Не жди момента, действуй!

По началу всё шло довольно скверно. Пары, которые целовались, были не особенно интересными, в меру не пьяными, потому адекватными, не вызывали особого повышенного внимания. Целовались также банально, без особой страсти, заставляя скучать остальных. Потом начались скандалы по поводу того, что «Надо нормально целоваться» или, наоборот, «Харе уже сосаться». Все эти пустые недовольные фразы звучали из уст Узуя, раздражая и вынося мозги. Но, на удивление, терпение Тенгена вышло из строя быстрее, чем даже у Шинагудзавы. С измученным вздохом ворчливого старика, тот поднялся со своего места с предложением играть на желания. Не все были согласны этой инициативе, но играть стало большинство, только из нежелания оставаться в стороне. Единственным, кто не стал участником «интригующей игры», был Химеджима Гёмей, школьный учитель философии. Этого чудака компании пригласили по приколу, чисто из интереса, согласится ли он, и Гёмей-сан вопреки всем ожиданиям пришёл без задней мысли «на вечеринку в честь дня рождения». Каково было его удивления, когда скромные беседы одноклассников и знакомых как по щелчку пальцев с приходом Узуя переросли в это «нечто». Однако странно косились все на него, а не наоборот, но против ничего не имели. Учитель не читал им тирады о том «как безбожно они себя ведут», спокойно попивал малиновый коктейль, даже не притронувшись к алкоголю. Видимо Химеджима был тем типом людей на вечеринке, который разводил бухих по домам. Игра началась и вместе с ней и веселье. Первым разладом стал вопрос «кто крутит первый». Разгорелась пьяная потасовка, словесная драка.Танжиро пытался всех успокоить, но был «облит» горстью оскорблений и оставил участников спора, опечалено забившись в уголок за диваном, расстраиваясь своей неудаче. На помощь пришёл Кёджуро, громко крикнув «Ребят, там пиво по акции!». Реакцией была незамедлительной. Комнату сотрясли громкие крики «ГДЕ?!». - Да ладно, я пошутил, - улыбаясь сказал Ренгоку. После этих слов в него сразу же впились множество взглядов, готовых убить. - За такие шутки, - угрожающе прошипел Зеницу, сжимая кулаки, - в зубах бывают промежутки… - А можно мне первой крутить? - Кочо? - Что Кочо? Упустите даме эту возможность, - настоятельно сказал Сабито, приложив руку к сердцу. Походу алкоголь настолько сильно ударил ему в голову, что он начал строить из себя рыцаря. Впрочем, эти слова произвели впечатление на всех пьяниц, даже на саму Шинобу, поэтому никто не был против. - Итак, - горлышко бутылки указало на Обаная. Внутренние демоны девушки нашёптывали ей желание. - Я хочу, чтобы ты поставил Мицури 10 засосов на шее, - Шинобу уже явно перебрала, безбожно заикаясь на каждом слове. - Ши-нобу-чан, м-может не надо? - пискнув и сильно покраснев, Канроджи прикрыла лицо руками. - Отказаться я не могу, верно? – слишком уж спокойно для такой ситуации задал вопрос Игуро. - Ну да, а то так будет… нечестно, - пьяно икнув и хихикнув, протянула Кочо. Она определённо выпила слишком много. Её тело под градусом начало заваливаться на бок. Сабито, как доблестный рыцарь, придержал её. - Хорошо, но можно делать это не при всех? - И-игуро-са-ан, - раздался тихий писк. Все как по волшебству уставились на обладательницу голоса. - Ну… можно Пьяно пошатываясь, Обанай поднялся со своего места и пошёл по направлению к Мицури. Пытаясь помочь девушке встать, он сам чуть не упал. С горем пополам они, опершись друг на друга, вышли из комнаты. - Ой… вы в порядке? – обеспокоенно произнесла Мицури, пытаясь подавить икоту, смотря на лежащего на полу Игуро. Ноги держали их не долго, они рухнули на пол, не пройдя и трёх метров. И если девушка была относительно в порядке, то парень не очень. Придвинувшись к нему, Канроджи приложила руку к его носу, проверяя наличие дыхания. Её радости не было предела, когда гетерохром шумно втянул носом воздух и приоткрыл глаза. Еле шевеля языком, он произнёс: - Н-надо выполнить желание! Не дождавшись ответа со стороны девушки, он прислонился к её шее, вдыхая сладкий аромат духов, смешанный с алкоголем. Плотно прижавшись губами, начал посасывать бархатистую кожу. Закончив с этим, парень оставил пару нежных поцелуев на покрасневших участках шеи. Оторвавшись от сладостного порыва накативших, то ли от алкоголя, то ли чёрт пойми чего, чувств, брюнет, тяжело дыша,взглянул на девушку. Её лицо было абсолютно красным, навряд ли от потреблённого ей ранее спиртного, грудь тяжело вздымалась, глаза были закрыты. С пылким рвением, парень вновь прижался к её шее.

