Что-то другое (3). Любовь зла

*** - Я рад, что вы приняли мое приглашение, сенатор Кирсагер. На Мерниоке тоже имелись роскошные рестораны, которыми можно было похвастаться перед инопланетным сенатором. "Виархама" являлся полной противоположностью "Арчелотто" - он был полон пространства и света, высокий потолок с колоннами уходил на головокружительную высоту и оттуда сквозь стеклянный купол лился естественный солнечный свет. Если погода не располагала, то солнце заменялось искусственным теплым освещением. Тонкие цветочные орнаменты и море живых цветов украшали этот "храм солнца". По залу скользили официанты, которые сами по себе были произведениями искусства - природы и стилиста. У всех были длинные прямые волосы, уложенные в особые прически, сколотые гребнями, носили они исключительно традиционные ваоловые паголе. Кир даже против воли засмотрелся на это нереальное видение. И Таремь, заметив это, тонко улыбнулся. - Это такая честь для меня, Таримаэле-орэ, - Кир, наконец, обратил свой взор на председателя Совета Мерниока и чуть склонил голову в церемонном поклоне. - Я еще раз хочу сказать вам, - начал Таремь, когда они уже уселись за столик и им принесли напитки, - что официальная позиция Мерниока не разделяет высказанное сенатором Рихаиэле отношение к Персилю. - Вы ошибаетесь, Таримаэле-орэ, - очень мягко ответил персилианин и председатель Совета в очередной раз подивился, как легко тот выговаривает обычно сложные для инопланетян имена. - Рихаиэле является диктатором внешней политики Мерниока и то, что он высказывает - более чем официальная позиция Мерниока. Не возражайте, сначала послушайте, что я скажу, - его тон все еще оставался мягким, а сам он производил поистине чарующее впечатление, хотя для мернлей он был слишком высоким и мускулистым, но в каждом его движении сквозила пластичная грация хищника, и ослушаться и перебить его было отчего-то почти невозможно, так что Таремь так и остался молча внимать, а еще припоминать все те, еще недавно казавшиеся фантастическими предположения, которые высказал ему Риель. - Я знаю, что вы до сих пор храните замкнутость вашей цивилизации, стараетесь обособить ее от других, считая влияние агрессии на мернлей тлетворным. Но это тупиковый путь, Таримаэле. Вечно оставаться в скорлупе у вас не получится. Жизнь меняется, цивилизации вокруг вас развиваются, в межпланетной политике возникают новые тенденции. И сейчас Федерация встала на путь интеграции. Остаться в стороне уже невозможно. До сих пор ваше взаимодействие с другими участниками Федерации поддерживал Рихаиэле, и именно благодаря ему с Мерниоком считаются, а не только потому, что ваши силы обороны самые мощные в известном нам обитаемом космосе. Но оборона и инкапсуляция не дает вам ни власти, ни влияния. Рихаиэле же поддерживает совместные проекты колонизации с Фарезаном, и Фарезан остается бесконечно должен ему на политическом фронте. Кроме того Рихаиэле занимается законотворчеством, оказывающим существенное влияния на Федерацию в целом. Он тот, кто сам задает тенденции. Если вы считаете, что он просто представитель Мерниока на внешней арене, как данность формальности того, что Мерниок все же член Федерации, то вы опять же ошибаетесь. Он соправитель Мерниока, и сейчас, в эпоху интеграции, имеет больше влияния и власти над Мерниоком, чем вы, Таримаэле. Вы лишь следите за порядком внутри, о вас почти никто в Федерации не знает. А имя Рихаиэле у всех на устах, в умах, каждый теперь вынужден учитывать его волю и интересы в своих делах. И если у вас хотя бы на секунду возникла мысль, что вам стоит только захотеть и вы сможете его отозвать - это иллюзия. У него реальная власть и в Сенате, и на Мерниоке. Без него вы не можете решить ни один внешний вопрос. Да, он формально не диктует Совету, но что Совет смыслит во внешних делах?! Вы сами сделали себя слепыми, и не дай вам неблагоразумие, остаться без ваших глаз и уст в Сенате! Таримаэле потрясенно молчал, он никогда не рассматривал ситуацию с этого ракурса. Ему всегда казалось, что Риель играет там в какие-то странные игры, мало касающиеся Мерниока... что им до рабства вообще? На Мерниоке даже не знают, что это такое и зачем оно существует в Федерации. Какой-то пережиток дикарских времен, какие-то посторонние инопланетяне, отличающиеся от животных на пару классов развития... Правда, пару дней назад он лично узрел, что в рабство попадают не только такие, и это открытие неприятно резануло по устоявшимся шаблонам. А проекты с Фарезаном? Благотворительность к многочисленному соседу... А теперь этот персилианин говорит... да говорит он примерно то же, что и Риель про него - только наоборот