я отходила. Постепенно. Понемногу. Свыкалась с мыслью, что в моей жизни больше его никогда не будет. И все же это ночной кошмар наяву. В моей голове сложилось ложное представление, что все это происходит не со мной. Это не моя жизнь. Я должна счастливо жить с Кириллом. Наступило полное опустошение. Безнадега. В попытках скрыться от всего этого я купила билеты до Лондона. Осталось только подготовить ветеринарную книжку Тедди. Все в порядке. Да. Все прекрасно. Уже завтра я улечу из России. Я тешила себя этой мыслью. Я пыталась заставить себя поверить во все хорошее. Не знаю почему, но ночами мне становится настолько грустно, что так и тянет поплакать. Только Тедди меня и утешает. Лежит рядом со мной и лижет мне руки. Папа взял двухнедельный отпуск ради меня. Он сказал, что после моей попытки свести счеты с жизнью глаз с меня не спустит. Может, так будет лучше. Для себя я решила больше никогда не звонить Кириллу. Я добавила его номер в «черный список». Никогда. Слышите, никогда не хочу его слышать. Несмотря на мой, если так можно выразиться, оптимистичный план, мой маленький пессимист ревет в уголочке и рвет мне душу грустными мыслями. Знаете, это как спрыгнуть с крыши. Будто бы моя жизнь в один миг рухнула. В принципе все, что я так долго и усердно строила, разлетелось по кирпичикам. Сердце болит. Несправедливо. Что я сделала не так? Неужели я была плохой женой? Или я никогда не заслуживала доверия? Я всю жизнь жила на коротком поводке у Кирилла? Я испугалась этой мысли. Меня будто током ударила. Этого не может быть. Мы всегда были вместе. Время от времени путешествовали. Вместе. Даже если это и ложь, мне все равно захотелось освободиться. На тот момент я придумывала любые предлоги, чтобы уехать. Ладно, я скоро уеду. Москва на меня давит. Этот город не мой. Москва — город Кирилла Шведова. Мне здесь неуютно. Поэтому я сменю фамилию. Неожиданно, но отныне меня будут звать Валери Донован. Мама всегда называла меня на английский манер. Что ж, в новую жизнь с новым именем, а папе я сказала, что это мой способ спрятаться от Кирилла. Да, конечно, скорее мой очередной бзик. Отец расстроился, ведь я отвергаю старое ради нового. Все ради моей новой жизни. Так уж вышло, что Лера Розова пала жертвой домашнего насилия, Лера Шведова покончила с собой из-за предательства мужа и вместо них родилась Валери Грейс Донован. Пусть это имя принесёт мне удачу. Мое последнее утро в Москве было неожиданным. Мой рейс до Лондона сегодня. Папа был немного мрачным. Милена сидела за столом тихо. По её глазам я видела, что что-то стряслось, а по выражению лица догадалась, что это «что-то» зовут Кирилл Шведов. Я молча села за стол. Ничего не хочу ни слышать, ни знать, пусть Шведов живет сам по себе. Неожиданно мои чувства захватила волна холодного равнодушия, будто Кирилла нет и никогда не было в моей жизни. Удивительно, как быстро я начала забывать. Я больше не несу за него ответственность. Папа читал газету и косился на меня, проверяя мое моральное состояние. Всего одного моего тяжелого вздоха оказалось достаточно, чтобы он все понял и отрицательно мотнул головой Милене. Та охнула и опустила глаза, будто надеялась, что я её выслушаю. Я горазда, если бы Шведов не наделал дел. Я знаю, он может. Легко и непринуждённо. Тетя Света вынесла нам завтрак. Мы молча начали есть. Я потянулась за солеными огурцами, которые тетя Света время от времени приносила к нашему столу из закромов своей консервации. Так захотелось, как только их увидела, аж зубы сводило. Папа и Милена вылупились на меня. —Вы чего? — спросила я, откусив кусочек огурца. —А ты чего? — ответила вопросом на вопрос Милена, указав на огурец. — Ты никогда их не ела. —Лера, у тебя все хорошо? — деликатно поинтересовался папа. Вдруг я поняла, на что они намекают. Беременность, которая не наступала. —Не беременна я. Все тесты отрицательные. — отмахнулась я и продолжила наворачивать огурец. —Когда ты делала тест в последний раз? — не отставала Милена. —Неделю назад. — бросила я и решила больше не притрагиваться г огурцам, раз мой аппетит вызвал у них такую бурю эмоций, хотя хотелось умять еще парочку божественных солений. —И? — попытался вытянуть их меня