***

Между тем игра становилась всё интереснее и интереснее. Участники вошли во вкус, действия стали ещё более изощрённые, чем раньше. Долго ждать эту пару голубков не стали, бутылку крутил «всеми любимый» Санеми Шинагудзава. Раскрутить стекляшку получилось только с третьего раза. Руки тряслись, в глазах всё плыло - оно и неудивительно, с учётом того, что учитель геометрии выпил больше всех, обыграв даже пьяницу Сабито. Когда злосчастная бутылка всё-таки сдвинулась с места, раздался радостный вопль Зеницу, у которого после употребления бухла развязался язык и появился характер. По воле случая, донышко бутыли указало именно на Агацуму. Послышались смешки. «А чё ему… загадать-то?» - размышлял Санеми. Пьяная голова помахала платочком, отказавшись генерировать очередную идею. Спустя пять минут больная фантазия заняла главный пост мозгов, подкинув мыслю. - Я… хочу… чтобы ты… разделся догола и… изобразил походку Майкла Джексона. - Чего?! - Надо выполнять, заюш, - загадочно подмигнув и усмехнувшись, весело произнёс Тенген. Этот блондин привлекал его больше всех на этой тусовке. Красивая внешность, чудный (по его скромному мнению) характер и это накаченное тело. Кринж, абсолютный кринж. Почему всем задания, как задания, а Зеницу раздеться до гола, так ещё и станцевать? Крайне медленно поднимаясь с места, юноша окончательно теряет рассудок от стыда, краснеет, потому что знает, что на него не только будут смотреть, но и непременно сделают парочку откровенных фото для шантажа. Ещё есть шанс признать поражение, отказаться и стыдливо покинуть вечер, но и это невыход – после, парень обязательно успеет прослыть трусом, тряпкой, неспособной хоть раз в жизни откинуть здравый смысл на второй план и знатно оторваться. Хотя во всём же есть грань между адекватностью и безрассудством, и в данный момент верёвка перетянута на сторону сумасбродства. Агацуме ещё никогда не было так морально трудно снять футболку, даже если это самое безобидное, что на данный момент оголит тело блондина. Но преграда в виде шёпота разума «Одумайся!» была успешно преодолена, кусок ткани откинут куда-то на край дивана, а руки спохватились побыстрее снять всё остальное – быстрее начнёшь, раньше закончишь. Полминуты хватило на то, чтобы все детали одежды были также отброшены не пойми куда, и в следующую секунду Зеницу неловко пытался кое-как прикрыть «достоинство». Ну всё – шанс упущен. Радует только то, что пока никто ещё не засмеялся, едко не шутканул –и за это спасибо. Но даже от этой тишины ненамного лучше, парень переминается с ноги на ногу, тупит взгляд в пол, не в состоянии и с места сдвинуться. Кто-то едва слышно присвистнул, глаза моментально сильнее зажмурились, парень отказывался думать: это был свист удивления и одобрения, или насмешливый свист издёвки. - Ну, живее! Он специально это? Подливает масла в огонь! Всё-таки не зря Зеницу всей душой ненавидит Шинагудзаву - тот не способен войти в его стрёмное положение. Ну ладно, будет дольше тянуть время, из этого тоже ничего хорошего не выйдет. Агацума поворачивается в профиль ко всем, всё также стыдливо вперив взгляд в паркет (Агацума, успокойся, смотри какие красивые узоры на лакированном дереве). Левая нога отстраняется немного назад, парень встаёт на носочки. Левая рука сгибается в локте и фалангах, пальчики аккуратно ложатся на бедро, едва касаясь. Остаётся только отпустить правую руку. Морально собраться не так-то просто. Если у него получится всех впечатлить, он избежит максимального позора. Тяжёлый выдох пронзает тишину, если не считать редкие особо громкие вздохи со стороны друзей, - он готов. Рука медленно покидает пригретое место, пальцы хватаются за локоны чёлки, представляя, что держат поля шляпы. Второй судорожный