теперь про Риеля. И Таремь действительно был слеп, позволив продвигать все эти непонятные ему идеи о борьбе с рабством, считая, что это не может на что-то серьезно повлиять, а теперь у них все пространство Федерации контролируется полицией и уже высшая аристократия Персиля пострадала из-за нового законодательства и за это Мерниоку, возможно, придется отвечать. И самое ужасное, что в вопросе полиции он, Таремь, сам тоже поучаствовал - не без совета Рихаиэле, но ведь решение принимал он сам и тоже все казалось незначительным - выдать броню (не оружие же!) наивному новичку в делах космополиции... всего лишь благотворительность, а теперь Риель говорит, что у Кирсагера самый мощный корпус полиции, а значит и контроль над космическим пространством Федерации. И эти двое сцепились у него на глазах в Совете - но для мернлей было как-то немыслимо представить, чтобы их сенатор и персильский так откровенно делили власть. Потому что предмет, по мнению Таремя, вообще не стоил всех этих споров - опять же какая-то экспедиция к каким-то посторонним инопланетянам... какого-то неведомого тогла проникших на Мерниок и уже тихо и вежливо, но тем не менее предъявляющих претензии. И претензии эти почему-то озвучены Мерниоку, хотя мернли даже никогда никаких захватнических операций не проводили... а претензии явно звучат за бездействие. Вот оно почему в инкапсуляции, как выражается Кирсагер, отсидеться не получится. И как вся эта ситуация могла выйти из бездействия? Ответ один - пока они тут бездействуют, действуют другие. И Риель оказался прав со всеми своими непонятными до сих пор идеями - рабство в Федерации оборачивается злом даже для Мерниока, хотя мернли никоим образом его до сих пор не касались. Кир оценил молчание Таремя, с поистине гурманским наслаждением читая невероятно всколыхнувшийся спектр его ауры. Он дал всем этим оттенкам пробежаться по движениям души председателя Совета, столкнуться, смешаться, вылиться в выводы, закрутиться вихрем в его мыслях. - Так что каждое слово Рихаиэле - это официальная позиция Мерниока. И не просто Мерниока, это говорит сенатор Федерации, высшего органа власти нашего межпланетного содружества. - Вы говорите о тенденциях к интеграции, но Рихаиэле против вашей экспедиции, - Таремь уцепился за единственное возражение, которое смог придумать. - К моему величайшему сожалению, мой дорогой... оппонент, пал жертвой слухов обо мне. Не всем нравится то, что теперь я тоже задаю тенденции в развитии межпланетных отношений. Я прогрессист, а персилианам нелегко разрушать устаревшие устои. Но что плохого несет мое влияние? Прогресс, безопасность и расширение границ Федерации. Не волнуйтесь, Таримаэле-орэ, я намерен убедить Рихаиэле в чистоте своих намерений. Он просто не до конца осознает мои мотивы и потому полон подозрений. Не скрою, эти подозрения оскорбляют меня, но я так же знаю, чем они продиктованы. А, значит, знаю, как их преодолеть. Вам же, Таримаэле-орэ, я советую принимать большее участие во внешней политике Мерниока. И дипмиссия к Терре ваш шанс. Вы полноправные соправители с Рихаиэле, с вами он не может не считаться. - Мерниоком правлю не я. Совет. - Вне всякого сомнения, Таримаэле-орэ. Вне всякого сомнения. Только то, что выносить на этот Совет, решаете вы. А Рихаиэле вообще согласует свою политику с Советом, если это конечно не ваш внутренний секрет организации мерниокской власти? - Да, безусловно, он выносит на обсуждение... - Таримаэле даже фразу не договорил, потому что да, с одной стороны обсуждения имеют место быть, только диктует их всегда Риель. Совет слабо разбирается во внешних вопросах, а насколько властным и коварным в своих речах и намерениях может быть мерниокский сенатор он только вчера убедился. - Благодарю за обед, Таримаэле-орэ, он был великолепен, - Кир отодвинул пустую тарелку и улыбнулся. - Мне пора. У меня еще встреча с одним очень влиятельным сенатором. Мне тоже надо вынести на обсуждение много чего. Единственный мой шанс сохранить свои политические начинания, это все же убедить Рихаиэле, что экспедиция к Терре не несет угрозы Федерации. Вот такой из меня, беспомощный перед ним, тиран и узурпатор власти, - он снова улыбнулся и поднялся из-за стола, очень довольный рисунком ауры, которую он оставлял за председателем Совета Мерниока, еще недавно полагавшим себя всемогущим, по крайней мере на своей планете, а на чужих ведь по его мнению была так, какая-то суетная возня... Таремь проводил его долгим задумчивым взглядом. Вот как? Они еще и встречаются? Вечером? При том что Риель на Совете явно демонстрировал, что едва выносит его присутствие. Занятно. И так все странно, в голове не