Strawberry after sex

Тэхён — спокойная личность. Он тот тип человека, который в моменты боли и страданий без лишних слов обнимет, погладит по голове и поцелует в лоб; тот тип, который в моменты радости поздравит и поцелует в щеку. Он именно из тех, кто в разгар ссоры начнёт первым выражать условия консенсуса. Для активного и взрывного Чонгука с любопытным нравом такой парень сдерживал его ненужные порывы эмоций и принимал шквал многогранной энергии на себя. Наверное, поэтому отношения с Тэхёном продлились дольше, чем ожидалось. Чонгук в мае прошлого года согласился на предложение парня «потусить пару раз в честь знакомства» по приколу, а в итоге уже второй май мычит довольно в поцелуи, улыбаясь до ушей. К тому же со временем улыбка не становится привычной или натянутой. Чонгуку кажется, что он становится счастливее, и мысль о том, что начало лета парень встретит снова с Тэхёном — только радует больше. Однако в этот же май Чонгук снова ловит себя на мысли о том, что его парень — спокойная личность. Вероятно, даже слишком. На вечеринке в честь дня рождения подруги, знакомясь со всеми подряд, общаясь с ними и смеясь с несмешных шуток, Чонгук и не замечает, как в конце вечера сидит на краю бассейна с парнем, слушая его интересные истории. У Чимина отчётливо проскальзывает пусанский диалект, он размахивает руками, когда объясняет некоторые детали, да и вообще ведёт себя громко. Пепельные мокрые волосы Пак растирает пальцами к макушке, приглаживая. У Чимина в начале этого дня странный вид: солидный адвокатский костюм, галстук клоунского красного цвета и его постоянное смущённое «я только что с работы». Взрослый новый друг располагает к себе спокойной и убедительной речью. — Я встречаюсь со своим начальником, — выдаёт Чимин, отрицательно качая головой, словно до сих пор не верил, что это так. Чонгук удивлённо хлопает глазами. — И каково это? — Встречаться со своим боссом? — уточняет Чимин. Чонгук кивает. — Стрёмно немного, бывает, что я жалею, но, — пожимает плечами, — сойдёт. — Наверное, это очень круто. Служебный роман, — мечтательно прикрывает глаза. Чимин смеётся, ослабляя хватку галстука, и дёргает плечами, будто говорит «ну, не знаю». — Я пришёл сюда, кстати, как раз из-за него, — Пак усмехается, уставившись в прозрачную гладь воды. Чонгук удивлённо смотрит на него. — Он тысячу раз запретил мне соваться после работы «куда не надо», — показывает пальцами кавычки. — Вы поссорились? — Нет, — Чимин качает головой с улыбкой. — Хочу быть наказанным, — так привычно произносит. Чонгук краснеет от внезапной подробности и откровенности. Чимин, смотря на его реакцию, тихо смеётся, качая головой. — Мои сексуальные предпочтения иногда этого требуют, — добивает парень. Чонгук краснеет ещё больше, хлопая глазами. — Почему ты выглядишь таким удивлённым? Ты же сказал, что у тебя есть парень. — Да, — смущённо улыбается. — Он, конечно, не мой начальник, но… это странно. Я не понимаю. Никогда не хотел быть наказанным. — Серьёзно? — Чимин поднимает брови. — Может, ты и не пробовал никогда? Разве твой парень не злится, когда ты делаешь какие-то ошибки? — Нет, — качает головой Чонгук, вспоминая ссоры со своим бойфрендом. — Тэхён спокойный. Ему лучше простить или найти компромисс, чем потратить на мои загоны времени больше, чем они того требуют. Если он и накажет меня, то только тем, что отберёт приставку на неделю, другую. — Как по-детски, — закатывает глаза Чимин, усмехаясь. — Так у вас нежный секс? — Чонгук кивает, подтверждая все дальнейшие догадки. — Никогда не хотел, чтобы Тэхён был немного грубее? Чон смотрит в глаза Чимина, думая о его словах. В голове возникает картина, где Тэхён смотрит на него хищно, животворяще и трепетно. Он подносит пальцы к