вздох и Агацума медленно, плавно и грациозно шагает назад, слегка покачивая бёдрами, распределяя вес то на одну, то на другую ногу. Кто-то тихо начал нарушать тишину, напевая мелодию, кто-то другой её подхватил, пытаясь показать навыки битбокса. Неловкие движения, как бы «на пробу» набирали обороты, и вот уже блондин во всю пляшет, сам нередко подпевая аккомпанементу трёх человек. С минуты две парень был полностью погружён в танец, игнорируя всё вокруг, и, наконец, вернувшись в изначальную позицию, Зеницу открыл глаза и замер в ожидании, даже забыв, что он голый. Пару секунд все ошарашенно глядят прямо на исполнителя танца, а после подрываются с мест и громко аплодируют, сопровождая это овациями. - Это было блестяще! – подмечает Тенген, подлетая к парнишке. Он ещё много чего воодушевлённо ему заговаривает, пока Шинобу, завалившись на бок за их спинами с каменным лицом фоткала Зеницу. Чтобы было что вспомнить. Когда Узуй всё же облагоразумило заткнуться, он немедленно покинул комнату, прихватив с собой блондина. Обещая вернуться. И они вернулись с бутылкой какого-то ликёра. Из-за тёмного, почти чёрного стекла разглядеть цвет содержимого не представлялось возможным, оставалось только верить на слово, что это крайне вкусно. Но никто не поверил, сделав крайне забавные выражения лица, пытаясь выдавить из себя недоверие и отвращение к напитку. - Как говорится – алкоголь каждому на вкус и цвет, - проурчал Тенген, поглаживая бутылку ликёра. - А если язык обжёг и дальтоник? – Зеницу походу вообще было в кайф рофлить над всеми. И имел полное право. Быстро поискав взглядом одежду, в поле зрение попался Кайгаку, который размахивал его джинсами с ехидной улыбкой дьявола. Пискнув, Агацума быстро подскочил к нему, выхватил деталь одежды, краснея и ворча, что «Это неприемлемо». Узуй замер в оцепенении, потупив взгляд в потолок, с горлышком бутылки около губ в готовности сделать первый глоток. - Что ты несёшь, ты омерзителен! И вновь замер, закрыв ладонью рот. Он не это хотел сказать, не это, НЕ ЭТО! Что же теперь о нём подумает его любимчик? Чёрт, надо извиниться, но господи, как он мог такое ляпнуть?! Все с особым интересом смотрели на Тенгена, пытаясь понять: в курсе ли он о том, что он мыслит вслух? Потом дружно перевели взгляд на бледного Агацуму, который в попытках влезть в одну из штанин так и замер, как статуя. - Ладно, я кручу следующая! – перебила ступор остальных в стельку пьяная Кочо, забавно перебирая пальчиками, в попытках ухватиться за скользкое стекло бутылки. Все резко оживились, согласно кивая. Даже Тенген вышел из оцепенения, тихо угукнув и всё же отпив большой глоток ликёра. Алкоголь, спустившийся обжигающей волной по пищеводу, уютно обосновался в пустом желудке. Бутылочка крутилась недолго и чётко указала на Гию. Ехидный смешок прозвучал многообещающе. Зеницу вздрогнул и взволнованным взглядом уставился на Томиоку. - Гию-сан… - Что? - Вас никто не любит, - ласково улыбаясь, отметила Шинобу, - но, так уж и быть, попытайтесь поцеловать Сабито-сана. Может, хоть раз в жизни вам покажется, что вы любимы. По больному. И она об этом знает. Гию был угрюмей тучи, когда поднимался и плёлся мимо девушки. Когда брюнетка осталась за спиной, на лице засияла трепетная улыбка, сражая наповал всех, кто её узрел. - Ничего личного, это просто желание, - тихо прошептал парень, усаживаясь на колени перед другом, виновато глядя в сторону. Конечно ничего личного, никто не узнает, что он будет стараться изо всех сил не потому что это желание этой «сучки», а потому что он сам так решил. Да, прекрасный план без палева. - Да, конечно, я понимаю, - да блин, нихрена Сабито не понимает. Не понимает, какие чувства бушуют сейчас в сердце Гию, и как он отстранённо пялится