Свет в темноте

— Тогда сейчас я стану для Вас одним из этих самых дел! Мне нужно поговорить с Вами! Гермиона посмотрела Северусу в глаза. Лицо его выражало: злость, негодование, неприязнь. Но глаза! Глаза говорили обратное. Они излучали тепло, то тепло, которое она ранее видела в его покоях. Помимо тепла Гермиона сумела разглядеть жалость и грусть. Ему было жаль, что девушка страдает, но он не мог с этим ничего сделать. Сейчас лицо Северуса не было неприятным для бывшей гриффиндорки, даже, наоборот, она не хотела отрывать глаз от его крючковатого носа, от его губ. Она хотела понять его мимику, понять его не по его словам, а визуально. Но почему ему жаль девушку? Почему он спас ее? Это сейчас и собиралась спросить Грейнджер. Снейп усмехнулся. — Ну что ж, учитывая последние события, мне будет интересно услышать то, что Вы хотите сказать, — мужчина сложил руки в замок и обернулся к девушке, — И, я очень надеюсь, что Вы не станете нападать на меня как в прошлый раз. Девушка подняла с пола свою палочку и положила в карман мантии. — Профессор, я бы хотела извиниться… — Извиниться? За что? — За то, что накинулась на Вас. Я не должна была этого делать, ведь Вы… — Да, нет. Почему не должна? — перебил Гермиону директор, — Своим нападением ты лишь подтвердила мои предположения о том, что все гриффиндорцы до жути заносчивы и вспыльчивы, что лезут в драку на ровном месте. Девушку разозлило высказывание мужчины, но не настолько сильно, чтобы достать палочку и еще раз подтвердить слова профессора. — Я сожалею, что Вам когда-то пришлось узнать о том, что гриффиндорцы вспыльчивы и заносчивы, и мне жаль, если гриффиндорцы когда-то лезли в драку именно с Вами. Надеюсь, Вы смогли себя защитить? Снейпу сильно не понравилось сказанное девушкой. Все внутри него вскипело, одна мысль о том, что сейчас он был опущен маленькой соплячкой, которая играла на его нервах, как на гитаре. Он был взбешен, но все-таки сдержался, чтобы не начать истерику. — Боюсь, сейчас не время, чтобы разговаривать о моем прошлом. Если это все, что Вы хотели мне сказать, то я поспешу удалиться. Гермиона поняла, что обидела профессора. — Простите, я не хотела обижать Вас. — Еще раз спрошу. У вас все? — Нет, я так и не сделала то, что хотела. Пожалуйста, не отпирайтесь от того, что я скажу сейчас и не отвергайте это. Простите, что я набросилась на Вас! Я не должна была так делать, ведь Вы спасли мне жизнь. Первое время мне было трудно это признать, но я жива благодаря Вам! Поймите, тогда, когда напала на Вас, я была сильно напугана. Я не знала, как мне уживаться с тем, что я — пожиратель смерти. Да еще тогда я не могла думать ни о чем другом, как о том, что Вы — убили Дамблдора. В моей голове не было ничего кроме: злости, боли и обиды. В тот момент у меня была жуткая головная боль и я не могла принимать обдуманных решений. Во время монолога Гермионы, Снейп расслабился. Ее голос показался ему теплым и приятным. Он знал, что девушка чувствовала и чувствует дискомфорт из-за того, что напала на него, и это доставляло ему удовольствие. Ему нравилось, что она так переживает. Он не понимал почему это ему симпатизировало, почему ее голос нравился ему, ведь за шесть лет, что та училась в Хогвартсе, она вызывала у него лишь неприязнь и обиду, а ее голос он выносить не мог, ведь тот постоянно звучал на уроках, когда та отвечала. Его неприязнь началась с того момента, когда маленькая Гермиона подожгла его любимую мантию на матче по Квиддичу, а затем вовсе сдружилась с ненавистным и заносчивым Поттером. Но сейчас все было совсем не так. Он долгое время не видел Грейнджер и, возможно, из-за этого ее голос звучал совсем по-другому. Но почему он казался приятным? Почему он заставлял профессора хотеть услышать его? Почему он заставлял профессора смотреть на девушку совсем не так, как он смотрел на нее раньше? Сам Снейп понимал, что сейчас с ним что-то не так, особенно после того, как он увидел бедную, бессознательную, но чертовски красивую Гермиону Грейнджер на столе перед Темным Лордом. — Я Вас понял, — ответил мужчина и собрался уходить, чтобы рассеять все мысли о девушке. Гермиона подбежала к двери и прижалась к ней, блокируя выход профессору. — Отойдите, мисс Грейнджер! — Постойте! Я не договорила. Северус хотел использовать магию, чтобы отодвинуть гриффиндорку от двери, но передумал, потому