лицу Чонгука, поднимая за подбородок взгляд вверх. Такого Тэхёна он ни разу в жизни не видел, о чём и свидетельствовало его вспыхнувшее лицо. Алкоголь ударяет в голову. Мысли путаются. Чонгук кивает, но так неуверенно, словно и не знает, что ответить. — А ты не хотел попробовать что-то новое? — спрашивает Чимин. — Обычно, именно такие спокойные и милые таят в себе чёртиков. Тебе стоит задуматься. Прелести садо-мазо, конечно, того не стоят, но а вдруг понравится? Не вечно же заниматься нежным сексом. — пожимает плечами. — Хотя, признаться, я удивлён. Говоришь, год встречаетесь? — Да. — И он ни разу не возник с предложением что-то поменять по этому вопросу? — Чимин поднимает брови. — Что ж, возможно, ты настолько хорош, чтобы и не хотеть другого. — Когда ты так говоришь, я начинаю сомневаться, — Чонгук задумчиво сводит брови на переносице. Чимин сглаживает нахмуренное выражение пальцами, смеясь. — Ну, а кто знает? Я просто предполагаю, — отвечает. Чон не думает, что этот вариант верный. Он не настолько хорош в сексе, чтобы желать с ним хотя бы одного положения. Возможно, Тэхён просто принимает всё как должное. И когда Чонгук задумывается, то ловит себя на мысли, что у них всегда на бесконечно нежной ноте. До того приторной и сладкой, что сейчас вызывает у самого Чонгука сомнения. А всё ли у них хорошо на самом деле? — Пак, — зовут Чимина с окна второго этажа, — к тебе тут хахаль твой пожаловал. Выглядит злющим. Ты бы поспешил. — А вот и подъехал, — усмехается Чимин, вставая с насиженного места на кафеле. Он смотрит на Чонгука, подмигивая. — Один из плюсов злить партнёра — он всегда находит тебя сам и бесплатная поездка до дома обеспечена, — машет рукой на прощание. — Пока, Чонгук. — Пока, — Чон улыбается ему, оставаясь сидеть у бассейна. Вечеринка заканчивается. У Чонгука с Тэхёном бесконечно нежные отношения, основанные на взаимопонимании и уступках. Когда Чон чего-то хочет — он получает, но хочет он именно чего-то малого, что перекрывает сразу грань достатка. Из-за этого проблем между ними никогда не возникало. Чонгук никогда не портачил так, чтобы Тэхён взрывался от злости, порывался его наказать на эмоциях. Даже на вечеринки они друг друга пускали без задних мыслей, потому что искренне доверяли друг другу, да и любили пьяные, откровенные обнимашки на диване после таких дней. Такая бесконечно хорошая идиллия в глазах Чонгука, приносящая столько удовлетворения, сейчас меркнет на фоне тех отношений, в которые его посвятил Чимин. Возможно, за пеленой этого света он просто не видит чего-то нужного, какого-то толчка, страсти. И нежный секс, наверное, это совершенно не грань дозволенного удовольствия. — Я вернулся, — тихо говорит Чонгук, заходя в дом. Он разувается, моргая часто глазами. Свет в квартире не горит. — Хён, — зовёт старшего, забывая, что сейчас час ночи. Пьяной походкой Чонгук идёт до спальной комнаты, снимая на ходу туго обтягивающие джинсы, за ними бросает в сторону футболку. Тэхён сидит на их кровати и в свете ночника читает книгу, накрыв ноги одеялом. Когда с грохотом младший заваливается в комнату, Тэхён поднимает на него взгляд, не снимая тонкие очки. Он смотрит с интересом, улыбаясь мягко после того, как Чонгук занимает место рядом, обнимая за торс и целуя сквозь ткань домашней футболки рёбра. — Я пьяный, — говорит шёпотом Чонгук, горячо выдыхая в районе груди парня. Тэхён зарывается в его волосы пальцами, наклонившись и целуя в макушку. — Очень пьяный, — смеётся, поднимая голову. Тэхён с нежностью смотрит ему в глаза, кивая. — Накажешь меня за то, что я много выпил? — О чём ты? Нет, — усмехается. — Поспи. Тебе станет легче, — говорит шёпотом. Он теребит пальцами мочку уха Чонгука. Младший довольно мурчит, ластясь щекой