Все пройдет

— Мама, — обреченно прошептала Чайра, делая шаг назад. В глазах Асмодеи не было радости от нежданной встречи, беспокойства о судьбе дочери. В них была вполне ожидаемая ярость. — Как ты здесь оказалась?! — прогрохотала она. — Тише, мама, меня ищут, — судорожно зашептала Чайра, отходя ближе к шкафу. Асмодея сразу убавила громкость, но менее злой выглядеть не стала. — Я же ясно выразилась, что ты должна сидеть в Алфее, — грозно сказала она, подпирая дверь стулом. Комната бывшей королевы показалась бы обывателю шедевром роскоши, но по меркам Фрио она мало чем отличалась от комнаты для гостей. Разве что было раза в два больше. Единственное, что напоминало о содержании здесь обвиняемой, а не гостьи, были окно и дверь, вокруг которых мерцал антимагический барьер. Чайра смерила его несколько удивленным взглядом — такую штуку при должном владении магией было довольно просто пробить. Но Асмодея почему-то предпочла остаться тут, взаперти, в ожидании позорного суда. Но времени подумать над этой загадкой не было — грозовой тучей мать надвигалась на нее. — Я не специально тут оказалась, — испуганно пискнула Чайра, — это все он! Он скинула с руки тряпку, обнажая медальон. При виде него мать на мгновение замерла — и тут же ее лицо перекосилось от еще большей злобы. — Ты еще и принесла единственный артефакт, который нужен этой лахудре для завершения ритуала?! Признавайся, ты с ней заодно, а это просто тупой спектакль?! Как ты могла предать династию, как ты могла предать весь наш род?! — Мама, нет, —в глазах у Чайры стояли слезы. Она судорожно принялась объяснять ситуацию. Постепенно черты лица Асмодеи разгладились, и она смотрела на дочь уже не с всепоглощающим гневом, а просто слегка разочарованно. — О Чайра, — вздохнула она, усаживаясь на кровать. — Я не виновата, мама. Я просто хотела спасти своих друзей, но эта проклятая штука... — Не оскорбляй печать Беренгара! — оборвала ее Асмодея. — Тебе надо уходить отсюда, исчезнуть с Фрио, немедленно. И отдать печать Беренгара обратно на хранение в Облачную Башню — там она будет в безопасности. Если Валенсия до него доберется... — То что случится? Асмодея поджала губы. Но все же продолжила: — То она лишит нас сил. Чайра пораженно уставилась на нее. — З-зачем? — Согласно традиции, я должна была рассказать тебе это, только когда ты вступишь на трон. Веками наши предки передавали эту информацию только после коронации. Лишь трижды от этого правила отходили — когда король Вард, королева Амитея и королева Эльсия чувствовали, что умрут раньше, чем состоится коронация их наследников. Но Валенсия и без того попрала все вековые законы, так что только в твоих руках восстановить порядок. И в неведении у тебя это сделать не получится. Асмодея присела на кровать и кивком головы указала на кресло рядом. Чайра с облегчением опустилась не него — ноги и без того болели, а после выволочки матери дрожали неимоверно. Она держалась из последних сил, чтобы не упасть. — Как зовут основательницу нашего рода? — Весения, — тут же ответила Чайра. Асмодея удовлетворенно кивнула. — Ты, должно быть, заметила, что у ее истории нет начала — нет записей в книгах о ее рождении и взрослении. Летопись ведется от ее грандиозного похода. Однако нам, ее наследникам, известно больше. Ее родители — люди заурядные и неинтересные, но вот братья ее матери сделали много выдающегося. Одного из них звали Беренгар, а имя второго стерто из памяти, ведь он был темным магом. Очень искусным темным магом: именно ему принадлежит объяснение одной из Двенадцати Тайн Темной Магии — знаний столь ужасных, что они сокрыты от глаз людских. Это объяснение включало в себя очень важных элемент — золото. Говоря это, Асмодея медленно нагревала золотое навершие у кровати. В какой-то момент она окатила его водой и отломила, после чего крепко сжала в кулаке. Чайра, как зачарованная, следила за ее речью и действиями. — Золото творит удивительные вещи. Не зря этот элемент во все времена связывали со столь желанным бессмертием. Но на мой взгляд, то, что дает золото куда лучше бесцельных лет — оно дает удивительную силу. Силу скреплять противоположные элементы. Беренгар узнал об этом и попросил брата помочь в его исследованиях — его тоже интересовало соединение сил. Он почти сумел добиться, чтобы из его рук выходила сила огня и воды одновременно, но его острый ум желал большего. Однако темный брат не делился своими секретами. И тогда Беренгар вызвал его на бой. В процессе оба они прибегнули к своим силам — Беренгар к воде и огню, а темный брат — к земле и воздуху. Но никто не вышел из этой схватки победителем. Погибли они оба, а души их оказались заключены в печать, созданную Беренгаром — ту, что вцепилась