Подъездный роман

Предновогодняя суета всегда радует глаз: все куда-то спешат, разговаривают по телефону, неаккуратно несут ёлку, задевая ворчащих, но счастливых прохожих. И всё это происходит в абсолютно сумасшедшем, блаженном темпе. Ощущаешь себя ребёнком, когда смотришь на огромные ёлочные игрушки в гипермаркетах, когда чувствуешь атмосферу этого новогоднего безумия. В холодильнике в эти дни всё завалено колбасой, мандаринами и салатами, но родственники запрещают тебе что-либо есть, потому что вся еда заготовлена на празднование. Мысль о перекусе заставляет студента схватится за живот. Ваня голоден. Он дёргает носиком, завороженно шагая за манящим запахом в подъезде. Пахнет сочной жареной птицей со специями. Огромным количеством специй. Звучит чертовски не полезно, но также безумно вкусно. Студент удивлённо останавливается у заветной квартиры на первом этаже. И почему абсолютно все дороги ведут именно сюда? Именно к этой двери? Последний раз, когда утопленник видел предмет влюблённости, был несколько недель назад. Ему бы, конечно, очень хотелось встретиться с ним как можно скорее, но, кажется, будто сейчас ему ещё страшнее, чем раньше (хотя казалось бы, куда ещё страшнее). Похоже, что их диалог в шкафу открыл для мальчика новую дверцу в их отношениях, которая до этого была скрыта. Мужчина высказался ему. Доверил ему свою историю. И парень сохранит её. Неуверенный стук и нервное перекатывание с носков на пятки. Страх и лихорадка накатывают новой волной, грозясь захлестнуть студента с головой. Как жаль, что парень не может нормально поесть дома… Дима совершенно не покупает еды, так как ест у Дани, а маленькому утопленнику из-за этого приходится вот так попрошайничать. Деньги со стипендии парень откладывает на новые кроссовки, поэтому купить покушать — не вариант. Через пару минут тянущегося, как жвачка, ожидания мальчик грустно, но в то же время облегчённо вздыхает. Похоже, что придётся сегодня поголодать… Уже судорожно нажав дрожащим пальцем на кнопку вызова лифта, студент слышит, как дверь в заветную квартиру со звоном ключей открывается. И перед ним стоит его предмет обожания. У Вани, как в первый раз, перехватывает дыхание. Мужчина снова в своей домашней одежде и с кухонным ножом в руке. — Пацан? Хотел чего-то? — Тим выводит мальчика из плена собственных мыслей и туманности. -…Да…я хотел у вас немного посидеть…если можно… — Ваня смущённо отворачивает взгляд неловко перебирая свои пальцы. Говорить Тимофею про свой голод утопленник не осмеливается. — А, входи. — Тим отступает, позволяя мальчику проскользнуть в тёплый коридор. От усилившегося аромата у Вани начинают выделяться слюнки. Боже, ну что же так зачарованно пахнет? — Что готовите? — издалека начинает студент, развязывая шнурки на кедах. — Курицу и салаты на завтрашнее застолье. Наташа попросила. Ты же придёшь повеселиться на Новый год, вместо того, чтобы в учебники утыкаться? — Тим боком облокачивается на стену, скрещивая руки на груди. Ваня старается смотреть куда угодно, лишь бы не встречаться взглядами с собеседником. — Ну, сессию я уже сдал. — тараторит утопленник, неосознанно краснея. — На отлично. Тим ухмыляется. Если бы студент осмелился заглянуть в серые глаза мужчины, он мог бы уследить внутри капельку гордости и, может, заботы. Но мальчик не осмеливается. Как обычно. Наконец, справившись со шнурками, Ваня бросает заинтересованный взгляд в сторону кухни, от которой так обворожительно идёт восхитительный аромат. — И кто повар? Толя? — интересуется парень переводя взгляд на мужчину. Тот хмыкает, открывая дверь в комнату. Запах полностью заполонил всё пространство, заставляя носик маленького утопленника подёргиваться от удовольствия. — А разве у него в руках кухонный нож? — отвечает мужчина, шагая внутрь потеплевшей от пара комнаты. Стоп. Нет. Нет, не может быть. Ваня в ступоре стоит в проходе, не веря своим