к его груди. Старший откладывает книгу. Он выключает свет, обнимая Чонгука и ложась рядом. Чон тянется к нему, целуя жадно шею, закидывая ногу на его бёдра. Тэхён реагирует улыбкой и тихим «от тебя пахнет». Не отказывает, не просит дать ему уснуть, не прекословит, когда Чонгук хнычет после его фразы. Смеётся, целует в уголок губ. И секс у них выходит, как и всегда — нежно, с тихими любовными стонами и комплиментами в ухо, смехом после оргазма и поцелуями в шею. Тэхён — спокойная личность. И как бы Чонгуку ни нравилась эта черта парня, он почему-то решил, что для него терпение его парня будет вызовом. Какая степень провинности заставит его разозлиться? Что действительно злит его? А злит ли вообще? Эффект неожиданного взрывного Тэхёна, который бросает его на кровать и нависает сверху, рыча «получишь сейчас по заслугам», в голове принимает сексуальные черты и от такого парня даже хочется быть наказанным. Возможно. Чонгук ставит галочку в графе фетишей. Карандашом. Начинает он с чего-то довольно незначительного, не такого важного и ужасного. Чонгук сам постоянно в самом начале отношений, год назад ныл насчёт личного пространства и того, что не хочет делить свою посуду и одежду с Тэхёном, на что старший отозвался киванием и просто согласился. До этих пор Чонгук и не думал, что поставленные границы не забылись и иногда вызывают у старшего дискомфорт. Совсем недавно Чонгук это заметил, когда Тэхён принимал душ и случайно вытерся не своим полотенцем, а на следующей же неделе купил новое. Между ними эта граница, на самом деле, была давно стёрта. Чонгук же возникал тогда, год назад, однако Тэхён это запомнил на всю жизнь. Поэтому, когда Чон начал на завтрашний же после вечеринки день носить футболки своего парня, приправляя это постоянными намёками на то, что они жмут, он ожидал хотя бы маленького, недовольного «ну, сними тогда». Тэхён, смотря на него в такие моменты, улыбается мягко, отвечая на каждое недовольство насчёт размера: — Ну, ты же качаешься. — И добавляет после этого: — Надень что-то от «Celine». Они должны подойти. Чонгука поражает такая реакция. Он ждёт, когда тот начнёт носить что-то из его гардероба, чтобы упрекнуть в этом, но Тэхён продолжает быть собой и не меняется, не трогая ни вещи Чонгука, ни те, которые тот начинает носить. Впрочем, ничего нового. На поцелуи Тэхён охотно отвечает нежно и на вопрос «ты злишься?» выдаёт «на что?». Он обыденно реагирует на все оплошности. Когда Чонгук что-то ломает, случайно что-то стирает в компьютере старшего, когда пакостит случайно или неслучайно, Тэхён всегда относится с пониманием, целует в висок и шепчет «ничего страшного». Чонгук до нынешнего момента считал, что ему так повезло в этой черте парня, но, возможно, именно по той причине, что он так часто хвастался перед другими спокойным нравом Тэхёна, тот всегда себя сдерживает от злости. Чонгук вздыхает, когда такая мысль впервые посещает голову. Размах провокации становится выше, когда Чонгук «совершенно случайно» на целую неделю забывает поливать фуксии, подаренные его же матерью Тэхёну. Бедные растения, конечно, ни в чём виноваты не были. Оба парня в вечер четверга, стоят рядом с телевизором, наблюдая за почерневшими листьями. Тэхён вздыхает, опускаясь на корточки перед полками, чтобы взять горшочек в руки. Чонгук теребит пальцами край футболки. — Извини. Совсем замотался и забыл, что неделя домашних дел на мне, — произносит Чон, прикусывая нижнюю губу. — Ничего, — качает головой Тэхён. — Надеюсь, она оживёт. Откровенно говоря, смерть фуксии — действительно ничего. Чонгуку в последнюю очередь хочется убиваться из-за какого-то там цветка. Однако угрозу ситуация приобретает, когда в пятницу к ним с неожиданным визитом заходит миссис