в сторону не потому что ему противно, а потому что, чёрт возьми, страшно! Гию дышит рыжему куда-то в район шеи, опаляя горячим дыханием нежную кожу предплечья. Осторожно кладёт ладони на плечи, заползает на колени к парню, пошире расставляя бёдра, опираясь на стопы. Целует сначала в шею. На такое смелое действо Тенген уж было готов возразить, мол «не то целуешь», да и Урокодаки поднапрягся, но все молчали – уж больно эротично Гию облизывал место поцелуя. Потом перешёл на ухо, аккуратно касаясь кончиком языка хряща, послестарательно посасывая мочку и нежно целуя за ушком. Круговыми движениями водит язычком вокруг кадыка, постепенно переходя всё выше и выше. Руки медленно скатились с плеч, утягивая за собой край рубашки, оголяя плечо сильнее. Сабито сидит в немом крике. Весь красный, трудно дышать. Губы сложены в сплошное недоумение звука «О». Чужие губы накрывают собственные, перекрывая доступ к кислороду, глаза невольно закатываются то ли от удовольствия, то ли от нежелания больше видеть жадные взгляды остальных. Французский поцелуй – да, именно французский, а не взасос, выходит жарким, мокрым и трепетным. Языки пылко сплетались в одно целое, проходясь то по дёснам с зубами, то по нёбу. Слюна тоненькой струйкой стекала с краёв губ на подбородок, изредка капая на рубашки. Брюнет быстро проходится юрким язычкомпо губам рыжика, слегка теребя и покусывая, своеобразно пытаясь привести в чувства парня, застывшего как каменное изваяние. Всё, они больше не могут дышать – истратили человеческий запас лёгких. Но продолжают до посинения губ зацеловывать каждый миллиметр чужого тела. Сабито не выдерживает первый. Резко хватает парня за щёки ладонями, пытаясь отстраниться. Тоненькая ниточка прозрачной слюны мгновенно обрывается; светловолосый немного запрокидывает голову, прикрывая глаза и пялясь в потолок. Он очень шумно дышит, заглатывая воздух полным ртом, и довольно улыбается, подобно коту, наевшемуся сметаны. Гию утыкается лбом в чужую грудь, выравнивая дыхание через нос, томно прикрывая глаза и облизывая разорванную в порыве страсти губу. Все молчат, не решаясь вздохнуть. Это было жарко. Слишком жарко для этих двух абсолютно разных парней. Особенно для Томиоки. Кто бы мог подумать, что этот социофоб настоящая секс-машина? Кто-то тихо выдыхает абсолютно шокированное «вау», большинство молчит и перекидывается взглядами, и только Токито продолжает пялится на эту парочку, не сводя глаз. Он походу тут единственный, который смотрел на их поцелуй, как на «туториал», пытаясь запечатлеть в своей памяти как можно больше информации. - Обалдеть, - на одном дыхании выдаёт Шинобу. Она явно была удивлена навыку поцелуев Гию. - М-может сыграем во что-нибудь ещё? – Танжиро пытался всё также непринуждённо улыбаться, сидя за спиной сестры и прикрывая ей глаза. Незуко сопротивлялась, хваталась за ладони брата в попытках оторвать их от лица, жалобно шепча о просьбе дать ей посмотреть. Комадо было крайне неловко, и это было заметно по его нервно бегающим зрачкам, натянутой улыбке, испарине на лбу и красным щекам. - Хорошо, тогда играем по новым правилам, те, на кого укажет горлышко и дно бутылки посидят вместе на балконе час! – весело защебетала как ни в чём не бывала Кочо, попутно раскручивая бутылку. Ей нужны новые страсти, она обязана свести как можно больше людей на этом «party». И как по воле случая бутылочка указала на Танжиро и… Муичиро. Алоглазый едва слышно взвизгнул, становясь похожим на спелый помидор, а Токито спокойно хмыкнул, пожав плечами «Ну ладно». Никто, даже Незуко не знала, что этот голубоглазый парнишка был предметом обожания брюнета. Остаётся только надеется, что балкон большой и они смогут рассесться по углам и не контактировать друг с другом.