информацию папа. —Слава Богу, мимо. — отмахнулась я, закатив глаза. — Нет, папа, внуков у тебя в ближайшее время не ожидается. Не хочу детей. По крайней мере сейчас. Я накануне развода. От того, что я неожиданно залечу, нам решать наши семейные проблемы легче не станет. Какой скандал сумеет учинить Кирилл, если ему скажут, что я беременна? По меньшей мере он откажется от ребенка. В худшем случае заявит, что это нагулянный от Олега ребенок, а дальше все закрутиться по нарастающей. Как бы не повернуло, я все равно останусь проституткой в глазах людей. Мне нужно спокойствие и тишина. Моя нервная система должна отдыхать. —Я бы не был на твоем месте так категоричен. — мягко поправил меня папа. —Папа прав. Вы же так хотели детей. — неожиданно проговорила Милена. —Тогда хотели, а сейчас Кирилл даже вряд ли поверит, что это его ребёнок. Я его слишком хорошо знаю. — чуть рыкнула я и от злости стукнула по столу. — Упертый, импульсивный баран! Бедная Милена от неожиданности подскочила на стуле. Извините, не рассчитала с яростью. При одной мысли о Шведове такое зло берет. Удушила бы заразу неблагодарную. —Ой, простите. — опомнилась я. — Что-то настроение шалит. —М-мы заметили. — удивленно заморгал папа. Он хотел еще что-то сказать, но не успел. В столовую прибежала тетя Света и шокировано выдала: —Лерочка, э-это к тебе. —К-ко мне? — непонимающе изогнула бровь я. — А кто? —Н-не знаю. Гостья не представилась и попросила позвать тебя. — тяжело задышала тетя Света. —Что ж, проводите её сюда. — взял слово папа и бросил быстрый взгляд на меня. — Будем разговаривать. —Поняла, Андрей Викторович. — кивнула тетя Света и умчалась к названной гостье. Я не стала гадать, кто там пришел по мою душу. Какой смысл? Мысленно я уже провозгласила август «месяцем всякой фигни», поэтому кого там принесло на разборки со мной совершенно не имеет значения. Мой уход от Кирилла — это самое худшее, что случалось в моей жизни, так что ко всему остально я морально готова. Пожалуй, я не переживу только двух вещей: конца света и падения метеорита. В принципе эти вещи тождественны. Хотя, еще к этому обязательно надо приплюсовать лишение моего второго английского гражданства, а разрыв со Шведовым я уже пытаюсь пережить. Тем временем папа принял свой дипломатический вид, вальяжно усевшись на стуле. Дипломат в деле. Самой себе я сказала внимательно наблюдать за ним и, эм, записывать все его действия себе на жесткий диск. Милена же, наоборот, притихла и с нотками прирожденного журналиста уставилась на дверь в ожидании гостя. А я? Я наколола на вилку новый огурчик и продолжила мирно его жевать. Моя команда поддержки уже собралась отстаивать мои права, не взирая на то, что я натворила. Дверь открылась и в столовую вошла мама Кирилла. Боже правый, я думала она со мной даже разговаривать не станет, поэтому не стала оповещать её о нашем разводе. В конце концов Кирилл сам должен был как-то ей рассказать, что мы разводимся, а я уматываю от него подальше в Англию. Все же я люблю и уважаю Елену Александровну, поэтому не потерплю к ней предвзятого отношения. Ладно, по крайней мере если она сама первая не начнет огрызаться, дальше посмотрим. Елена Александровна выглядела подавленной и разочарованной. Во мне? Я смею предположить, что так и есть. Как говорится, ожидаем худшего, но верим в лучшее. Она оглядела меня и помрачнела. Мой видок настолько плох? Видимо, да, раз уж она поспешила отвести глаза. Я предложила ей чаю. Войны не будет, по Елене Александровне мне стало очевидно, что она не за этим к нам. —Здравствуйте, мама. — выдавила я из себя, обратившись после этого к тете Свете. — Принизите, пожалуйста, еще чаю. —Слушаюсь. — с этими словами тетя Света медленно пошла на кухню. Она присела за стол. Мы выдержали пятиминутную паузу прежде, чем Елена Александровна набралась смелости заговорить. —Лерушка, ты прости Кирилла. Он с горяча. Ты же знаешь, у него есть такая плохая черта, как вспыльчивость. — сказала она, осторожно смотря на меня и проверяя мою реакцию. —Я все понимаю, но Кирилл сам велел мне уезжать. — замотала головой я, едва сдерживая слезы. —Я поговорю с ним. Вы помиритесь, не принимай необдуманных решений. — продолжила