Чон, которая эту фуксию Тэхёну и протянула. После пары недовольных вздохов и ядовитых фраз от мамы Чонгука Ким выглядит помрачневшим до состояния тех же почерневших листьев цветка. Вечером, когда они остаются одни, Тэхён ничего не говорит. Он сидит, читая книгу, поправляя периодически очки. Чонгук внимательно смотрит на него. Брови Кима нахмуренные, он поджимает губы. На вопрос Чонгука: — Ты злишься? Он отвечает с тяжёлым вздохом: — Нет. Всё хорошо, — улыбается ему, отложив книгу в сторону. — Иди сюда, — Тэхён обнимает его за талию и целует открытое плечо, закрывая глаза. Выдыхает. — Люблю тебя. — Успокаивает себя. Чонгук думает: «близко». Где-то здесь, на грани. Ближе, чем неделю назад. Парень всё равно наказывает его по-своему, по-тэхёновски, отбирая приставку, пока фуксия не оживёт и не станет пестрить цветами. Однако маленькая победа в виде его нахмуренных бровей, вздохов сдерживания и лопающегося терпения заставляют идти дальше. Во время нежного секса Тэхён на секунду останавливается, выдыхая в районе шеи застрявшее в горле имя. И затем прикусывает нежную кожу, сжимая бока Чонгука и толкаясь особенно сильно. Чон стонет громче и подаётся вперёд, но тонет снова в нежности, когда Тэхён довольно улыбается и растягивает удовольствие поцелуями. Очаровательная, маленькая проскользнувшая злость нравится Чонгуку тем, что мимолётна, сдерживаема. Выражение скиснувшего лица, хоть и вызывает беспокойство, бесценно. Чонгук любит парня ещё больше, когда понимает, что тот себя сдерживает в полном проявлении эмоций, дабы ничем его не ранить. Это звучит ужасно, но… для Чонгука, бесконечно получающего нежность, такая черта Тэхёна приносит одну радость и, возможно, предвкушение чего-то большего. Довольно смелым поступком со стороны Чонгука был запрет на секс. Тэхён редко сам намекает первым на это, поэтому особых изменений, видимо, даже не заметил. Он читает книгу каждую ночь и заваливается спать. Дискомфорт от отсутствия нужного внимания ощутил лишь сам Чонгук. Довольно близкая ситуация происходит только раз, когда принимая душ Чон замечает, что забыл полотенце. — Хён, — зовёт парня Чонгук, размазывая пенистые следы со стен ладонью, открывая шторку. — Да? — Принеси мне полотенце, — просит он, выходя из ванны к коврику, пуская мокрые дорожки по кафелю. — Возьми, — Тэхён, держа телефон в руке, бесцеремонно входит в ванную комнату и застывает прямо так, когда поднимает взгляд и смотрит на Чонгука, голого и прекрасного. Капли воды стекают по телу, очерчивая рельефы, ладони оглаживают плечи, на острых ключицах застыли «лужицы», ягодицы поджимаются со спущенным к ним взглядом. Чонгук смущённо улыбается, когда Тэхён без раздумий кладёт телефон на поверхность стиральной машины и вместе с протянутым полотенцем тянется сам, смотря туманным взглядом в тёмные глаза. Младший на его возбуждённый взор отвечает: — Я только что помылся, хён. — Чонгук, — выдыхает Тэхён, обнимая его за талию. Он губами мажет по скуле, умилительно выдавая просящее мычание. Чонгук бы сдался. Честно. — Давай потом. Я не в настроении, — шепчет он. Тэхён вздыхает. Протяжно. Тяжело. Возбужденно. Но отходит на шаг и, подобрав телефон, выходит из ванной комнаты. В тот вечер книгу он не читает, сразу заснув. Всё равно потом Чонгук первым сдаётся, не получив плодов стараний ограничивания себя в этом плане. Тэхён не выглядит удивлённым, когда на следующей неделе младший седлает его бёдра и тянется за сладкими поцелуями, обнимая за шею так крепко, словно отлучался на целые года. В какой-то момент их нежного-нежного волшебного секса Чонгук даже думает, что Чимин не прав. Никакие грубость и садо-мазо не испортят их прекрасные отношения, которые сошлись на таком понимании любви между ними. Да и злой