укладывалось. Таремь подозвал официанта и заказал себе хено, надо было успокоиться и обдумать без лишних эмоций. *** - Ну что ж, сегодня мы квиты. Я встречался с Таримаэле и интриговал против вас, мой дорогой сенатор. - Так вот, где был Таремь! Что ж, спасибо, мой коварный сенатор, - в тон Киру отозвался Риель, безмятежно валяясь на кровати, устроив голову на коленях париса, - вы оказали мне большую услугу, лорд Кирсагер. Таремь не мешал мне обрабатывать советников на весьма неформальной встрече сегодня. - И это я коварный? - Кир прямо-таки окунул его в волну искреннего восхищения. - Ну интриговал же против меня, задурив мне голову любовными признаниями. - Как жестоко, Риэ! - Впрочем, другого я от тебя и не ожидал, - невозмутимо продолжал мернль, тем не менее благосклонно принимая ласку чутких пальцев, массирующих ему кожу головы, - но Таремь одержим безопасностью Мерниока, интриговать против меня бесполезно. - Ты меня недооцениваешь. - И что? Думаешь, он сможет отозвать меня из Сената? - О, что ты! Я этого не переживу! Сенат станет невозможно скучен без тебя. - Тогда мне чрезвычайно интересно против чего именно ты интриговал? - Против твоей диктатуры Совету, мой дорогой сенатор. Им стоит научиться самостоятельности в решении внешних вопросов. - Моей диктатуры? Ты не перепутал меня с собой? - Отнюдь, Риель, отнюдь. Внешнюю политику диктуешь ты. И кто сегодня в очередной раз коварно промыл им мозги на якобы неформальной встрече? - Им просто это неинтересно, поэтому ее диктую я... ну, да, диктую, - признался Риель, чуть поворачивая голову, чтобы Киру было удобнее ее массировать. - Но если не я, то тут больше никто не станет заниматься столь агрессивным проталкиванием законопроектов. Мернли... они... они слишком оберегают свое душевное равновесие. А мне оберегать уже нечего. - Ну вот я и решил подогреть их интерес. - Что ж, это я могу понять. Им станут интересны твои проекты, им захочется принимать эти решения самим, ощущать, что они участвуют в жизни Федерации. И они перестанут слушать меня, а будут слушать тебя. Умно, - Риель внутренне улыбнулся, предвкушая новость про вето, если ему все-таки удастся это провернуть. - Благодарю, я старался. - Я только не понимаю, зачем ты мне все это рассказываешь? - он повернул голову в другую сторону, прикрывая глаза от удовольствия, когда пальцы касались кожи за ухом. - Не хочу ничего скрывать. С тобой я хочу играть в открытую. - Хорошо. Тогда ответь честно. Ты хочешь доступ к мерниокским технологиям и в этом цель экспедиции? - Ты уже задавал мне этот вопрос. - И ты снова на него не ответишь? - Отвечу. Да, я хочу обмена технологиями. - Обмена? - Да, у меня есть, что предложить Мерниоку. - Что? - Безопасный выход за пределы вашей цивилизации. - Ошейники? - Жестокие боги, нет! Как раз без ошейников. Ты меня иногда пугаешь, Риель. Хотя чудовище здесь вроде бы я. - Ты же видел нашу полицию. Наверняка видел, ты же с Мароакавой... общаешься. - О, что это?! Ревность? - Мернли не умеют ревновать. - И тем не менее я видел это в тебе не раз. Мне даже лестно. И если хочешь знать, я верен тебе, и по многим причинам. - Потому что не можешь другим показать свою суть? - Ее необязательно показывать при близких контактах, но с тобой я могу... по-настоящему. - Мы обсуждали обмен технологиями, почему мы вдруг говорим о сексе? - Лично я говорил о любви и верности. Но ты прав, вернемся к технологиям, мой биларитовый сенатор. - Даже не думай, что ты теперь можешь так примитивно меня отвлечь, я слишком хорошо тебя знаю. Кир улыбнулся: - Техника необязательно связана с чем-то материальным. Я способен создать определенный климат в Федерации, расширить границы вашего безопасного пространства. - Ты Искуситель, Кир. И ты действуешь, как Искуситель. И что тебе для этого нужно? Единоличная власть над Федерацией? - Нет, я могу получить власть более тонкими методами. Явная диктатура вызывает слишком много проблем и социального напряжения. - Ваша революция против парисов? - Да, не выносить уроков из прошлого глупо. - Кир, ты ужасно коварное чудовище, - Риель протянул руку и пропустил сквозь пальцы темные пряди его волос. - Мне нравится рисунок твоей ауры, - очень тихо и откровенно, будто затаив дыхание, сказал Кир. - О, этот поощрительный покой... о, и еще нежность... и вот особенно это ощущение доверия просто отвратительны! - Риель демонстративно скривился. - Неправда, мой прекрасный сенатор, - беззвучно рассмеялся парис и потянулся его поцеловать. *** Таремь еще некоторое время думал, что Кирсагер просто задумал настроить Совет в лице его, председателя, против упрямого мерниокского сенатора, мешающего его планам с дипмиссией