Лагерная смена

Голубоволосая просыпается. За окном темная ночь. Кровать Лави пустует, а вот возле кровати Насти виднеется пятно крови. Мэйби поднимается с постели и осторожно подходит к кровати блондинки, убирая край одеяла… То, что она там видит повергает ее в шок. Изрезанное тело Анастасии… всё лицо покрыто свежей кровью, ноги с руками изрезаны, а в районе сердца огромный порез от ножа, который туда, видимо, вставляли. Вдруг слышится детский голос: — Она здесь лишняя из лишних! Она должна быть убита! Она свидетельница! Мальвина начинает оглядываться в поисках источника звука, но ничего не обнаруживает.

***

Девушка просыпается в холодном поту и оглядывается по сторонам. Лави мирно спит, накрывшись одеялом по пояс, а вот Настя, не смотря на жару, накрылась полностью. Мальвина поднимается с постели и медленно подходит к кровати блондинки. Осторожно приоткрыв кусочек одеяла, Бэйби ничего не обнаруживает и убирает одеяло полностью… — Каково… — голубоволосая видит лишь подушки. Мэйби решает не будить Лави и выходит из комнаты, попутно включив фонарь на телефоне. Оглядев коридор, девушка словно видит что-то в конце и медленно направляется туда, подсвечивая себе дорогу фонариком. За три метра до конца коридора, Мальвина замечает… подвешенное на петле тело светловолосой. Тугая веревка перетянула ей шею, голова была безжизненно опущена, тело моталось в воздухе, а рядом валялась записка. И тут в голове Бэйби начали звучать слова: «Она здесь лишняя из лишних! Она свидетельница! Она должна быть убита!». — ААААА!!!..

***

Мэйби и Лави сидели в столовой. Они ковыряли еду в своих тарелках и молчали, просто не зная о чем говорить. Тем временем голубоволосая вспоминала сон и обдумывала слова: «Она не могла просто взять и повеситься, ведь такой жизнерадостный ангелочек никогда даже не грустил! Это была не она… тогда это сделал кто-то другой, но кто? Она же никому даже зла не желала… и врагов у нее не было… что-то тут не так… «она свидетельница»… свидетельницей чего она может быть? Что?! Стоп! Стоп! Нет! Это не возможно! Мистика бывает только в книгах и фильмах!» Из раздумий Бэйби отвлек голос: — Мэй, тебя там на допрос вызывают, — это был Мэйк. — А? Что? Да, да… — девушка вышла из-за стола и тут ее взгляд встретился со взглядом Клетчатого. Грустно улыбнувшись, девушка просто вышла из столовой. Зайдя в нужный кабинет, голубоволосая увидела директора лагеря, а также несколько людей, которые, видимо, вели расследование. — Мэйби, верно? Присаживайся, — один из мужчин указал на стул, и Мальвина выполнила «задание». — Вы с Анастасией были в одной комнате? — Да, — лишь ответила Аскорбинка. — На сколько мы знаем, вы хорошо с ней общались… — С ней все хорошо общались, — перебила Мальвина. — Тогда из-за чего она могла покончить с собой? — Я не знаю… никто ее грустной никогда не видел, а тут так… — Именно поэтому у нас есть предположение, что ее убили. Знаете, что она написала в предсмертной записке? — Что? — Бэйби было интересно узнать, из-за чего же Настя повесилась. — «Простите. Прощайте.» И написано это было не прописными буквами, а обыкновенными, так что подчерк разобрать невозможно. — Я надеюсь, что вы найдете убийцу, а я вам рассказала всё, что знаю, я могу идти? — голубоволосой уже начинала надоедать эта комната и этот допрос. — Идите, — разрешил мужчина, и когда Мальвина была уже на выходе, добавил: — Мы вас не обвиняем, но и подозрение пока что не снимаем. Девушка еще раз окинула взглядом комнату и людей, а затем вышла.

***

Кроки и Мэйк сидели в комнате на своих кроватях. Валера куда-то ушел. — Блин, жалко Настюху, классная девка была… — сказал Бой. — Да не говори… кстати, помнишь про спор, который мы заключили в первый день? Можешь считать, что ты выиграл, мне эта вожатая нафиг не нужна, я кажись на Бэйби запал… — сказал Клетчатый, покраснев. — Ого! Серьезно? Тогда давай просто забудем про всё это, так как мне чёт очень понравилась Лави… — Правда? Ахринеть…