Тэхён может до старости подождать. Может, это дело возраста — начать считать однообразный секс скучным. Но на выходные в гости внезапно заходит Намджун — старший брат Тэхёна. Внезапно у младшего Кима появились дела вечером с друзьями. Он сказал, что придёт, немного выпив. Чонгук внезапно произносит при Намджуне роковое: — Наверное, у него маленький член. — Прекрасно зная, что старший брат секретов от семьи не имеет и, возможно, совсем невзначай начнёт общение об этом с Тэхёном. Намджун, конечно, смеётся. — Было бы с чем сравнивать. У тебя же кроме Тэхёна никого не было, — говорит он, качая головой. Чонгук цокает языком, закатывая глаза. И то верно. — А что? Не чувствуешь удовлетворения? — Возможно, — пожимает плечами Чон. — Совсем немного. — Хотя, — Джун задумчиво смотрит на него, — учитывая то, какие вы скучные, это вполне возможно. А Тэхён? — А что Тэхён? — Что он об этом думает? — Ничего. Я ему не намекаю на это, боже упаси, — Чонгук фыркает. — Ещё злиться начнёт. Намджун многозначительно водит плечами, мол, может быть. Тэхён в тот же вечер приходит совсем немного пьяным, развязным, встречает брата громко. Чонгук идёт спать пораньше, помахав Кимам перед этим. Надевая футболку Тэхёна, Чонгук закрывает глаза, пообещав самому себе, что прекратит попытки провоцирования и скажет всё, как есть, когда даже после такого его парень будет вести себя терпеливо и снисходительно. Ночью Тэхён обнимает его со спины крепко, целует в шею, шепчет, что любит и засыпает. Просто так. Ничего не говорит, ни слова об обиде или злости. Утром Тэхён готовит им завтрак, принимает поцелуи. Чонгук даже думает, что Намджун так и не разболтал ничего, пока ночью Тэхён внезапно не предлагает: — Может… ты хотел бы попробовать чего-то нового? И здесь Тэхён идёт на компромисс, на уступки. Не злится, принимает эти слова, как правду, хотя каждый раз слышит громкие стоны Чонгука. Неужели он действительно поверил, что никогда полного удовлетворения ему не давал? — Эй, — Чонгук садится на кровати, скрещивая руки на груди, — Намджун-хён сказал тебе? — Стал бы он скрывать, — усмехается Тэхён. Он обнимает младшего за талию, потянув на себя. — Ничего не могу поделать, если тебе не нравится. Прости. — Что? Хён! — Чонгук обнимает его за шею, прижимаясь щекой ко лбу. — Мне всё нравится. Меня всё устраивает. Я просто так это сказал. Думал, что ты разозлишься. — Мм, — задумчиво выдаёт Тэхён. — Обычно, это звучит как «думал, что ты не разозлишься». — А я надеялся на обратное, — вздыхает Чонгук. Он выпрямляется, смотря в глаза Тэхёна. — Я подумал, что, — выбирает правильные выражения, — было бы круто попробовать что-то такое. Со злостью и, — интригующе делает паузу, — наказанием. — Чем? — переспрашивает Тэхён, прищуриваясь. — Наказанием, — повторяет Чонгук, выдыхая. — Я весь месяц копошился с этим, пытаясь вывести тебя из себя, но ты у меня такой пушистый и понимающий. Прости. Вероятно, я не должен был вести себя так, — он виновато смотрит в янтарные глаза. Тэхён удивлённо взирает на него. Он сглатывает, словно хочет что-то сказать, но слова потом проглатывает. Изумление длится долго. Информацию Тэхён переваривает пять минут, думая обо всех произошедших событиях, вспоминая даже фуксию рядом с телевизором, которой несправедливо досталось. — Чонгук, — со смехом и улыбкой выдыхает Тэхён. Чонгук на его реакцию поджимает губы. Даже узнав о намерениях, его парень продолжает быть собой. — Ты мог просто попросить меня. Я бы тебе никогда не отказал. — Как это «попросить»? Попросить наказать меня? — уточняет Чонгук, нахмурившись. — Да, — Тэхён улыбается ему. — Прежде чем что-то пробовать в идеальном его вкусе всегда стоит проверять себя на прочность. Мне кажется, тебе не особо нравятся