к Терре. Но когда ему объявили, что сегодня на голосование выносится право вето для упомянутого сенатора, он с некоторым шоком для себя обнаружил, что все, сказанное Кирсагером ему за тем памятным обедом - правда. Когда-то Таремь, замечая излишнюю жесткость, порой даже доходящую до жестокости, в своем друге, испытывал лишь жалость к нему, считая, что это никогда не коснется внутренней политики Мерниока, а лишь дурно влияет на, и без того покалеченную, эмоциональную сферу Риеля. Что все это исходит из того, что Риель очевидно назначил виновными за гибель его лаенов персилиан и вымещает свою боль в работе. Внешнюю политику, пока она не ставила Мерниок в очевидную конфронтацию с другими расами Федерации, Таремь не считал такой уж важной - другие расы существенно уступали мернлям в техническом и культурном развитии и до сих пор варились в интересах исключительно своих планет, не касающихся Мерниока. Как и в какой момент все так быстро переменилось? И как дипмиссия... даже еще не дипмиссия, а всего лишь ее теоретическая возможность к какой-то еще более отсталой планете на задворках Галактики стала иметь такое значение? Да и какое, собственно, значение? Таремь остро осознавал, что не может сам разобраться в этом вопросе и действительно ничего не понимает в политике Федерации, и это было неприятно - ощутить свою беспомощность. И то, что Риель, напротив, не просто разбирается, но еще и способен задавать тенденции и даже оказывать существенное влияние на жизнь других планет, действительно оказалось правдой - стоило над этим поразмыслить. И сейчас каким-то волшебным образом деятельность всех этих планет, включая почему-то и эту загадочную Терру, стала влиять на жизнь Мерниока. И даже на местную власть... так как установление контроля федерального сенатора над внутренними решениями Мерниока до сих пор было чем-то невообразимым... и вот оно происходило на его глазах, подтверждая слова Кирсагера, и Таремь чувствовал себя растерянным. До сих пор от него требовалась лишь трезвость мысли, мудрость, организаторские способности... а вот как плести интриги или хотя бы противостоять им, председатель Совета Мерниока понятия не имел - у него просто не было такого опыта. И эта его растерянность, которую советники конечно же почувствовали, в противоположность уверенности Рихаиэле, еще больше подтолкнули их к решению за предоставление права вето сенатору. Риель ушел, подарив Таримаэле торжествующую улыбку и на прощание посоветовал не увлекаться тайными свиданиями с инопланетными сенаторами, а то Совету это может не понравиться, еще больше ввергнув председателя в растерянность. Как он узнал? Ведь не мог же ему Кирсагер рассказать? Это же не в интересах персильского сенатора. Значит, у Риеля есть еще какие-то возможности следить за ним? Это казалось бредом, но Таремь отчетливо ощутил, что он... боится их же собственного сенатора... хотя еще недавно почитал его другом и даже относился к нему покровительственно. *** Мик уже почти закончил свою смену, когда увидел высокий силуэт персилианина на фоне окна. Вот еще секунду назад он не замечал его, будто его и не было, а сейчас он четко вырисовался за дальним столиком. Землянин узнал его сразу - Кирсагер, сидит и пьет тэк с пирожными, как ни в чем не бывало. - Сиель, подмени меня, пожалуйста, - попросил Мик у напарника и направился к парису. - Добрый вечер, сенатор Кирсагер, - он присел к нему за столик. - Что вы здесь делаете? - получилось грубовато, но осознание того, что персилианин просто его использовал и пропал, добившись своего на Совете, не соизволив даже краткого сообщения за всю неделю кинуть, поднимало темные чувства у Мика в душе. - Пью тэк, ем пирожные, - невозмутимо ответил парис и сделал глоток из чашки. - Хочешь пироженку? - и улыбнулся, едва заметно обнажив кончики длинных клыков. - Понятно, извините за беспокойство, - Мик поднялся и попытался уйти, но ему не позволили, персилианин поймал его за запястье. - Присядь, - простое слово, сказанное мягким тоном, но ослушаться невозможно. Мик сел обратно, уставился в стол. Кирсагер налил тэка из кихия во вторую чашку - кстати, откуда он ее взял? Неужели Мик не заметил, что чашек изначально было две? Значит, он его все-таки ждал? - подвинул ее к терранину. - Мне показалось, вы не хотите со мной разговаривать, и я просто навязываюсь. - Чем ты недоволен, Микаэле? Я обещал тебе выступление в Совете Мерниока, и ты там выступал. А теперь я вижу, как полыхает в тебе обида на меня. Что не так? Этого тебе оказалось мало? Стоило попробовать потянуть за ниточки бытия на более высоком уровне и потом уже жизнь кажется бессмысленной без этого? - Вы еще