Дети природы

Каким-то чудом нам удалось миновать лестничный пролёт, в следующий миг я оказался притиснут к стене, ощутив спиной все её неровности. Пальцы Норта ласкали моё тело неторопливо, почти бережно — в отличие от языка, который дерзко хозяйничал во рту, заставляя коленки дрожать, а ноги подкашиваться. Мой член запульсировал и беспомощно дёрнулся, требуя внимания, а возбуждение сделалось столь сильным, что чувствовался ужасный зуд. Из-за этого я рефлекторно подался вперёд, столкнувшись со столь же твёрдой выпуклостью, которая толкнулась мне навстречу, точно так же настойчиво требуя к себе внимания. Сердце, казалось, пыталось вырваться из груди, пульс буквально зашкаливало от каждого нового прикосновения. Норт громко рыкнул, сверкнув потемневшими от желания глазами, и в следующий миг набросился на меня. Я оказался распростёрт на кровати, а сверху навис он. Тёмные, широко распахнутые глаза пристально взирали на меня. Я оказался зажат между телом своего альфы и мягкой постелью. От горячего скольжения сплетающихся вместе влажных языков вся кровь устремилась вниз, но это всё равно не спасало от обжигающего внутренности желания. Член дёрнулся, а по телу пробежала дрожь сильнейшего возбуждения. Сильные руки скользнули вниз по груди, ощутив под ладонями мое гулко бьющееся сердце, он осторожно спустились ниже. Твёрдые ладони проникли под рубашку, коснувшись обнажённой кожи. Ловкие пальцы прошлись мимолётной лаской по животу, изучая каждый дюйм, словно пытаясь найти малейшие изъяны моего тела. Окно было распахнуто, и прохладный воздух охлаждал наши разгорячённые тела. Моей кожи коснулись горячие ладони, и я громко охнул, когда Норт задел мои соски, непроизвольно подался вперёд. Затем наши руки начали избавлять нас от одежды. Всего миг назад я был полуодет — и вот лежу на кровати бесстыдно обнажённый, полностью открытый взору потемневших от желания, пронизывающих насквозь тёмных глаз, которые, казалось, пытаются запечатлеть этот момент на всю жизнь. — Я не могу найти слов, чтобы описать, насколько восхитительно ты выглядишь, — выдохнул Норт, вновь покрывая поцелуями мою грудь, спустился ниже, к животу, и наконец устроился между его ног. — Ты не против того, чтобы я поиграл с твоей дырочкой? — Нет, — прохрипел я, пока его ладони гладили мои ягодицы. Он выудил из одного из ящиков ночного столика прозрачный флакон. Спустя несколько секунд, казавшихся вечностью, я почувствовал, как что-то влажное и твёрдое протискивается в тесное отверстие, проскользнувший внутрь палец вырвал у меня лишь рваный вдох. Охренеть… Я и представить себе не мог, что может быть вот так, особенно после нашего первого раза. Мне и раньше было любопытно узнать какого это чувствовать палец в анальном отверстии, особенно после просмотра порно в подростковом возрасте. Я чувствовал лёгкое жжение, вызванное растяжением ноющих мышц, чтобы те могли принять нечто гораздо больших размеров, чем палец. Всякий раз, когда Норт задевал внутри определенную точку, всё тело вспыхивало, охваченное неиспытанным ранее наслаждением, так что я тщетно пытался сдерживать стоны, снова и снова стараясь насадиться на даривший сладкое удовольствие палец. И всё же спустя пару минут мое тело расслабилось, подстраиваясь и раскрываясь, и, несмотря на все мои страхи и сомнения, палец вполне свободно заскользил внутри. Пальцы моих ног поджимались, а удовольствие сделалось ещё острее, усиливаясь многократно, когда к первому пальцу добавился второй. Я зашипел, беспомощно выгнув спину, настолько изысканной пыткой мне это казалось — абсолютно ничего не контролировать, не иметь решительно никакой власти над этими пальцами, которые скользили внутри взад и вперёд в своем собственном темпе, растягивая меня, заставляя сгорать в пламени удовольствия каждую клеточку моего тела. От этих сладостных непривычных ощущений лишь слегка отвлекали горячие губы альфы, ласкавшие мочку уха, да твёрдая ладонь, скользившая по моему члену. Боги… Всего этого слишком много. Такими темпами я не продержусь долго, а ведь мы ещё даже не приступили к самому процессу. Третий палец скользнул внутрь, присоединяясь к остальным и растягивая анус ещё сильнее, ощущалось это даже слегка болезненно. Ровно до тех пор, пока пальцы вновь не коснулись волшебной точки, посылая новые волны удовольствия по всему телу и постепенно ускоряясь, ведь оказалось, что тело теперь подстраивалось гораздо быстрее, привыкая к новым размерам. Я застонал от полноты ощущений, едва сдерживая крик. — Норт, я… я не продержусь долго… Норт неожиданно вынул пальцы, и я снова застонал — теперь уже протестующе, недовольный чувством потери, и приподнял голову, глядя на оборотня, затуманенным поплывшим взором и пытаясь понять, что, чёрт возьми, происходит. — Нам не обязательно идти до конца, — сказал он. — Я не хочу чтобы тебе было больно, как тогда в лесу. Я дёрнул его на себя и нетерпеливо, почти грубо впился в губы, затем отстранился и сердито заявил, сверкнув глазами: — Если ты не трахнешь меня, прямо сейчас, я поеду в город и зайду ближайший секс-шоп, и куплю резиновую копию