грубости. — Ну, мы же никогда не пробовали. Откуда ты можешь знать? — Я знаю тебя, — с нежностью смотрит в чёрные глаза. — Ладно. Хочешь попробовать быть наказанным? — Ты сделаешь это? То есть, — Чонгук смущённо смотрит на него исподлобья, — просто так? — А ты думаешь, я не злюсь, что ты не поделился со мной своими желаниями и моему же старшему брату наплёл, что у меня маленький член? — Тэхён водит ладонями по бокам Чонгука, сжимая рёбра на последних словах. Чон прикусывает нижнюю губу, покраснев от устрашающего тона голоса старшего. Чонгук прижимается всем телом к Тэхёну, сжимается от прикосновений к ягодицам и мычит в грубые поцелуи. Становится неловко от покусываний и частых прерываний на выдохах. Нажимающий на кадык палец Тэхёна заставляет иногда хрипеть от возбуждения. Когда Чонгук смотрит своему парню в глаза, то чувствует себя странно, как-то неправильно. Взгляд Тэхёна холодный, устрашающий. Он внимательно следит за реакцией Чонгука на действия, ничего не говорит, когда требует чего-то. Младший покорно всё выполняет, прикусывая нижнюю губу от каждого неловкого действия. Чонгук млеет от выражения лица Тэхёна. Тот выглядит так, словно пришёл властвовать и получит всё, что хотел прямо здесь и сейчас. И, честно говоря, Чон готов был покориться такому Тэхёну. Только потому что знает — любит и понимает. Даже сейчас этот нюанс в постельной жизни Тэхён регулирует благодаря тому, что умеет слушать и быть терпеливым. — Поцелуй меня, — просит Чонгук. — Нет, — отрезает Тэхён. Земля под ногами уходит. Чонгук преданно смотрит на него. Внутри что-то разбивается с отказом, грубым «нет» и он обиженно надувает губы. Тэхён неотрывно следит за ним, поэтому на этот жест с усмешкой сообщает: — А чего ты ждал? — Ну, так нечестно, — шмыгает носом Чонгук. — Не хочу так. — А поздно, детка, — толкает его на поверхность кровати, спуская со своих колен. Чонгук пытается выпрямиться, но не успевает даже подняться нормально. Тэхён прижимает его за лопатки к кровати, толкая коленями ноги так, чтобы тот их согнул и оттопырил задницу. — Сколько капризов я должен вытерпеть? То хочешь, то не хочешь. — Это не каприз, — возникает Чонгук. — Я просто хотел чего-то. Ну, если сам не хочешь — не надо. — Да? — спрашивает Тэхён, поднимая руки Чонгука над головой, и, сжимая запястья, больно зажимает их между подушками. Чон мычит что-то невнятное. Положение неудобное. Дышать получается через раз. Упирающееся в задницу возбуждение Тэхёна давит. Предвкушение не чувствуется. Когда Чонгук понимает, что в чём-то виноват, хочет только плакать. Как люди в таком положении получают удовольствие — неизвестно. — А чего это мы обижаемся? Не этого ты хотел? — Нет, — шмыгает носом, качая головой. Надеется, что ещё не поздно. — Это же наказание. То, чего ты добивался целый месяц, — Тэхён забирается под футболку пальцами, поглаживая нежную кожу. Он наклоняется к нему, кусая за загривок. Чонгук выгибается дугой, промычав недовольно. — Что? — Ты м-меня пугаешь, — произносит Чонгук. Тэхён опускает пальцы к его трусам, снимая их медленно и мучительно, оставляя засос на задней части шеи. — Хён, пожалуйста. — Что «пожалуйста»? — спрашивает таким же устрашающим и холодным тоном. Он оттягивает чонову футболку к шее, фиксируя пальцем. — «Пожалуйста, продолжи» или «пожалуйста, прекрати»? — Прекрати, — выдыхает Чонгук, сжимаясь весь. Тэхён так непохож на себя. — Хён. Чонгук в положении, когда стоит раком, уткнувшись лицом в подушки, не видит то, что делает Тэхён. Не слышит размаха руки, не слышит тяжёлый выдох старшего. Шлёпок по правой ягодице разносится по всей комнате эхом. А потом боль. Она волной проходит от места шлепка по всему телу, разнося импульсом толчки по вскипевшей крови. Накрывает настолько