говорили про мое участие в дипмиссии, - выпалил Мик, вскинув голову и глядя прямо в темные глаза. - Верно, говорил, что однажды могу предложить тебе участие. Но сначала надо организовать эту самую дипмиссию. - Разве еще есть сомнения? Ведь Совет Мерниока уже принял решение. - Это внутреннее решение Мерниока. Они не оглашали его перед Сенатом и ничего со мной не подписывали. Еще могут передумать, а уж Рихаиэле постарается, чтобы это произошло. О, он еще устроит мне настоящую войну! - Мику показалось, что в голосе персилианина проскочили мечтательные нотки и в голове отчетливо всплыли слова Мариля о том, что это их с Риелем игры. - У него есть основания настолько не доверять вам? - А у тебя есть основания спрашивать меня об этом? - в улыбке париса отчетливо сверкнули клыки. - Нет. Я сознаю, что я на самом деле никто и просто удачно подвернулся вам ради ваших целей. Я только не понимаю, зачем вы снова сюда пришли. Я не верю в такие совпадения. - Похвальная попытка скромности, граничащей с самоуничижением и неумело прячущей под собой гордыню. Но мне даже нравится - далеко пойдешь, если сумеешь правильно воспользоваться, так что это тебе, - в его пальцах возникла блестящая полоска шарт-карты, универсального носителя данных, распространенного в Федерации, когда надо что-то передать без оглашения контактов. - Что там? - Мик осторожно протянул руку и забрал шарт-карту из пальцев персилианина, он очень старался не коснуться, но отчего-то не получилось, между ними словно проскочил разряд, только не электрический, а чего-то, от чего по коже пробежала горячая искра. - Там информация, которую тебе нужно изучить, если ты хочешь в мою команду. Когда почувствуешь себя готовым сдать экзамен, позовешь меня. И я не имею в виду коммуникатор, это не засчитается. - А как тогда? - Как ты умеешь. Так же, как ты позвал капитана пиратов, сидя в рабском блоке. Так же, как призвал к себе обратно мерниокского сенатора, когда решил сбежать со своим дружком от бывшего покровителя. И, кто знает, может быть даже меня. Признавайся, рылся обо мне в сети? Имя Сирфаил тебе ведь знакомо. - Да, я интересуюсь политикой, насколько это возможно, через инфосеть. Но вы ошибаетесь, я ничего такого не умею. Это все просто... совпадения. - Что ж, значит, я ошибся в тебе, бывает, - Кирсагер пожал плечами и поднялся из-за стола. - Всего хорошего, Микаэле. Мик потрясенно уставился на шарт-карту в своей руке, тщетно пытаясь уложить в голове весь этот безумный разговор. Но тут на его плечо легла ладонь Кирсагера, персилианин наклонился прямо к его уху и вкрадчиво заговорил: - Ладно, даю поблажку. Можешь для начала потренироваться на уже знакомом объекте. Позови снова своего капитана пиратов. Тогда можешь связаться со мной по коммуникатору. И это в наших общих интересах, Микаэле - нашей дипмиссии нужен навигатор. У твоих сопланетников сложности в распознавании звездной карты после смещения. Так что навигатор, да еще и умеющий водить корабли по звездам, здорово облегчил бы нам задачу, - Кирсагер отстранился и прошел мимо, а до Мика внезапно дошло... - Вы что, не знаете, где он?! - он резко обернулся, но не нашел глазами высокую фигуру темноволосого лорда, хотя мог поклясться, что тот не мог успеть дойти до выхода из кафе. *** Мик так и сидел, вертя в пальцах шарт-карту, пока не ощутил знакомое присутствие. - Привет, - Окава обнял его и чмокнул в щеку. - Что с тобой? - нахмурился мернль, ощутив смятение терранина. - Кирсагер снова приходил. - Мик, если он тебе нравится, то все в порядке, ты можешь пригласить его... - Окава присел рядом. - Нравится?! Кирсагер?! Нет! Он меня пугает! - Мик даже развернулся к мернлю. - Пугает? Да, наверное, я понимаю, он слишком властный... - Не в этом дело, он... Знаешь, у нас есть легенды о дьяволе... это такое антропоморфное воплощение абсолютного зла. - Абсолютное зло? Разве такое бывает? Ведь если оно абсолютно, то оно причиняет зло и тому, кто его делает. Тогда зачем ему это делать? - задумчиво подытожил Окава и подтянул к себе чашку, оставленную парисом. - Из ненависти, например, - слово "ненависть" землянину пришлось произнести на фарезанском, на мерниокском был аналог, который переводился скорее как "непереносимость". - Такое саморазрушительное чувство, когда тебя кто-то настолько ужасно обидел, что дальше ты уже не можешь и не хочешь жить, но свои чувства ты переносишь на обидчика - и уже не хочешь, чтобы он жил. - Тебя тоже так обидели? - Окава отставил чашку и обнял терранина за плечи. - Не надо, тебе будет больно, - Мик попытался высвободиться. - Раз уж я завел этот разговор, мне и разделять последствия, - Окава лишь крепче стиснул