Незваный гость

      Глубокая тишина, царившая в монастыре Водных каштанов, была нарушена звуком неспешных шагов вернувшегося с рисовых полей Се Ляня. Юноша, утомлённый тяжёлой работой под лучами палящего солнца и сбором различной никому не нужной рухляди, опустил объёмный мешок возле стола и, даже не удосужившись снять верхние одеяния, растянулся на потрёпанной циновке, служившей ему кроватью. Его напряжённые мышцы постепенно расслабились, даруя желанное облегчение всему телу, а частое горячее дыхание выровнялось. Внутри стояла духота, разбавляемая спасительными дуновениями летнего ветерка, что влетал в приоткрытую подгнившую дверь и приносил с собой успокаивающий запах свежескошенной, сочной травы.       Прошло около четверти часа, когда снаружи монастыря Водных каштанов послышались странные звуки, потревожившие начавшего погружаться в сон Се Ляня. Грабители? Вряд ли кому-нибудь, оказавшемуся перед покосившимся, невзрачным сооружением, придёт в голову, что там есть чем поживиться. Поднявшись с циновки, Се Лянь, стараясь создавать как можно меньше шума, лёгкой поступью подошёл к двери и снова прислушался. В монастыре повисла тишина; только разбушевавшийся ветер играл в догонялки среди крон изумрудных деревьев, которые тихонько шелестели, когда он застревал в их раскидистых, молодых ветвях. Неужели показалось? Выждав ещё пару минут, юноша списал всё на сильную усталость, затронувшую разыгравшееся воображение, и решил было возвращаться, как вдруг…       — Фыр-фыр, — затихшие звуки вновь донеслись до его слуха.       Обнажив подобранный с пола Фансинь и предупредив взволнованную Жое, чтобы та в случае опасности атаковала без его приказа, Се Лянь резким движением свободной руки отворил дверь и застыл от удивления, завидев незваного гостя. Перед ним стоял маленький лисёнок, не смеющий пошевелиться от страха, возникшего по причине столь внезапного появления человека с мечом, угрожающе направленным в его сторону. Холодный свет выплывшей из-за облаков луны касался лоснящейся шёрстки животного, придавая ей оттенок заржавевшей стали; заострённые уши с чёрными кончиками, словно покрытыми растопленной шоколадной глазурью, настороженно улавливали каждый незначительный шорох. На месте правого глаза у лисёнка находился бурый зарубцевавшийся шрам, свидетельствующий о жестоком обращении людей или об участии в драках за пропитание и территорию с другими особями, а в выражении здорового ониксового глаза, пристально смотрящего на Се Ляня, читалась мольба.       — Ах, это всего лишь ты… — произнёс юноша с облегчением и, опустившись на корточки, нерешительно протянул руку навстречу зверьку. Лисёнок тут же подбежал и начал обнюхивать влажным носиком его ладонь.       — Ха-ха-ха, щекотно! Ты голоден? Заходи, я дам тебе еды.       Порывшись в мешке с рухлядью, которую он насобирал в течение дня, шатаясь по улицам посёлка после помощи местным жителям на рисовых полях, Се Лянь выудил чугунный котелок и затупившийся кухонный тесак. Оглядев овощи, лежавшие на столе, он принялся за готовку. Через полчаса сваренное блюдо, состоящее из нарезанных небольшими кубиками овощей, плескавшихся в фиолетовой жижице, отдалённо напоминающей бульон, было предложено гостю.       — Я не уверен, едят ли лисята суп, да и не решусь утверждать, съедобен ли он вообще…       В ответ зверёк играючи повилял пушистым хвостом и потёрся о ноги Се Ляня, выказывая желание поскорей отведать угощение. Наевшись до отвала, лисёнок, ещё раз взглянув на него, выбежал из монастыря Водных каштанов и улёгся на пороге, поджав под себя лапки и опустив на них довольную мордочку. Се Лянь не мог не умилиться от подобного зрелища и, расплывшись в лучезарной улыбке, проговорил:       — Ты можешь ночевать внутри вместе со мной, тут гораздо теплее.       Однако зверёк предпочёл остаться снаружи, мол, грязному животному самое место на улице, где он должен охранять хозяина и дом. Поняв, что дальнейшие уговоры бессмысленны, Се Лянь удалился, на всякий случай оставив дверь приоткрытой.

***

      С раннего утра успевший соскучиться лисёнок уже поджидал Се Ляня на опушке, гоняясь за пёстрыми бабочками, и, только услышав, как юноша со скрипом распахнул старую деревянную дверь, мигом помчался к нему ластиться, весело размахивая хвостом. Потрепав зверька по шёрстке, которая оказалась даже мягче, чем он предполагал, Се Лянь попрощался с ним. Он вновь отправился помогать нуждающимся селянам и собирать очередную порцию барахла, которую в дальнейшем планировал использовать в быту или продать.       Вернулся Се Лянь, когда закатное солнце залило небосвод золотыми, багряными и лиловыми красками, и обнаружил, что двор был гораздо чище, чем прежде. Или ему это только показалось? Решив не заострять внимание на своих случайных наблюдениях — ведь спросить всё равно было не у кого, — он поспешил навстречу маленькому зверьку, что вёл себя как преданный щеночек, дожидающийся возвращения любимого хозяина.       — Я принёс тебе курицу и немного молока. Подожди, сейчас налью его во что-нибудь.       После скромного ужина Се Лянь захотел искупаться и начал приготавливать всё необходимое для омовения. Раздевшись, он погрузился в прохладную воду и расслабился, позволив накопившейся усталости взять над собой верх.       — Иди сюда, я тебя умою, — обратился он к лисёнку, который неловко мялся в углу монастыря, не смея поднять взгляд на принимающего ванну юношу. — Не бойся, я всего лишь помогу тебе смыть грязь с шёрстки и лапок.       Зверёк всё ещё колебался, поэтому Се Лянь вылез из воды и, подхватив его на руки, вернулся обратно. Лисёнок так обомлел от происходящего, что даже не оказал попыток к сопротивлению. Осторожно удерживая зверька, словно мать новорождённое дитя, Се Лянь принялся плавными и нежными движениями смывать с него засохшие кусочки грязи и осевшую дорожную пыль.       — Вот так, не бойся. Смею предположить, что когда-то ты повстречался с нехорошими людьми и их жестокостью, но я не такой, я не причиню тебе вреда, обещаю, — сделав голос как можно ласковее, проговорил он и, выдержав небольшую паузу, продолжил: — Если хочешь, то можешь остаться жить вместе со мной в монастыре Водных каштанов.       На этот раз лисёнок сам пришёл ночевать к Се Ляню на циновку.       — Так ты отказывался спать внутри, потому что боялся запачкать меня? Вот глупенький…       Приобняв мягкий комочек шерсти, устроившийся у него под боком, Се Лянь погрузился в сон. В эту ночь ему привиделся молодой человек небывалой красоты: кожа его была белее снега, иссиня-чёрные волосы волнами ниспадали на широкие плечи, а на бескровных губах застыла искренняя улыбка. Таинственный незнакомец склонился над лицом Се Ляня, и он готов был поклясться, что почувствовал, как что-то мягкое коснулось розовых лепестков его губ.       — Мы очень скоро встретимся, Ваше Высочество… — глубокий мужской голос нарушил стоящую тишину.       Когда Се Лянь проснулся, лисёнка рядом с ним уже не было.