настаивать на своем Елена Александровна. —То есть, Вы верите, что все то, в чем Кирилл обвинил меня, ложь? — решила прояснить я. —Да, я видела эти фотографии и знаю, что это всего лишь какое-то недоразумение. Смею сказать, что это все было кем-то подстроено! — воскликнула Елена Александровна, рьяно взявшись за дело. —Допустим. Почему бы Вам не начать разговор с Кириллом, а не с Лерой? — весьма сдержано высказался папа. —При всем моем уважении к Вам, но после того, как он поступил с Лерой здесь должен сидеть Кирилл, а не Вы. — по-журналистски поддела Елену Александровну Милена. —Кирилл, эм, немного не в себе, а я хочу сохранить вашу семью. — Елена Александровна осознала, что запрею в клетке с тиграми, которые за меня растерзают её без раздумий. —Простите, но все уже решено. Я приняла решение уехать из России. В Англии меня ждут на работе. — отрезала я. —Елена Александровна, я полагаю, наши дети сами разбираться в сложившейся ситуации. Сам же я не считаю правильным, чтобы моя дочь жила с человеком, посмевшим поднять на нее руку. — папа оказался весьма точен и суров в выражениях. —Я не понимаю, о чем идет речь. Об этом мне Кирилл не рассказывал. — прищурилась Елена Александровна. —Кирилл толкнул Леру. Мало того, что она сильно сильно ушиблась, так на нее упала подставка с вазой. — предъявила матери Кирилла Милена и с укором на нее посмотрела. — Досталось даже бедной собаке! Кирилл пнул Тедди и сломал ему лапу. Он не контролирует свой гнев, и Вы предлагаете Лере вернуться и попробовать наладить отношения? —Как бы мне не хотелось это говорить, но в сложившейся ситуации Кириллу следует поработать над собой. — заключил папа. — У Леры на голов огромный синяк, и Тедди сломал лапку в двух местах после того, как Кирилл, не разобравшись в ситуации, позволил себе рукоприкладство. Вы прекрасно понимаете, что это недопустимо! В этот момент на втором этаже заверещал Тедди. Малыш проснулся и теперь хочет, но не может спускаться к нам вниз с гипсом. Я вскочила и побежала за своим красавчиком. Он очень обрадовался моему появлению, тут же забрался ко мне на ручки и спустился по-королевски. Удивительно, но Тедди не попросился к маме Кирилла. Пес не ластился к ней. Он просто сидел и смотрел на нее с моих рук. Не рычал. Не скулил. Просто обиженно поглядывал. После этого Елена Александровна окончательно поняла, что эту историю мы не накрутили и не выдумали. —От лица моего сына я приношу свои извинения. — Елена Александровна неожиданно побледнела и замолчала для женщины, у которой есть что ответить на все, чтобы ей не предъявляли. — Кирилл действовал импульсивно, оправдывать его я не буду. В этот момент тетя Света вернулась с чаем и поставила перед Еленой Александровной кружку. Образовалась пауза, которая позволила нам всем подумать. Мне предоставился шанс вернуться к Кириллу. Возможно, помириться. Но насколько безболезненно? Мне придется унижаться и делать первый шаг к нашему семейному спокойствию, хотя я ни в чем не виновата. Настало время прислушаться к себе и твердо решить, чего хочет мое сердце на самом деле. В этот миг меня передернуло, как по щелчку. Я не вернусь. По крайней мере не сейчас. Я не готова. Сил бороться за счастье, которое я все эти три года так отчаянно пыталась сохранить, не осталось. Я не могу. Меня предали и предадут снова. Пора менять свою жизнь. Я еще разок посмотрела на Елену Александровну. Она всегда была ко мне добра. Не хочу прощаться с ней со скандалом. Она не заслужила такого отношения к себе. Я хочу попросить её меня отпустить. За добро надо платить добром. Тем более, мне есть, что ей сказать. —Папа, Милена, вы не могли бы оставить нас наедине? — вежливо обратилась я и посмотрела сначала на папу, затем на Милену. Не прошло и пяти секунд, как папа поднялся и ответил: —Мы будем в гостиной. Как только они с Миленой прикрыли за собой дверь, я смогла начать новый разговор с Еленой Александровной. —Простите, но извинениями уже ничего не исправить. Кирилл сам все решил за нас обоих. — закусила нижнюю губу я. —Лерушка, я понимаю, в свете последних событий ты зла и обижена на Кирилла. Я бы и сама не смогла бы его простить за такое, но я верю в твое великодушнее. — вновь