в твою руку, чувствуя наследную кровь. Печать эту создавал твой предок для исполнения желаний, однако что-то пошло не так. Когда же в комнату, где проходила дуэль, вошла Весения, она подняла медальон, и великая сила поселилась в ней. Под действием золота смешались огонь, вода, земля и воздух, и четыре стихии оказались в мире, подчиненные одному человеку. Так и началась история нашего великого рода. На коронации наследник касается этой печати и загадывает желание — передать свою силу по наследству своим детям. Но она не будет работать без главного ингредиента — золота. Навершие рассыпалось в руках Асмодеи, и она высыпала порошок прямо на печать. Та ярко засверкала, отметины в виде герба стали чернее ночи, а шепот, исходивший от нее, почти ощущался. Послышался легкий писк, и медальон отпал с ладони. Чайра с удивлением и облегчением посмотрела на чистую руку, на которой и следа не осталось. — Наши силы не могут существовать без постоянного контакта с золотом. В тебе еще оставался запас, когда ты покинула Фрио, и печать высосала его. Ты могла сполна ощутить на себе, каково это — быть без сил, — Асмодея нахмурилась, — так что твоя задача — не допустить, чтобы Валенсия забрала у нас нашу магию. — Я не допущу, — проникновенно прошептала Чайра. Мама осторожно вложила печать обратно ей в руку. Девушка на мгновение сжалась, но ничего не произошло — медальон лишь весело сверкал в руке, насытившись золотом. — Он плохо действует за пределами Фрио, поэтому, — Асмодея осторожно коснулась его, и ласково провела по щеке Чайры, молчаливо прощаясь, — я загадаю такое желание: отнеси мою дочь в место, откуда она сможет безопасно покинуть Фрио! Перед глазами Чайры снова появилась темнота. Но на этот раз она не рассеялась. Лишь спустя пару мгновений она поняла, что находится в закрытом узком ящике. Она попыталась толкнуть дверь, но безрезультатно — та прогнулась, но не поддалась. Не зная, насколько безопасно звать на помощь, Чайра прильнула к двери, прислушиваясь к звукам снаружи. К ее облегчению в полной темноте она не оказалась. Печать Беренгара мягко светилась в ее руке, делая обстановку не такой пугающей. *** Энди никогда не был известен своей реакцией. Из-за этого у него были низкие баллы за боевые искусства, он пару раз не вписывался в поворот и всегда пользовался презервативами. Так что, когда группа охранников свалила его с ног, ему даже не было особо стыдно, что сдачи дать не получилось. Они довольно долго стояли в коридоре, пока Джаред судорожно пытался найти Чайру в ближайших комнатах на этаже. Он разослал охранников по всему замку, но никаких вестей не получил. Все это время Энди старался не отсвечивать, тайно надеясь, что у Чайры получится вызволить и его из этой передряги. Но вестей от нее не было. Несмотря на почти безвыходное положение, Энди сильно не переживал. И дело было не столько в вере в Чайру — за все время блуждания по ее родному замку он сполна убедился, что конкретной помощи от нее ждать бесполезно. В глубине души это его возмущало, но виду подавать он не планировал — рациональная часть мозга твердила, что вряд ли Чайра, будучи беззаботной принцессой, планировала пути побега из собственного дома. Такое вообще мало кто проворачивал — скорее ему одному выдалось испытать столь интригующий опыт. В какой-то момент голодный желудок напомнил о себе, и Энди перестал пытаться слиться с золотой стеной. — Может, пойдем уже? — спросил он, усмехнувшись. — Куда делась принцесса Чайра?! — тут же набросился на него Джаред. — Откуда я знаю, куда в вашем замке можно деться? — с непроницаемым лицом возразил Энди, легко выдерживая яростный взгляд начальника охраны. Наконец Джаред отступил. — Отведи его к Валенсии и расскажи, что случилось, — обратился он к держащему Энди охраннику, — если ему тоже удастся сбежать, я начну чистку, клянусь династией! Охранник твердо кивнул и потащил Энди по бесконечным коридорам Золотого Замка. Парень не сильно стремился запоминать путь, не видя в этом какого-либо смысла. Судя по подземным коридорам и внешнему облику замок представлял собой бесконечный лабиринт однотипных золотых и белых коридоров и одинаковых комнат с вкуснейшими фруктами. Вопреки создавшейся ситуации Энди чувствовал себя уверенно. Ему угрожала опасность, его могли бросить в тюрьму, или начать пытать, пытаясь выяснить, где Чайра. Но у него был один козырь в рукаве. Ему чертовски не хотелось его разыгрывать, но ситуация с каждым шагом становилась все безвыходней. Но чтобы спасти свою шкуру он это сделает. Широкая деревянная дверь распахнулась, и Энди увидел парочку, увлеченно беседующую в почти что пикантной близости. Голова Ская едва не касалась чужого плеча, а Валенсия чему-то смеялась, чуть