И начнётся отсчёт до...

Юнги медленно шагает по коридору школы, разглядывая уже такие приевшиеся пейзажи из окон. Омеге было пятнадцать, когда он стал замечать странное поведение его брата — Чонгука. Чон старше своего брата на семь лет и уже в тот период старался лишний раз дотронуться до Юнги, понюхать, чрезмерно оберегал. Омега старался не зацикливаться на этом, считал, что брат слишком любит родную кровь. К шестнадцати годам Чон младший впервые влюбился. Это был блондинистый альфа с ярко-зелёными глазами. Тот учился на класс старше и когда заметил, что Юнги пускает на него слюни, позвал на концерт одной малоизвестной парню группы. Чону не было разницы, куда идти главное, чтоб там был Идон. На концерт омега не попал. В тот вечер Юнги впервые столкнулся с настолько злым братом. Чонгук рычал, бил посуду, а от оглушительного рыка его зверя младший готов был свернуться маленьким котёнком и заплакать. Правая рука Чона, лучший друг — Хосок молча стоял в дверях, с нахмуренным выражением лица глядя на дрожащего омегу. Именно в тот вечер Юнги испытал самый дикий шок за все свои годы жизни. Именно в тот вечер Чон взглянул в антрацитовые омуты брата, где зелёные или какие-либо ещё даже рядом не стояли. Все гасло в антраците. Чонгук успокоился лишь тогда, когда по фарфоровой щеке омеги потекла первая слеза, которую тот не сдержал. Младший не подпустил брата ни на шаг к себе, тот и не старался больше. Он глубоко выдохнул, заглядывая в опухшие шоколадные глаза блондина.       — Пойми, сахарок, они все недостойны тебя. Я никому не позволю ни на метр подойти к тебе. Ты поймёшь меня, только чуть позже. И Юнги понял на следующий день, когда Идон прошёл мимо с опустошенным взглядом, даже не взглянув на омегу. Парень всю ночь проплакал, даже не зная, что Чонгук всю ночь просидел под его дверью, запустив длинные пальцы в смоляные волосы. Юнги понял, что это была ревность, а не братская защита. Понял, что рык зверя слышат лишь истинные, и что собственный зверь сжался весь под напором. Понял, что нужно уезжать как можно дальше. Отец лучшего друга, что заведовал всеми аэроцентрами не спрашивал, зачем понадобилось шестнадцатилетнему парню поздно ночью срочно покинуть страну. Лэй долго обнимал Юнги, а в последний момент приземлился рядом. Чон никогда не забудет поступок друга. Все было идеально. Япония встретила двух отшельников с распростертыми объятиями. Они нашли уютную квартирку, сняв ее на деньги Лэя. Своим счетом омега пользоваться боялся, в страхе быть обнаруженным братом. Поступили в школу среднего класса, чтоб доучиться ещё два года. Вечером, когда парни ждали курьера с едой, в дверь позвонили. На пороге стоял коренастый альфа и протягивал письмо с небольшими часами, которые показывали обратный отсчет. Чон тогда второй раз почувствовал страх.

«Я напугал тебя, знаю. Знаю, что виноват, обрушив на тебя все слишком рано. Только поэтому ты сейчас в Японии, а не в нашем особняке, сахарок. Только поэтому я даю тебе время прожить два года, подрасти и обдумать все. Когда ты соскучишься, а ты соскучишься, в твоё восемнадцатилетие я заберу тебя домой. Не пытайся спрятаться от меня, я найду, ты знаешь это. Живи пока и наслаждайся беззаботным детством, братик. Часы не дадут забыть тебе твой срок.»

С той минуты начался отсчёт. Отсчёт до самого долгожданного совершеннолетия и конца свободной, беззаботной жизни.