объятия. - Да, меня так обидели, - произнес Мик и понял, что на самом деле эта давняя обида уже потускнела и не вызывала тех острых чувств, о которых он говорил Окаве. А еще он понял, что не все мернли избегают чужих отрицательных эмоций. - Тот пират, что забрал тебя в рабство? - Нет, - а вот другие острые чувства были все еще живы и он почувствовал обратный отклик недоумения от мернля, - тот пират его убил... убил того, кто меня обидел. Избавил меня от необходимости ненавидеть. - Ты по нему тоскуешь, - чуть удивленно сказал Окава. - Я всегда чувствовал твою тоску, но думал, что она по дому. - Да, тоскую, Мариль никак меня не вылечит, - грустно улыбнулся Мик. - Он говорит, что это патологическая привязанность. Синдром пленника. И что со временем я научусь нормальным чувствам и отношениям. С вами. - Кирсагер не может быть абсолютным злом, - вдруг заявил Окава. - Он влюблен. Разве абсолютное зло может любить? - Влюблен? В кого? - изумился Мик. - Не знаю, но там, на яхте... я это понял. Даже не почувствовал, он не дает проникнуть в свои чувства, просто понял. Может, пойдем? От тоски лучше спасаться вдвоем, а еще лучше втроем - заедем за Марилем. *** - Риэ, - Кир обнял мернля, как только он шагнул в гостиную, вернувшись с заседания Совета. - Мм, - Риель даже не смог ничего членораздельно ему ответить, такие приятные эмоции окутали его теплым коконом, так что он даже уже не мог отличить, где их смешавшиеся эмополя, а где ментальные крылья париса. Кир стал целовать его по волосам, тереться щекой о висок, но все так медленно и не переходя ни к каким активным действиям, что через некоторое время Риель все же очнулся: - И что ты еще сделал сегодня? Таремь вроде был со мной... и Совет... - Тогда, что ты сделал, должен спрашивать я, - Риель почувствовал, что парис улыбнулся. - Но что-то случилось? - Мне пора улетать. - Когда? - Риель все понял и перестал подозревать, что он что-то упустил. - Завтра утром. - Сегодня наша последняя ночь, - мернль чуть отстранился и заглянул Киру в лицо. - Не последняя, Риэ, - но тоска уже растекалась в их эмополе. - Я же не улетаю на другой край вселенной. - Следующее заседание Сената через три месяца. - Ммм, ради тебя я могу придумать повод, чтобы собрать внеочередное. - Надеюсь, ты шутишь. - Я тоже, - Кир широко улыбнулся, сверкнув мариниевыми клыками. - Чудовище, - прошептал Риель безнадежно влюбленным тоном. - Я выкрою время и прилечу на Мерниок. И ты тоже можешь прилететь ко мне, я тебе даже полицейский эскорт выделю, твой транспорт встретят у границ вашей звездной системы. - На Персиль? - И на Персиль тоже, но сейчас я буду чаще бывать на базе дипмиссии. Мы уже обустраиваемся на удобной планете в необитаемой звездной системе, она находится примерно на одинаковом расстоянии от всех участников. Я тебе пришлю всю информацию. - И, конечно же, это будет дополнительной рекламой тебе и твоей дипмиссии, что мерниокский сенатор все же посетил вашу базу. - Ну, ты же должен присматривать за коварным узурпатором, разве нет? - Кир выдал свою фирменную полную коварства улыбку. - Я даже не могу сейчас разобраться в твоих мотивах, несмотря на то, что мы так глубоко увязли друг в друге, - Риель сощурился. - Ты сам хотел совмещать приятное с полезным. - Кстати, ты оказался прав. - В чем именно? Риель не сдержал усмешки, ощутив, как Кир, очевидно, напрягся после его слов: - Насчет моего диктата Совету. Сегодня Совет выдал мне право вето на свои решения, так что веди себя хорошо, узурпатор. - Да, недолго Совет был моим, этого следовало ожидать, я же знал, насколько ты серьезный противник. И ты восхитителен! - Кир поцеловал его и на некоторое время они оба забыли о политике, но, в конце концов, парис все же вспомнил. - Подожди, если я буду вести себя хорошо, Мерниок все же будет участвовать в дипмиссии? Ты не отзовешь... - Не отзову. Мне нравится идея о безопасном пространстве для мернлей в границах Федерации. И тем более нравится, что я точно знаю, что ты хорошо понимаешь смысл этих слов для нас. В ответ ты мне тоже поможешь с изменением режима на Мерниоке. Инкапсуляция не доведет нас до добра. Сколько еще мы сможем оставаться самой технически развитой расой в известном нам обитаемом космосе? Возможно, и в этом ты прав - однажды к нашим границам явится эскадра мстителей и они не станут разбираться, кто относится к пиратам, а кто просто сидел и смотрел на это сквозь пальцы. Я не считаю, что это такое уж вероятное развитие событий, но все равно заставляет задуматься. - Хорошо, я тебя понял. Ты уступаешь мне, но при этом сажаешь на поводок. Ты приручил чудовище, мой прекрасный сенатор. Во всех смыслах. И я тебя люблю... - Я