откинув шею. Заметив, что их прервали, принц Эраклиона поспешил отстраниться — а вот королева Фрио осталась на месте, лишь слегка скосив глаза на пленника. — Скай, дружище! — весело воскликнул Энди. — Ты здесь? — глаза специалиста округлились от удивления. — Но... как? А остальные тоже на Фрио? — Не так быстро, мой друг. Не ты здесь будешь задавать мне вопросы, как бы мне не хотелось это поменять, — хмыкнул Энди, без зазрения совести разглядывая Валенсию, о которой он так много слышал. Та же, помимо беглого взгляда в начале, больше не обращала на него внимания. — Чайру не нашли? — спокойно спросила она у охранника. — Нет, Ваше Величество. — Тогда отведите этого парня в тюрьму и хорошенько допросите. — Ваше Величество, — Скай встал между Энди и Валенсией, — прошу вас, это мой однокурсник. Я уверен, он попал сюда по страшной ошибке. Позвольте мне увезти его домой. — Мой дорогой принц, как бы мне не хотелось выполнить все ваши просьбы, — тут в голосе женщины прорезалось что-то томное, — но этот юноша — преступник, что незаконно пересек границы нашего королевства. Я борюсь за единые права для всех, так что будет крайне лицемерно с моей стороны отпускать преступников только из-за просьбы иностранного принца. Да и вообще чьей бы то ни было. — Да но... — Принц Скай, вы устали. Давайте вернемся к нашему разговору позднее, — твердо отрезала Валенсия, — мой приказ остается в силе. — Но вы его отмените, когда узнаете, что у меня есть для вас важная информация, — встрял Энди, выпрямляясь в руках охранника. — И поверьте, вы очень захотите ее услышать. Тут королева Фрио посмотрела на него внимательней. Создавалось ощущение, что она пыталась залезть к нему в душу. После всего увиденного Энди не был уверен, что родственники Чайры не владеют такими способностями, поэтому он постарался напеть в голове какую-нибудь очень раздражающую песенку. Судя по непроницаемому лицу королевы, читать мысли она не умела. — Оставьте нас наедине, — приказала Валенсия. Охранник мигом сцепил руки Энди наручниками и вышел. Скай честно попытался снова убедить всех отпустить его, но королева осталась непреклонна. Она больше не смотрела на принца. Ее занимал лишь Энди. — Итак, — растягивая гласные произнесла она, когда дверь за Скаем захлопнулась, — и какая же информация у тебя есть. Может, ты хочешь рассказать мне, где Чайра? Как вы сюда проникли? Как она умудрялась все это время скрываться от охраны, как испарилась в воздухе на глазах у всех? На такую информацию можно выменять свободу. Она подошла ближе, прожигая взглядом. В ее движениях было что-то змеиное, коварное, в глазах горел пугающий огонь. Энди на мгновение потерял контроль и съежился, но быстро взял себя в руки. На губах его заиграла чуть надменная улыбка. — Я. Сын. Барона, — отчеканил он. Торжество мигом сошло с лица Валенсии. Она вся подобралась и нахмурилась. — Того самого Барона? — А вы знаете много людей, которые называют себя Барон? Такой идиот только один, и он мой папашка. Но вам я о нем так откликаться не советую. Планета Фрио сколько угодно может отгораживаться от всего мира, но вы не хуже меня знаете, что у Барона везде свои люди. — Как мне узнать, что ты не лжешь? — с подозрением в голосе спросила Валенсия. — Руки у меня сцеплены, так бы я вам показал, что скрывается в кармашке моих джинс, — ухмыльнулся Энди. Он рассчитывал, что королева прикажет снять наручники, но та, совершенно не брезгуя, залезла внутрь. Ее ладонь коснулась бедра, как бы случайно проводя по нему. Энди передернуло. — Здесь только телефон, — в голосе Валенсии послышались стальные нотки. — Откройте чехол. Энди ненавидел себя за то, что до сих пор хранил в нем фотографию с его двенадцатилетия. Последний день его жизни, пока все не пошло прахом. Последний день, когда у него оставалась вера в людей, в мир. И в папу. После того дня он его так никогда больше не называл. Валенсия долго сверяла лицо того беззаботного мальчика и юного, растрепанного раздолбая, стоящего перед ней. Но линия скул, форма ушей и бровей не смогли окончательно разорвать его связь с тем ребенком. Валенсия молча убрала фотографию в чехол и движением воздуха сунула телефон обратно. После чего крикнула охранника. — Снимите с него наручники и проводите на корабль принца Ская, — отчеканила она, не глядя в сторону Энди, — до окончания визита принца ему запрещено покидать пределы корабля. Принц Скай, я могу рассчитывать на вашу помощь в исполнении этого приказа? — Всенепременно, — подтвердил Скай, мигом хватая Энди за плечо и уводя подальше от кабинета. Он, кажется, что-то говорил, о чем-то расспрашивал, но в ушах стоял громкий шум. Слишком больно было вспоминать ту фотографию. И называться сыном такого отца.