заговорила Елена Александровна. — Я же вижу, ты любишь моего сына, и он любит тебя. Ему сейчас очень плохо без тебя. —Я не знаю, что Вам на это ответить. Я… — заминалась я, ища нужные слова. — Я очень благодарна Вам за все, что Вы для меня сделали. Я никогда не думала, что у меня будет такая добрая, мудрая и справедливая свекровь. —Ты не вернешься к Кириллу. — тяжело вздохнув, заключила Елена Александровна. — Прошу тебя, просто хотя бы подумай. —Да, нам обоим нужно время, чтобы просто все осознать. Я не знаю, что мог подумать Кирилл, но Олег всегда был для меня просто другом. — замотала головой я и решила пояснить, как именно получилась та фотография. — Вы, наверное, и сами знаете, что Кирилл поссорился с Филиппом из-за меня. Я хотела их помирить и попросила Машу — его новую жену — как-то подтолкнуть Филиппа на примирение с Кириллом. За пару дней до нашей ссоры Маша сказала, что Филипп готов помириться и попросил, чтобы Кирилл пришел к нему один. —Тебя Филиппушка не пригласил? Как грубо с его стороны. — мама Кирилла начала хмуриться все сильнее и сильнее, чуя в этой истории подвох. — Все замечают, что после женитьбы Филиппушка начал вести себя подозрительно агрессивно, но к чему такая волна неприязни к тебе? —Я не знаю, Елена Александровна. Вы же понимаете, если бы я сказала Кириллу, что Филлип меня не пригласил, они бы так и не помирились. Я хотела, чтобы они поговорили и наладили отношения. Мне было больно видеть, как Кирилл переживает из-за этого. — призналась я, погладив Тедди по голове. —Но как ты оказалась с Олегом? — недоверчиво прищурилась Елена Александровна. — Вы были одни? —Наша вечерняя встреча с Олегом — это стечение обстоятельств. Видите ли, до этого я просила его помочь с выбором подарка для Кирилла на нашу годовщину свадьбы. — чуть улыбнулась я и с грустью опустила глаза. — Я хотела сделать ему самый невероятный подарок. Учитывая любовь Кирилла к «Мерседесам» я договорилась, чтобы специально для него в Германии сделали именную машину. В тот день я прервала свидание Олега и Милены и напросилась к ним на ужин, чтобы выбрать и быстро отправить комплектующие для машины. Я же ничего в этом не понимаю. —То есть, в ресторане вы были не одни? — глаза Елены Александровны округлились, и она задумчиво проговорила. — Когда ты сказала Кириллу, что он сам бы узнал о ваших отношениях, ты имела в виду, что он узнал бы о машине. Я правильно понимаю? —Да, именно так. Олег вызвался проводить меня до стоянки. Мне неожиданно стало плохо, я чуть не упала, и Олег поймал меня. Я опомнилась толко у него на руках. — продолжила историю я. —И в этот самый момент вас и щелкнули… — закончила за меня Елена Александровна. —Получается так. — томно вздохнула я и вскочила на ноги, бросив. — Подождите здесь. Я должна Вам кое-что отдать. Не знаю зачем, но я решила отдать матери Кирилла документы на машину. Пусть он все-таки её получит. Даже если её подарю не я, а кто-то другой. В груди закололо иголочками. Я ведь представляла, как вручу Кириллу ключи от машины его мечты. Я так этого ждала. Что ж, видно, не судьба нам это сделать. Я достала папку с документами и вернулась в столовую. Тедди продолжал сидеть у меня на ручках, будто маленький защитник. —Вот, отдайте это Кириллу. Соврите ему что-нибудь. Все-таки я списала крупную сумму с его счета на эту машину. Он обязан её получить. — тяжело вздохнула я и села на свою место, сглатывая комок из обиды и слез. —Отдай ему их сама. — настойчиво проговорила Елена Александровна. — Ты так старалась. —Я… — запнулась я и опустила глаза. — Прошу, отпустите меня. Нам обоим стоит подумать обо всем. —Я не имею права держать тебя здесь. — глаза Елены Александровны увлажнились. — Только не разводись с ним вот так. Он же любит тебя. Они, Шведовы, все такие, что отец так себя вел при жизни, что сын. Кирилл поймет со временем… —Кто знает… — мне больше нечего было сказать Елене Александровне. — Я не буду разводиться, если Кирилл сам не захочет. —Он не захочет, Лерушка. — мама Кирилла осторожно утерла платочком слезы с глаз и тихо спросила. — Ты точно уезжаешь? —Да, вопрос о моем переезде уже решен. Рейс сегодня. Пока буду в Лондоне, а дальше как пойдет. Возможно, еще