Желание

— Скажи нам, — спрашивает Люцифер, глядя Дино в глаза, — чего ты жаждешь больше всего на свете? Всё это началось со взгляда. Одного неаккуратного взгляда. Шепфа свидетель, если бы не чёртов случайный взгляд, ничего бы этого не случилось. Они с Ости сидели вдвоём у фонтана, и она болтала о чём-то, скрашивая тишину. Люцифер не слушал. Звук её голоса время от времени возвращал его в реальность, напоминая о том, что нельзя утопать в болоте своего разума. Ости всегда много говорит, но никогда не требует ответа — это то, за что Люцифер ценит её. Иногда Ости заносит (например, когда ей на глаза попадается Непризнанная), и тогда приходится всё-таки затыкать её, но это мелочи. Люцифер воспринимает Ости как красивый фоновой шум, и это, пожалуй, меньший из его грехов. — И тогда ангел Фенцио… Ха-х, представляешь, что он сделал? Дал ему затрещину! Прямо при всех! О Сатана, кто из них ещё больший придурок: отец, позорящий сына у всех на глазах, или сын, молча сносящий всё это… Люцифер помнит, как в ту секунду, когда Ости произнесла эту фразу, у него на секунду перемкнуло в голове. Родители Ости — высшие демоны, и это значит, что она росла, не зная печали. Родители Люцифера — Сатана и неизвестная демоница, верхушка ада, и он рос, зная, что за любой промах ему придётся отчитываться перед тираном-отцом. Родители Дино — чёрт знает кто и бывший престол, потерявший должность и власть в результате каких-то ангельских интриг. У ангела Фенцио на его противной морде написано, что у него не всё в порядке с головой, но Люцифера это никогда не беспокоило — что ему, сыну Сатаны, до школьного учителя и его заморочек? У Фенцио над ним меньше власти, чем у людишек над солнцем: они могут думать о себе что угодно, но стоит замахнуться так высоко, и сразу сгорят крылышки. Но как святоша Дино терпит своего папашу — это вопрос. Никогда не идёт ему наперекор, молча терпит все заскоки и продолжает стараться, стараться… Какая же мерзость. Всю свою жизнь Люцифер жил с мыслью, что ему нужно стать сильнее, чтобы свергнуть отца. Это почти мечта, но вот только демоны не мечтают. А на что надеется ангелок? Слишком идеальный. Мерзость. Люцифер помнит, как подумал об этом, а в следующее мгновение обернулся и наткнулся взглядом на презабавную картину: как Непризнанная перевязывала свои длинные космы лентой, запуталась, и лента выскользнула из пальцев; стоящий рядом Дино подхватил ленту в то же мгновение, тихо рассмеялся и заплёл волосы девчонки сам. Непризнанная рассмеялась тоже и чмокнула его в щёку. Дино мягко улыбнулся ей в ответ. Вот этот взгляд и был решающим. Люцифер не мог побороть собственные чувства, вдруг заполонившие его изнутри: как можно быть настолько отвратительным и настолько восхитительным одновременно? — Вставай, — скомандовал он мгновенно замолкнувшей Ости, — развлечёмся. Она послушалась его беспрекословно. В её отзывчивости всегда чувствовалось что-то ещё, что-то, что Люцифер игнорировал раньше; что-то, о чём он не собирался думать и сейчас. Непризнанная первая заметила их приближение. Сразу нахмурилась, сложила тонкие ручки на груди и вышла вперёд, словно готовая сама защищать своего дружка. Люцифер только ухмыльнулся её жестам: ему нет никакого дела до неё сейчас, может выставлять себя на посмешище сколько хочет. Дино мягко коснулся ладонью плеча Непризнанной, пытаясь успокоить, и взглянул на них с Ости с недовольством. — Что вам нужно? — почти грубо. Какой он смелый, когда дело касается Непризнанной. — Хочешь запретить нам ходить здесь, ангел? С каких пор я не имею права подходить к вам? — Мы не собираемся выслушивать тебя, — вступилась Непризнанная. — Дино, пошли… — Тебя никто не просил открывать рот, — усмехнулась Ости. — Ты всё за него