Black Black Heart

Black black heart why would you offer more Why would you make it easier on me to satisfy I'm on fire I'm rotting to the core I'm eating all your kings and queens All your sex and your diamonds

Сенку. Такой харизматичный, жаждущий знаний, обожающий науку. Сенку. Куда ты пропал? Передо мной стоит тот, чьи глаза темно сверкают, чья ухмылка ужасает. Ты вселяешь неподдельный страх. Сенку. Что всё это значит? Почему все вокруг обращены в камень? Они ранены? Как они окаменели? Почему мои колени дрожат? — Цукаса, ты расстроен? – ты небрежно вертишь в руках фигуру чёрного короля. А мои руки будто одеревенели. Пальцем даже не пошевелить, но я чувствую, что мои щёки мокрые. Я плачу? Цукаса, ты расстроен? Из горла вырываются лишь хрипы. Что я хочу сказать? — Я доверял тебе. Но я не слышу своего голоса. Всё как в тумане. Сенку, что происходит? Ответь! *** 12 800 000 metres 1 second Доносится из динамика. Это твой голос. Это твой голос, Сенку. — Может, это просто запись? Типа как на смартфон? – кричит Тайджу. — Да нет на Земле никаких смартфонов... И я на десять миллиардов процентов уверен, что такого не записывал, – говоришь ты. Так уверенно, что у всех не остаëтся сомнений. Тем более... — Я, как бывший акустик, поспорил бы на свои уши, что этот голос создаёт эффект «зловещей долины», почти как у Вокалоида. Это искусственный голос, – и Юкио подтверждает. Тогда всё это казалось так просто, так легко. Всё доказывалось и опровергалось. Необычайно умно. Скажи, ты с самого начала знал, что я оживлю кого-то с таким слухом, или просто внёс коррективы в свой план? Хотя тебя, наверное, и не заботят такие мелочи. Пылинка — ничто на шахматной доске игры под названием «Цивилизация с нуля». Ты планировал всё с самого начала? Как убедительно звучали твои речи! Ты так долго шёл, так упорно старался — мы всё видели. Но этого ты и добивался. Скажи, тебе нравилось нас дурачить? Ты был тем, за кем все шли. Ты был тем, кто вселил в нас надежду. И мы шли. Старались. Пытались. Боролись. Хватит. Ты был сердцевиной наших планов. Ты был сердцем Царства Науки. Кто же знал, что эта сердцевина была прогнившей с самого начала? Мы все жили во лжи. Ты лгал нам. Ты играл с нами с самого начала. Помнишь наш тот разговор? Тогда мы сидели на террасе, свесив ноги вниз и глядя на ночное ясное небо с калейдоскопом звёзд. И ты спросил меня, знаю ли я, что такое vantablack. «Нет», – ответил я, и ты протянул руку к небу, будто пытаясь схватить рассыпавшиеся звёзды. «Это абсолютно чёрное тело, поглощающее все лучи», – тебя иногда тянет высказаться. Я всегда это знал. Поэтому я слушал, ведь это было важно. По-настоящему важно. «А ты знал, что Солнце — это тоже в своем роде абсолютное чёрное тело? – продолжаешь ты. – Оно горит, сжигая само себя, поглощая. Когда-нибудь настанет момент, когда оно погаснет» «Когда?» «Не волнуйся. Очень и очень не скоро.» Это утешает. Но ты не сказал, что в конечном итоге оно пожрёт само себя, и всё вокруг погрузится во мрак. Сенку, ты был нашим всем. Нашим Солнцем. Но твоё сердце гораздо чернее. Чёрное-чёрное сердце, которое поглощает чужие страдания. И ему всё мало. Тебе нужно больше. У старого мира была завышена сложность. Слишком много изначальных параметров. Ты попадаешь сразу в невозможный уровень. Это игра, но здесь правилам нет места. Ты можешь сказать одно, а люди подумают другое. И это неудобно. Ты решил начать всё сначала. Присутствовать в мире, где всё началось с нуля. Ты создал все условия для интересной игры. А играть одному скучно, я прав? Все оживлённые тобой люди — лишь материал для продвижения сюжета. Я видел твою усмешку, когда ты вступал в схватку с сильным противником. Тогда я и правда думал, что ты настолько уверен в своих силах, настолько силён духом, что можешь беззаботно улыбаться. И, да, ты был уверен в себе. А ещё был счастлив. Ведь началась новая сюжетная линия. Луна? Противник на Луне? Не больше, чем мотивация работать дальше, словно белка в колесе и мышь лабиринте. Ведь всё это только для твоего развлечения. И что теперь? Game over? Ты сам решил, когда начать игру, а когда закончить. Чёрное-чёрное сердце. Оно получило удовлетворение? Оно насытилось? Улыбка на твоих губах только шире, опаснее. Ты бросаешь короля на пол к остальным фигурам, поднимаешься с постамента и идёшь ко мне. Уверенно, твёрдо. А под твоими ногами слышится хруст. Хлипкие шахматные фигуры превращаются в щепки. Я снова не могу пошевелиться. — Ты всё уже понял? – спрашиваешь, присаживаясь рядом. И заглядываешь в глаза, обжигая тёмным пламенем своего чёрного-чёрного сердца. Я думал, что ты насытился? Чушь! По коже бегут мурашки, и всё тело охватывает озноб. В твоих глазах плескается голод. — С тобой было интересно играть, – говоришь тепло и ласково, гладя по плечу, но мою кожу обжигает твоё прогнившее естество. Ты лжец. Но не могу ответить. Глаза заволокло пеленой слёз. Как же больно. Я до последнего тебе верил. До последнего следовал за тобой. И последним умираю от твоей руки. Ты видишь это в моих глазах? Наверное, ведь ты смеешься, хватаясь за грудь, сжимая ткань. Чёрное-чёрное сердце никогда не удовлетворит свой голод. И ты вскидываешь голову, распахивая объятия. — Цукаса, давай когда-нибудь снова сыграем? У меня как раз есть поле для новой игры. И ты обнимаешь, затягивая меня за собой в этот ад. Дрожишь от смеха и радости от сыгранной партии и от предвкушения новой. Чёрное-чёрное сердце никогда не будет довольно. Оно поглотит всё без остатка, даже если ему придется поглотить само себя. И тогда Солнце погаснет. И тогда всё вокруг погрузится во мрак. Но через миллиарды лет оно снова зажжётся. Чтобы вновь светить в непроглядной тьме. 12 800 000 metres 1 second