твоего члена. — Сам напросился. Он устроился поудобнее и слегка приподнял бёдра, а затем внутрь толкнулось кое-что гораздо больших размеров, чем пальцы. Оно распирало изнутри, постепенно протискиваясь всё дальше, и Норт развёл мои ноги ещё шире для лучшего доступа, крепко стискивая бёдра. Из груди оборотня вырвалось почти звериное рычание, а немигающие чёрные глаза, казалось, фиксировали каждую мельчайшую реакцию, происходящую на моём лице. Из рта вырвался стон, а затем я задержал дыхание: несмотря на подготовку, проникновение всё же оказалось достаточно болезненным, и теперь внутри разливалось неприятное жжение, а мышцы напряглись, силясь противостоять вторжению и вытолкнуть нарушителя покоя. Удовольствие и резкая боль слились воедино, выбивая слёзы из глаз, которые исчезали на языке Норта. Всё вместе казалось странным, непривычным и слишком интимным. Нечто не поддающееся контролю, что-то за пределами понимания, такое что вынуждало терпеть это. Этого было слишком много и слишком мало одновременно. Я вобрал в себя воздух и заставил анус расслабиться, когда Норт толкнулся в него глубже. Перед глазами всё плыло, а распирающее изнутри давление сделалось почти нестерпимым, обжигающе-горячим, и это чувство заполненности вырвало несдержанный смущающе-громкий стон, заставив вцепиться руками в простыни, рефлекторно сжимаясь вокруг источника этих непривычных ощущений. Оборотень в ответ зарычал, и зрачки его на секунду полыхнули алым, а затем он склонился, вжавшись лбом в плечо, тяжело дыша и позволяя нам обоим свыкнуться с ощущениями Я вновь застонал, прикрывая глаза. Внезапно все посторонние мысли и чувства разом испарились, и я полностью растворился в этом новом невероятном по силе ощущении того, что аура Норта была в буквальном смысле всюду: не только внутри меня, но и вокруг, и чтобы подстегнуть моего любовника, я обхватил ногами его талию и насадился на его член. Он всё понял и начал двигаться, а я раскрывался навстречу этим медленным глубоким толчкам, проникавшим, казалось до самого нутра, каждый из которых угрожал разрушить привычную картину мира, ибо пустота, давным-давно поселившаяся в душе, присутствие которой я полностью не осознавал, неожиданно оказалась заполнена и грозилась вот-вот выплеснуться через край. Я никогда не отличался особой громкостью в постели, ни с женщинами, ни с мужчинами, но все эти годами сложившиеся принципы и привычки были забыты сейчас, когда каждое движение Норта вырывало у какие-то первобытные, звериные, протяжные и глубокие стоны, которые я был способен контролировать не больше, чем скорость и глубину толчков. Теперь я мог бы предаваться этому бесконечно и даже не подозревал, что ощущения эти могут стать ещё полнее, ещё интенсивнее, но тут Норт чуть сместился, изменив угол, и вновь задел внутри ту волшебную точку, от прикосновения к которой меня пронзила вспышка удовольствия, охватившая всё тело, до самых кончиков пальцев. Взяв мою ладонь в свою, Норт переплёл наши пальцы, и вновь наши рты слились в поцелуе, скользнув своим языком по моему языку, он вновь толкнулся вперёд, быстрее и жёстче, с каждым новым движением задевая всё ту же точку. Сердце колотилось как бешеное, угрожая выскочить из груди. Проклятье! Всё тело, казалось, вот-вот разлетится на осколки, и с каждым новым толчком давление нарастало, пока я не почувствовал, что в буквальном смысле сгораю в пламени экстаза, а Норт сквозь удовольствие внимательно наблюдает за мной. Пот стекал по груди, волосы липли к лицу и шее и, скорее всего, беспорядочно разметались позади — по подушке, а каждый новый толчок Норта внутри меня вызывал непристойные хлюпающие звуки. И всё же Норт неотрывно смотрел в мои глаза с таким выражением, словно ничто до этого не имело значения, словно я каким-то непостижимым образом стал для него целым миром и даже больше. Я чувствовал, что готов взорваться в любой момент, как чувствовал и то, что мой оборотень тоже уже на грани: зрачки расширились, дыхание его участилось, толчки становились всё беспорядочнее с каждой секундой, и теперь он двигался глубоко внутри, резче и быстрее, втрахивая меня в матрас с такой силой, что тот жалобно скрипел. Та разумная часть меня желала хоть ненадолго вернуть самоконтроль, но я знал, что не продержусь ни минутой дольше, поскольку волна удовольствия неумолимо нарастала — Норт склонился вперёд, и теперь мой член, зажатый между нашими телами, тёрся о его живот каждым новым толчком. Сквозь дымку оргазма я почувствовал, как Норт сделал ещё несколько глубоких толчков и прикусил шею, в месте где стояла метка, неожиданно ничуть не острыми зубами, даже не повредив кожу, само же удовольствие длилось гораздо дольше обычного, а возможно, мне это просто показалось из-за обострившейся чувствительности. Затем Норт внезапно застыл надо мной, вздрогнув всем телом, он излился в меня с низким, почти звериным рыком. Выскользнув из-под него, я улёгся рядом, перекинув через Норта руку, принялся рассеянно поглаживать влажную от пота кожу. Некоторое время в тишине нашей спальни слышалось лишь наше тяжёлое, сбившееся дыхание.