решаешь, Непризнанная? Как удобно. — Не слушай их, Вики, — Дино приобнял девчонку за плечи, и они правда собрались уходить. — Пошли. — Не так быстро. Люцифер схватил ангела за руку и грубо дёрнул к себе, давая понять, что так просто им уйти не удастся. Если он решил, что они с Ости развлекутся сейчас, значит, так и будет: нежелание святош вступать в конфликт заботит его в последнюю очередь. Люцифер поднял руку и вцепился пальцами в подбородок ангела, заставляя его повернуть голову, и поймал взгляд голубых глаз своим. — Для начала… скажи нам, чего ты жаждешь больше всего на свете? Вот так всё к этому пришло. Люцифер уверен в том, что ангелу нечего скрывать: у таких, как он, просто нет ничего постыдного за душой. Белый и чистый, никак иначе. Ему просто хотелось услышать что-то вроде “хочу, чтобы Вики поцеловала меня” — потому что невозможно так старательно обхаживать девицу, не надеясь на то, что она опустится перед тобой на колени, чтобы сделать приятно. Или, в случае Дино, просто не поцелует. Вряд ли он мечтает о большем. Вряд ли вообще знает о большем. Последняя мысль заставляет Люцифера снова ухмыльнуться. Он смотрит на лицо Дино, на то, как мутнеют его голубые глаза, поддаваясь дьявольским чарам. Люцифер не так давно открыл в себе эту способность, но она срабатывала каждый раз, доставая наружу все потайные желания. О, этот непередаваемый момент, когда взгляд жертвы становится совсем пустым, и она теряется где-то в мире своих грёз, представляя что-то недосягаемое, что-то великолепное, что-то настолько желанное… — Оставь его! — кричит Непризнанная, дёргая Люцифера за руку. — Ты, — произносит одновременно с ней Дино тихим-тихим голосом, смотря на Люцифера. — Ты мне нравишься, я думаю о тебе. Каждый раз, когда я вижу тебя, я хочу коснуться тебя, у меня сбивается дыхание, и я не могу… — Дино?.. — бормочет девчонка, ошалело хлопая глазами. — О Сатана, — так же тихо отзывается удивлённая Ости, — отец убьёт его, если узнает. Люцифер отшатывается, ощущая себя так, словно его окунули в холодную воду. Он прерывает зрительный контакт, и Дино тут же приходит в себя. В голубых глазах ангела — смесь обиды и страха, он смотрит то на Непризнанную, то на Люцифера, открывая и закрывая рот, но не в силах вымолвить ни слова. — Оставь признания на потом, ангелок, — находит в себе силы на злую усмешку Люцифер. После все четверо молчат. Непризнанная первая приходит в себя. Её взгляд ожесточается, она смотрит на Люцифера с таким непередаваемым презрением, будто навсегда разочарована в нём. Люцифер оглядывается, чувствуя себя как никогда бессильным. Дело не в девчонке, дело в ангеле. Минуту спустя двор пустеет. Едва слышно шелестят заколдованные деревья с цветными листьями, откуда-то совсем издалека раздаётся смех. Приятный и прохладный ветер касается лица, отрезвляя. Идиллию прерывают лишь силуэты сбегающих Дино и Вики. * * * — Ты вовсе не обязан отвечать на его чувства, любым образом, даже снова говорить об этом… — Отстань! — огрызается Люцифер, отталкивая жмущуюся к нему Ости. — Без тебя разберусь. Он снова прикладывается к стакану с глифтом, потому что уж в чём люди точно правы, так это в том, что алкоголь — лучший помощник, когда проблема заключается в делах сердечных. Люцифер собирается напиться и забыть о произошедшем. Он понятия не имеет, почему это неожиданное признание так подействовало на него, и не собирается разбираться в этом. — Как знаешь, — Ости хмурится, — я хотела помочь. — Лучше помоги себе, — с чувством произносит Люцифер, наслаждаясь выражением обиды на её лице. Теперь не только ему плохо. Ости уходит, оставив его наедине с глифтом и собственными мыслями. Взрывное сочетание. В самом деле, почему всё это настолько беспокоит? Что Люциферу до