заострённым ушам. Он неотрывно смотрит на нож в руках предмета влюблённости. — Ты умеешь готовить?! — из-за шока мальчик забывает скрыть удивление в голосе. Ну не может этот мужик быть НАСТОЛЬКО идеальным! Тим улыбается краешком губ. Ваня забавный, это мужчина приметил уже давно. — Не то, чтобы умею, — Тимофей подходит к столу, на котором лежит разделочная доска и ингредиенты для салата. Похоже, это будет оливье. — Просто я единственный человек в этой семейке, кто может приготовить что-то и при этом не спалить кухню к чертям собачьим. Наташа слишком высокого мнения о моей стряпне. Ваня завороженно садится за стол и смотрит за тем, как мужчина умело управляется с ножом. Парень снова смотрит на руки Тима. Они так красиво и филигранно шинкуют обыкновенные огурцы, что мальчик в очередной раз выпадает из пространства, наблюдая за ними. На самом деле, его ладонь просто громадная по сравнению с ладонью утопленника. Студент украдкой глянул на свои руки. Да даже у его друзей с колледжа ладони больше будут. Что уж думать о мужчине рядом… И почему парень такой миниатюрный? А желудок, тем временем, требует еды. Какое совпадение! Перед носом утопленника как раз происходит нарезка огурцов. Уже законченные половинки Тим ножом отодвигает на угол доски, принимаясь за следующий овощ. Как раз в сторону мальчика. Если незаметно достать парочку долек ничего страшного с салатом не случится, верно? Ваня аккуратно тянет пальцы к еде, поглядывая то на Тима, то на его руки. Мужчина выглядит сосредоточенным. Красиво. Он как-то по-своему хмурит брови и внимательно следит за лезвием. И как парень умудрился так влюбиться? До цели оставались какие-то пару сантиметров. Ещё чуть-чуть… — Куда. — Запястье Вани оказывается в строгой, но аккуратной хватке мужчины. Сердце мальчика пропускает удар, а щёки снова предательски рдеют. По телу пробегается какая-то электрическая дрожь, ещё сильнее будоража чувства Вани. Утопленник бросает испуганный взгляд в глаза Тима. Тот выглядит серьёзным. Вообще, он всегда выглядит так, но сейчас, как-то по-особенному. Зрительный контакт, в процессе которого парень всё сильнее и сильнее краснеет, продолжается несколько секунд. — Ты голодный что-ли? — в серых глазах мелькает беспокойство. Молчание затягивается на долгую минуту и мужчина раздражённо вздыхает, свободной рукой убирая себе назад выбившуюся прядь и отводя взор в другую сторону. — Ну тебя Дима вообще что-ли не кормит? Он о чём думает? У парня в шапке пересыхает в горле и тот невнятно сглатывает. — Они с Даней недавно приготовили суп из окурков. — Мальчик неконтролируемо больно закусывает губу и бесконтрольно и чертовски мило улыбается. В этот раз, в пространстве залип уже Тим, пытаясь представить себе готовящих Диму и Даню. Сущий кошмар. Молчание снова затягивается, а хватка будто только крепчает. Студент мило жмурится. — Тим…может, отпустишь уже? — Утопленник уже готов начать скулить от боли. Мужчина непонимающе смотрит на студента, а после переводит взгляд на их руки. Будто вообще забыл, что он до сих пор держит мальчика. Наконец, человек с бакенбардами отпускает запястье парня, неопределённо хмыкая. И снова молчание, которое уже успело надоесть этой парочке за всё время их знакомства. Ваня закусывает губу, рассматривая до боли знакомую кухоньку. Здесь всё-таки, очень уютно. Тесно, правда. — Давай я тебе макарошек сварю. Могу сыр добавить, если хочешь. — Человек с бакенбардами привстаёт и подходит к верхним полкам с продуктами. Ваня завороженно смотрит на мужчину. Похоже, он только что ещё сильнее влюбился. Но, всё же, утопленник чувствует подвох. Не может человек быть настолько идеальным. Или, может, парень просто ещё не встречал тех самых людей до Тима? Знаете, говорят, любовь ослепляет. — Так нужен сыр? — Тим снова поворачивается к мальчику. — Ага. Это были самые вкусные макароны, которые Ваня когда-либо пробовал.