не уступаю, я разрешаю, - Риель выдержал многозначительную паузу, глядя в глаза любовнику, - Мерниоку участвовать в общефедеральной экспедиции. Это будет хороший шаг к разрушению нашей изоляции. Конечно, Мерниок будет участвовать с определенными ограничениями и под моим присмотром. Так что да, я прилечу на твою базу, - пообещал он и поцеловал париса сам. *** Доктора сегодня даже ждать не пришлось, он немедленно схлопнул все плававшие вокруг него экраны и сообщил, что он готов ехать домой прямо сейчас. Они все уместились в машину Окавы, а машина Мариля когда-нибудь доползет до дома на разрешенной для беспилотного движения скорости. - Хм, от тебя сегодня очень интересный эмоциональный фон, - заметил Мариль, подныривая рукой под локоть терранина, прижимаясь чуть теснее и устраивая голову у него на плече. - Кирсагер сегодня снова приходил. - Мм, ты снова будешь выступать в Совете? Или уже в Сенате? - Нет, он предлагает подумать об участии в дипмиссии к Терре. Всем нам - втроем, - осторожно сообщил Мик, про шарт-карту он говорить своим лаенам не собирался и эта маленькая тайна отчего-то приятно грела душу. Кирсагер не высказывал прямо, что об этом не стоит распространяться, но если Мик хотел в команду, то это было естественно... первые проявления верности и причастности к тому, кто готов его оценить. - И ты хочешь полететь? - Мариль чуть приподнял голову от плеча терранина и заглянул ему в лицо. - Я хотел бы поучаствовать, да. Не насовсем там остаться, но это ведь историческое событие для моей планеты... А ты же ксенопсихолог, тебе это может быть профессионально интересно. - Да, и меня Кирсагер тоже уже звал, - откликнулся Окава от водительской панели. - Космос это не океан, - заметил Мариль, явно поддразнивая лаена. - Но тоже стихия, - улыбнулся Окава. - И почему не океан? Если подумать, то это огромный безбрежный океан пустоты с островками цивилизации. - Ну тогда я с вами, - Мариль сел прямо. - Вас же одних нельзя оставлять! - Да-да, твой врачебный долг не оставлять своих душевнобольных любовников на произвол космоса, - рассмеялся Окава. Мик тоже улыбнулся, вообще-то он знал, что Мариль думал об участии в дипмиссии и раньше. *** А потом весь вечер Мик ловил от своих лаенов флер взбудораженных эмоций, предвкушения чего-то необычного от предстоявшей авантюры, в которую они все уже почти решили ввязаться. Это предвкушение рикошетило по их эмоциональным полям и наверняка и от Мика с его тайнами доставалось. И, проклюнувшаяся было, тоска ушла, потому что вот она его семья - готовится к приключениям и приключения эти совместимы с его планами и амбициями, и не надо ничем жертвовать, можно просто жить, делать карьеру, пускаться в авантюры и при этом оставаться вместе, любить и быть любимым... без него. А вечером, когда они легли в постель, мернли прижались к Мику с обоих боков и он понял, что оба они обнажены и спать пока явно не собираются. Окава навис над ним и накрыл его губы требовательным поцелуем, а его руки тут же полезли под ночную тунику, лаская соски и поджигая нервы острыми искорками, как умели только мернли. Он забросил ногу Мику на бедро и заставил раздвинуть ноги - Окава вряд ли понимал значение этого жеста для землянина, но был в курсе, что это вызывает дополнительное возбуждение. Мик огладил ладонями его широкие плечи и потянул его ближе на себя, заставляя вжимать себя в постель. Доктор тоже не остался в стороне, и Мик ощутил его губы и язык на своем животе - Окава плотно зафиксировал собой землянина на постели, но все что ниже пояса оставил открытым их третьему любовнику и осознание этого плеснуло волной возбуждения. Обычно мернли сосредотачивали свое внимание в районе пупка и умели извлекать из нервов, близко подходящих здесь к коже, совершенно невероятные ощущения, но в этот раз Мариль снова стал спускаться ниже. У Мика бешено забилось сердце, в голове ярко вспыхнули воспоминания их последнего опыта, с мернлями он вроде уже привык переключаться на другие ощущения, но сейчас возбуждение томительно остро запульсировало в члене. Окава словно почувствовал, что надо сделать, и чуть согнул ногу, вжимаясь коленом землянину в пах. Мик одобрительно застонал ему в рот, а правой рукой нашарил голову доктора, зарылся пальцами в пушистые волосы, нашел его ухо и стал водить по кромке чувствительной заушной ямки. Ему ужасно хотелось толкнуть Мариля ниже, член отчаянно жаждал внимания, но Мик просто не мог этого сделать и умоляюще ласкал мернля по эрогенным зонам возле ушей. А Мариль выписывал круги языком все ниже, но уловив в эмополе, что ласка уже ярко окрашивается мучительными ощущениями, наконец сомкнул губы на члене