любви одного из ангелов, пусть даже это не просто ангел, а чёртов Дино — главный конкурент с малых лет, единственный из всей этой школы, с кем можно соперничать более-менее на равных. Он всё равно всегда проигрывает, но главное — сама конкуренция. — Эй, — Люцифер окликает одного из демонов, сидящих за одним с ним столом. Стакан пуст, и это плохо, — сбегай за выпивкой. Возможно, дело в том, что это признание просто развязывает руки. Любовь — это, в первую очередь, слабость. Возможно, дело именно в этом. Возможно. Люцифер запрещает себе сомневаться. * * * Он напивается. Почти в хлам, но уходит из заброшенного поезда всё равно на своих двух, взглядом убивая любого подхалима, пытающегося хотя бы намекнуть на сопровождение. Доводить до комнаты сына Сатаны?! У них вообще страх отрубило или что?! Люцифер возвращается в школу. Проведённые на свежем воздухе минуты нисколько не помогают, скорее наоборот — теперь, когда он остался совсем один, глифт начинает делать своё грязное дело, подкидывая идиотские мысли, которые никогда бы не пришли к нему в трезвом состоянии. Сходи к нему. Люцифер заходит на территорию школы и идёт в сторону жилых комнат. Сходи к нему, ты же хочешь этого, хочешь поговорить. Люцифер поднимается по лестнице и идёт в сторону крыла демонов. Он один из немногих, кто живёт без соседа, поэтому его комната в самом конце коридора, дальше остальных — самая большая и единственная, которая закрывается на замок. Ни у кого нет привилегий? Ага, конечно, ни у кого, кроме сына Сатаны. Ещё немного. Дверь уже где-то впереди. — Люцифер? Люцифер сжимает зубы и чертыхается. Он резко и громко ударяет кулаком о стену. — Не шуми! Все уже спят. Твоя взяла, чёртов глифт. Люцифер не собирается оправдываться ни перед кем: ни перед собой, ни перед кем-либо ещё. Он правда был готов просто уйти в комнату, не натворив перед этим ничего, но кто же виноват, что именно сегодня патрулирует коридоры грёбаный святоша Дино, и кто же виноват, что именно сейчас он решил зайти к демонам? Никто. На всё воля Шепфы, и сейчас Шепфа хочет, чтобы Люцифер хорошенько развлёкся. — Заставь меня, — он оборачивается и пробегается по ангелу оценивающим взглядом. — Если сможешь. Дино стоит неподвижно, словно статуя, в своём белоснежном костюмчике, хмурый и напряжённый. Он смотрит прямо на Люцифера, но не решается подойти ближе. Ну-ну, наивное создание. Люциферу совсем не сложно подойти самому. — Или ты способен только болтать, ангелок? По лицу Дино видно, что он хочет как можно скорее уйти и уже не рад, что позвал Люцифера. Но поздно жалеть. Когда пьяный демон надвигается на тебя со всей своей нескрываемой мощью, то только и остаётся, что стоять и ждать неизбежного. Чужая слабость развязывает Люциферу руки. Не то чтобы они вообще были связаны. Он и так может делать всё, что захочет. — Уже не такой смелый, как обычно, — усмехается Люцифер, останавливаясь на расстоянии шага от Дино. — Любовь — мерзкая штука, правда? Если Дино и собирался ответь, то давать ему такую возможность Люцифер не намерен. Он толкает ангела к стене, прижимая к ней своим телом. Чужая энергия ощущается приятным покалыванием, но она почти незаметна — слишком сильна его собственная. По лицу Дино видно, что он тоже ощущает её, тёмную и сбивающую с ног. Губы Люцифера трогает кривая улыбка, которую почти можно принять за довольную. — Лучше, чем хилая Непризнанная, да? — шипит он Дино на ухо. — Знаешь, что ещё я делаю лучше? Люцифер зарывается пальцами в светлые волосы, заставляя Дино запрокинуть голову, и без предупреждения впивается в его губы своими. Поцелуй выходит грубым и горьким, с привкусом недавно выпитого глифта. Люцифер сминает чужие губы своими, дурея ещё сильнее от того, как непривычно всё это: мягкость, смешанная с силой, и ангельское спокойствие. Он не ждёт ответа, понятия не имея, целовался ли Дино с кем-либо до него, уверенный, что и так останется в его памяти лучшим. Но когда Дино всё же приоткрывает губы и льнёт ближе, Люцифер даже не удивляется. Вот что скрывается за невинной ангельской душой, да? Они целуются прямо посреди коридора, не заботясь о том, что кто-то может увидеть их — так глупо и не похоже на них. Дино цепляется за его плечи, Люцифер продолжает сжимать пряди его волос. От взаимных прикосновений их энергии словно переплетаются — и кто только сказал, что ангелу и демону нельзя быть вместе? Почему тогда это ощущается так правильно, будто пустоту внутри наконец-то заполнили чем-то, добавив целостности? Чёртовы ангелы. Глифт играет с Люцифером злую шутку: он всегда готов к нападению в нормальном состоянии, но сейчас мозг затуманен выпивкой и этой близостью. Поэтому Люцифер упускает момент, когда Дино неожиданно отстраняется и отталкивает его от себя. Люцифер ударяется спиной о соседнюю стену — удар действительно сильный. — Что бы ты себе ни выдумал, — тихо и спокойно произносит Дино, — я не в отчаянии, даже не близко. Люцифер вскидывает бровь в немом вопросе. Он собирается подойти снова, но на этот раз слабенькая ангельская энергия ощущается несокрушимым ураганом, готовым ударить в любой момент. Люцифер озлобленно скалится. Ну надо же, кто-то показал зубы. — Ты любишь меня, — выплёвывает он. — Ты сам сказал это. Я даю тебе то, чего ты хочешь. Где мои слова благодарности, пернатый? — Да, я люблю тебя, — Дино произносит это так легко и уверенно, как могут только ангелы — с непоколебимой уверенностью в своих чувствах, с принятием и смирением. Только ангелы не могут ненавидеть себя за любовь. — Люблю тебя за твою силу и уверенность, за умение бороться и идти вперёд. Ты очень ярок, Люцифер, это невольно притягивает всех. Даже если я полностью осознаю то, что ты мой конкурент и вечный соперник, я… в глубине души, я восхищаюсь тобой. Люцифер молчит. Больше всего ему сейчас хочется заткнуть ангельский рот (ещё одним поцелуем), чтобы не слушать всё это. Но Дино продолжает: — Дело не в твоём теле или в физической привлекательности. Любовь — это о том, что внутри тебя; о том, что, возможно, ты сам не можешь разглядеть в себе. Это… другое. Для нас, ангелов, это другое. Я бы хотел коснуться тебя, давая понять, что буду рядом, чтобы поддержать, что бы ни случилось. И я люблю тебя, потому хочу, чтобы ты обрёл душевное спокойствие, Люцифер. Но не похоже, чтобы ты сам хотел этого. Я думаю, тебе нужно разобраться в себе для начала. Или позволить кому-нибудь помочь тебе разобраться. Дино улыбается, всё так же спокойно и уверенно, пусть и с ноткой грусти. Люцифер пытается разобраться в своих желаниях: ему хочется поцеловать ангела или выкинуть его из окна за то, что посмел усомниться в нём? Всё вместе, одновременно. Что Дино вообще возомнил о себе… — Думаешь, что понимаешь меня? — шипит озлобленно Люцифер. — Нет. Совсем нет. Но я правда хотел бы. Дино поправляет свои растрепавшиеся волосы, снова собирая их в хвостик. Люцифер смотрит, злясь и на него, и на себя. Грёбаные ангелы, грёбаные всепонимающие ангелы. В адское пекло их удушающую доброту. — Спокойной ночи, Люцифер, — произносит Дино. И всё же срывается. — Знай, что я всё равно буду рад поговорить с тобой, если ты захочешь. Я всё же… правда безумно в тебя влюблён. Он уходит, не оборачиваясь, оставляя Люцифера в этом пустом коридоре. Неожиданное, непривычное спокойствие перемешивается с жуткой яростью. Люциферу ужасно плохо. Люциферу чёртовски хорошо. Это безумие, но это безумие ему почему-то нравится. О, Дино может не сомневаться, они ещё поговорят об этом. И даже не один раз.