что все-таки хотел выслушать ее, ведь понимал, что ей и правда не легко сейчас принять свое тело, тело — пожирательницы. Он тяжело вздохнул, дав понять Гермионе, что та может продолжать. — Я все время думаю и вспоминаю то, что Вы сделали для меня, но я не могу понять зачем. Зачем Вы спасли мою жизнь? Ведь я видела и чувствовала, как Вы терпеть не могли меня, Рона и Гарри, да и что там говорить только о нас, Вы ненавидели всех! Но чем я заслужила помощи от Вас? Я думала, что Вы были бы только рады, если бы я умерла. Почему Вы убили человека, который был так важен для магического мира, но не позволили умереть обычной девчонке, которая не могла ничего изменить своим существованием и не существованием? — Вы говорите глупости! — Снейп не хотел затрагивать темы смерти Дамблдора, потому что понимал, что он не был в этом виновен, он лишь выполнил просьбу профессора. Он знал это и хотел всем рассказать, чтобы никто не считал его жестоким убийцей и трусом, но не мог. Он не мог это сделать, даже если кто-то наложит на себя чары, позволяющие не раскрывать секреты, потому что в любом случае Волан-де-Морт смог бы проникнуть в мысли человека и узнать его даже самые сокровенные тайны. — Я спас Вас, потому что считал это своим долгом. Вы — моя ученица, я — директор и обязан защищать всех, кто находился под крышей этой школы во время того, как я находился там вместе с ним. По щекам девушки потекли слезы. Та всеми силами пыталась это предотвратить, но не смогла. Она расплакалась из-за того, что до сих пор не могла поверить, что жива. — Грейнджер? — Да, да, все в порядке! Я просто… — пыталась что-то ответить Гермиона, но слез становилось все больше и больше, поэтому она развернулась и начала открывать дверь. Вдруг Снейп неожиданно захлопнул ее и аккуратно схватил девушку за левую руку. Та развернулась и непонимающими, заплаканными глазами посмотрела на профессора. Тот оголил предплечье девушки и провел по нему палочкой. Боль резко спала, и девушка почувствовала облегчение, словно большая кровоточащая рана, только что перестала болеть. До этого момента Гермиона сама пыталась устранить эту боль, но никакие заклинания не помогали ей. Даже заклинания из большущей медицинской книги на несколько сотен страниц не смогли уменьшить боль, а тут Снейп за один взмах палочки сделал это. — Вам легче? — поднял он взгляд с руки на лицо девушки. — Да, но как? — В свое время я тоже мучился, как, вероятно, и Вы сейчас. Ни одно заклинание не помогало мне, но спустя многие и долгие попытки я смог сделать это и создал свое заклинание, о котором знал только я. Теперь и Вы знаете, — после сказанного профессор достал из кармана свернутый листок пергамента и передал его девушке, — Действие заклинания длится шесть часов. Но как рука снова заболит нужно опять наложить его и все пройдет. — С-спасибо… — Гермиона заикалась от большого количества слез и удивления от того, что Снейп в данный момент так трепетно и заботливо относится к ней, помогает ей. Сейчас она забыла о том, что того ненавидят ее друзья, ненавидела она сама когда-то. Сейчас, когда он сделал то, что сильно облегчило ей жизнь, она была готова сделать что угодно, чтобы отблагодарить его. Она была готова написать сто страниц по любой теме, если бы была ученицей Хогвартса. Она начала чувствовать тепло к профессору, тепло, которое не чувствовала ранее ни к кому. — Мне нужно идти, — сказал он и отодвинул девушку от двери. Та позволила ему сделать это, но после прижалась к его телу и крепко обняла. Она не стала долго удерживать мужчину и вскоре после секунды объятий отпустила его, чтобы тот не успел ничего сказать и прогнать ее. В его голове сейчас будто что-то взорвалось. Он не понимал, почему сейчас не сработала его реакция и не смогла предотвратить своеобразную «благодарность» девушки. Он был ошарашен действиями Грейнджер, но признавать того, что ему было неприятно и противно, не стал. Ему наоборот понравилась решительность девушки и то, что та была благодарна ему. Данные мысли быстро вылетели из его головы, когда он вышел из кабинета и все-таки увидел Кэрроу, которого искал. Гермиона же, сама удивленная своим поведением, устранила свои слезы, постаралась успокоиться и вышла из кабинета. Окончательно забыть о том, что произошло в кабинете помог Симус Финниган, который нашел ее и снова начал задавать вопросы.