землянина. Мик отчаянно вцепился в плечо Окавы, подаваясь бедрами навстречу Марилю и сжимая его волосы другой рукой. Окава не выдержал, ощущая целую бурю в эмополе, и разорвал поцелуй с любопытством уставившись на то, что там делает Мариль. Мик тоже как загипнотизированный смотрел как мернль вбирал его член все глубже в рот, землянин даже волосы ему от лица убрал, беспорядочно гладя кончиками пальцев по вискам и вокруг ушей, а сам тяжело, прерывисто дыша. Он услышал, как Окава втянул воздух сквозь зубы и переполз ближе к Марилю, потерся об его плечо щекой, слегка сбивая с ритма, накрыл ладонью его руку, упирающуюся землянину в бедро и стал ее ласкать, проникая между пальцами и одновременно гладя и Мика по ставшей необычайно чувствительной под ладонью мернля коже - еще сильнее переплетая их эмополя, но этого ему показалось мало и он залез на Мариля сверху, прижавшись к его спине всем телом, стал целовать по шее и полез языком за ухо, встретившись там с пальцами землянина и облизав и их. Мариль открыл заушную ямку, сбился с ритма и застонал прямо с членом во рту. Мика прошивало острыми молниями возбуждения, пока он смотрел на двух своих любовников и даже то, что Мариль сейчас не мог как следует сосредоточиться на минете его не слишком огорчало, ему прилетало от ощущений Мариля... нет, там их поля с Окавой уже так перемешались, что это было общее их удовольствие друг от друга и оно рикошетило от возбуждения землянина. Просто контакт с Марилем у них с землянином сейчас был глубже. Мик старался остановить свое воображение... но к счастью мернли мыслей не читали, только эмоции, а эмоции от того, что он представлял полыхали ярко и горячо... Мариля изящного и хрупкого с виду, с членом во рту, накрывала более физически развитая фигура Окавы и Мик не мог отделаться от фантазий, как тот раздвигает членом ягодицы доктору, жадно трется в ложбинке и входит в его тело. Хотя, на самом деле, Окава тонкими щупиками лаеса обвивал выступающие позвонки на пояснице своего лаена, заставляя нервные корешки предельно возбуждаться и повышать чувствительность настолько, что это было почти как войти в прямой контакт с нервной системой. Там, вдоль позвоночника, тоже были контакты, они не давали такого полного слияния, как лаес, когда мернли становились единым телом, но все ощущения Мариля стали ему доступны очень ярко. А тот снова поймал ритм, заставив Мика кусать губы и постанывать, Окава просунул руку под горло Мариля, погладил по подбородку, по припухшим губам, трудящимся на члене землянина, задел пальцами мокрый от слюны ствол и, ощутив острую вспышку удовольствия в эмополе, стал уже целенаправленно его ласкать, постоянно встречаясь с губами доктора и переключаясь то на них, то снова на член, а иногда удерживая лицо любовника в захвате пальцев и управляя ритмом. Мик задохнулся от ярких ощущений и от невероятно возбуждающей картины перед глазами, дополненной его извращенным воображением мыслями о том, что Окава одновременно вбивается в прижатое им к постели изящное тело доктора. Возбуждение подхлестывало еще и явное чувство, что Мариль получает удовольствие от всего этого. Найти в себе силы воли, чтобы оттолкнуть Мариля Мик не смог, выгнувшись на постели и кончив глубоко ему в рот. Мернль закашлялся, и Окава тут же приподнялся, освобождая его. - Ох, прости-прости, - запричитал Мик, тоже подаваясь к нему и чувствуя, что его сейчас порвет от противоречивых эмоций - вины от причиненных им неприятных ощущений и от того как его еще накрывает отголосками возбуждения и только что пережитого оргазма от вида вытекающей изо рта Мариля спермы. - Офххххе, - выдохнул Окава, тоже словив эти отголоски в эмополе и резко сгребая в объятия обоих любовников, чтобы увеличить контакт. Закончилось все совершенно непотребным поцелуем на троих с терпким привкусом спермы. Мик уже по опыту знал, что они еще не закончили - Окава с яростной страстью стал покрывать поцелуями тело Мариля, одновременно крепко сжимая в своей ладони руку Мика, хотя для землянина руки не были настолько эрогенной зоной, как для мернлей, но Окава все равно пытался вовлечь третьего из их союза в то, что сейчас происходило между ним и Марилем. И хотя Мик уже не ловил острого сексуального возбуждения, удовольствие от того, что двое его лаенов практически слились прямо на нем друг с другом он тоже получил - через объединенное экстраэмополе мернлей и физический контакт от достающихся ему поцелуев и ласк ставшего единым четырехрукого существа. Это было странно осознавать, насколько эти двое поглощены любовью друг к другу и, в то же время, Мик им тоже важен и нужен, и они хотят этой своей любовью с ним делиться.