где-нибудь. Работа дипломата — она такая суетная… — пооткровенничала я. — Вы, если что, звоните папе. Он обязательно Вам подскажет, как меня найти. —Не теряйся, дорогая. — Елена Александровна встала и, подойдя ближе, крепко обняла меня. — Ты для меня за эти три года как родная доченька стала. —А Вы для меня словно вторая мама. — призналась я. Елена Александровна ушла. После разговора с ней мне стало легче. По крайней мере она не держит на меня зла. Мы прояснили ситуацию, даже если это был не Кирилл, а его мама. Недосказанности между нами больше нет. На сердце от этого стало легче. Я поблагодарила Елену Александровну за все, что она для меня сделала. Настояло время отпускать прошлое ради чего-то нового. Мне пора собираться в дорогу, но под занавес я поняла, что осталось еще одно место, где нужно побывать. Не уверена, что я когда-нибудь вернусь. Будет очень жаль, если я не попаду туда до отъезда. Папа вошел в столовую и сел за свое место. Он вопросительно посмотрел на меня. Возможно, мои глаза были слегка увлажнились после разговора с Еленой Александровной, но я в порядке. Милена разговаривала по телефону. Она упомянула имя Олега пару раз. Значит, на другом конце провода говорил именно Олег. Я бы удивилась, будь это кто-то еще. Неожиданно Милена сорвалась с места и убежала, под одобрительный взгляд папы. Что ж, получается, волноваться не о чем. —Пап, ты не занят сегодня? — решительно спросила я, как только мы остались вдвоем. —Я свободен. Ты что-то хотела? — изогнул бровь папа. —Да, давай навестим маму? — чуть улыбнулась я. —Давно мы у нее не были. — кивнул папа и встал со своего места. — Через пятнадцать минут в прихожей? —По рукам. — сказала я и побежала собираться. Я помчалась в свою комнату и быстро нацепила на себе дежурные джинсы и худи. На улице в конце августа холодает. Папа стоял в своем необычном для меня виде. В чем же? В джинсах, кофте и куртке, на ногах носки с кроссовками. Я не помню, когда в последний раз видела его не в костюме. Кажется, это было очень давно. В детстве? Возможно, вместе мы сели в его «BMW» и поехали на Новодевичье кладбище. Одно время я одна навещала мамину могилу. Там можно было поплакать, и никто об этом не узнает. Только мама. Мы ехали в тишине. Папа был сейчас слишком грустным для махрового оптимиста. С маминой смерти, если задуматься, он никогда не унывал. Всегда держался бодрячком, не то что я вечно сгущала краски. Наверное, все было не так плохо? А сейчас-то плохо, как мне кажется? Смотрите, я жива. Здорова. Меня ждут на новой работе в Лондоне. В конце концов отец меня не бросил. Наоборот, поддержали. Так что же в этом все плохого? Я не успела додумать свои думы до конца. Машина остановилась. Пора идти. Мы с папой купили четыре лилии — мамины любые цветы — и вошли на территорию кладбища. Увидев белый мраморный памятник, мы ускорили шаг. Два плачущих белых ангелы держали огромную резную каменную плиту с маминой фотографией и золотыми буквами её имени. Мама была слишком молода и красива, чтобы умирать. Глядя на её фото, я подловила себя на мысли, что забыла. Забыла, как красиво она улыбалась. Как ярко горели её глаза, когда она смеялась. Каким нежным был её голос. И с какой теплотой и заботой она укладывала меня спать, напевая колыбельные. Несправедливо, что её так рано забрали у нас. Мы с отцом молча стояли напротив памятника, и только ветер шелестел листьями деревьев неподалеку от нас. Мама спит в тихом и умиротворенном месте, это должно радовать, но все же лучше бы она была с нами. Я нагнулась и положила четыре лилии на каменную плету. Мысленно я еще раз прощалась с мамой, ведь не знаю, вернусь ли еще в России. Папа стоял рядом со мной. Сначала он был бледен, будто вспоминал день маминой смерти и похороны. Такое не забывается, нами лично проверено. Неожиданно, я заметила, как по папиной щеке бежит маленькая слезинка. Он быстро стер её и обратился ко мне: —Она была слишком молода и талантлива. —У нее должно было быть все еще впереди. — добавила я. —Да, но она успела оставить после себя кое-что более ценное. — проговорил папа и тихо добавил. — Она успела оставить тебя.

На этом время Москвы для меня закончилось.

Конец второго эпизода.