резкая и сильная боль, что на глаза сразу наворачиваются слёзы. Чонгук вскрикивает от неожиданности, сжимаясь и тут же выпрямляя ноги, задрожав от ощущения. Его словно надвое разломали без предупреждения. Чонгук скулит, поднимая руки, и осторожно прижимает ладонь к больному месту. — Какого чёрта, хён?! Я сказал тебе прекратить! — хнычет Чонгук в подушку, дрожа от прикосновения парня к плечу. — Не трогай меня! Отойди. — Ах, я не сильно ударил, на самом деле. Всего-то шлёпнул, — удивлённо говорит Тэхён. — Детка, — наклоняется к нему, зарываясь пальцами в волосы и целуя в висок. Чонгук шмыгает носом, не поднимая голову. — Прости меня. Больно? — Очень больно, — скулит Чонгук, поглаживая ягодицу. — Ох, прости, — Тэхён целует его в щеку. — Прости. Я же не со всей силы. Даже не думал, что ты это ощутишь, малыш. Тэхён опускает холодную ладонь на место, где ударил, тоже поглаживая. Чонгук до сих пор мелко дрожит. Ким виновато выдыхает, рассмеявшись потом. Чонгук смотрит на него угрожающе, мол, почему ты смеёшься. Младший отталкивает его руки, и обиженно дует губы, отвернувшись. — Ну, и как ты с такой реакцией хотел разнообразить секс садо-мазо, м? — спрашивает Тэхён, смеясь. — Отстань, — Чонгук сползает с кровати, натягивая трусы и направившись в кухню за льдом. Тэхён идёт за ним спустя пару минут. Он извиняется снова, обнимает за талию и, сев на стул, тянет Чонгука на себя, держа за него упаковку замороженных крабовых палочек на правой ягодице, пока тот отходит от шока боли, которую никогда не ожидал получить от своего парня. Доброе «я ненарочно, малыш, прости» не меняет ситуацию. С неделю Чонгук шарахается от ладони Тэхёна так, словно удар может повториться. Да и на руку парня теперь Чонгук смотрит с опаской, думая, что кулак старшего наверняка похлеще несильного шлепка по ягодице. Но после такого «опыта» проверки на себе мазохистских наклонностей Чонгук не решается на дальнейшие провокации, а перед Намджуном за добрую ложь извиняется. Нежный секс сглаживает страх перед ладонью Тэхёна и после недели принципиальных обид Чонгук чувствует себя в тёплых руках с поцелуями на шее нужным и любимым. Большего ему, как он думает, и не надо. Тэхён это подтверждает, говоря на ухо во время их нежного и любимого секса, найдя простату Чонгука пальцем. Тот стонет, закатывая глаза, слушая его слова как сквозь толщу воды, но улавливает. — Хочешь что-то попробовать — сразу говори мне. Когда я злюсь — я не сдерживаюсь. Бог знает, к каким обидам бы пришли, будь ты пожёстче в своих провокациях. Чонгук думает «не хочу знать». И лучше Тэхён будет бесконечно нежным, внимательным к нему. И грубить пусть будет, только уточнив у Чона, хочет ли тот этого, как и Чонгук отныне будет переспрашивать у своего парня о нюансах их постельной жизни, прежде чем шлепок по ягодице не повторится. На следующей вечеринке у той же именинницы через два месяца Чонгук встречает Чимина с его парнем. Оба в солидном рабочем костюме. Пак на фоне хмурого парня выглядит таким странным с улыбкой до ушей. Чонгук здоровается с ним радушно. Они снова сидят у бассейна, попивая шампанское с бокала. Чимин делится подробностями той ночи, описывая детали так, словно достиг наивысшего блаженства. Возможно, острота ощущений, опасность происходящего кому-то и приносит удовольствия. Может, это нравится людям, потому что их тело с готовностью отзывается на грубые действия. — А ты? — спрашивает Чимин. — Попробовал повеселиться со своим парнем в таком ключе? Чонгук вспоминает свой день наказания, вспоминает провокационные детские методы, погибшую в этой битве фуксию, недочитанную Тэхёном книгу, отпечатанный в кошмарах шлепок… и отрицательно качает головой в ответ Чимину, мол, нет, ничего даже и не пробовали.