⏳⏳⏳

Юнги сидит на уроке, слушая нудную лекцию о бактериях. Лэй рядом пихает омегу вбок, привлекая внимание.       — Как мы планируем сегодня оторваться, именинник? — тихо шепчет парень, поправляяя свои нежно-розового цвета волосы.       — Давай пиццу закажем? — Чон поглядывает на учителя, но тому плевать на последние парты.       — Серьезно?! — восклицает Пак из-за чего близсидящие ученики недовольно оборачиваются. Омега притихает, а Чон мотает головой. — Никаких пицц. Сегодня пойдём в клуб. Я попросил у отца, чтоб он нам занял вип ложе. Он всегда против такого, но ради твоей днюхи...       — Лэй... — устало выдыхает Юнги, потирая переносицу. — Зачем?       — Затем, пустая ты голова! Это твоё совершеннолетие, — последнее слово произносит по слогам. — Ты не против, если я брата своего захвачу? Чимин просто вчера мне истерику устроил. Ты походу нравишься ему. Омега не слышит усмешку друга. И неважно, что Чимин — омега. В голове лишь образ брата всплывает и кадры, что он сделает с тем, кто в сторону Чона младшего лишь глянет. Учитель продолжает монотонно ведать им особенности полового размножения подвидов, Лэй, закрываясь учебником, листает ленту инстаграм, а блондин переводит взгляд в окно. Начало весны идеальное в этом году. Тёплое солнце, зелёные листочки медленно появляются на деревьях. Только во всю эту умиротворённую картину лишь два чёрных рэндж ровера не вписываются. У Чона сердце глухо бухает, ударясь о скрипящую грудную клетку. И вроде в Йокогаме множество таких машин... Но у Юнги чуйка на неприятности. Чуйка на брата. А там где брат, там Юнги ждут жуткие неприятности. Бежать. Нужно срочно бежать. Два года пролетели слишком быстро, омега и забыл о таймере, убрав его далеко в коробки, чтоб не кидать каждый раз взгляд, считая дни до конца. Дни до встречи с братом. По звонку Чон хватает свой чёрный рюкзак, кидая в него учебники. Лэй не поспевает, хмуря брови. Тоже забыл.       — Увидимся дома, — кричит другу парень, выбегая из кабинета, на ходу расталкивая неторопливых учеников. Сердце мертвой птицей бьется, места себе не находит. Дыхание затрудняется. Омега выбегает со второго входа, приближаясь к сетчатым воротам, через которые легко перелезть. Главное сейчас сбежать. Так он думает, когда рюкзак летит на другую сторону, а Чон перепрыгивает ловко, чуть не рвя брюки. Омега бежит в сторону, там можно спрятаться, скрыться в толпе. Чон знает, что прихвостни брата во главе с Хосоком уже следуют за ним по пятам. Знает, что в какой-нибудь вещи сто процентов жучок с геолокацией скрыт, хотя он старался от всех подаренных братом вещей избавиться. Юнги ныряет в подземное метро, слегка расталкивая людей. Он уже боковым зрением замечает людей в чёрных костюмах. Сто процентов брата, у них другой запах. Парень слишком часто сбегал из дома, а его всегда ловили. И сейчас поймают, Чон знает, но делает все это, чтоб доказать брату. Доказать, что вырос. Один из людей прикладывает рацию к губам, давая омеге знак действовать. У него около тридцати секунд, чтоб слиться с толпой до появления Хосока. От Чона никто и ничего не скроется, особенно младший брат его босса, которого тот ловил тысячное количество раз. Альфа хоть и сочувствует омеге, Юнги видел это в его глазах, но никогда не помогал. Блондин резко растрепывает волосы, портя укладку. Расстегивает верхние пуговицы, отрывает манжеты рукавов, повязывая их на голову, как ободок. Нагибается, подкатывая брюки. Омега жмётся к стене и проводит рукой по грязной поверхности, пальцами мажа по глазам и губам. Противно ужасно, но попасть к шавкам брата без боя ещё противнее. Он ещё у входа заприметил группку подростков-готов. Парни без комплексов, лишних вопросов не зададут. Встал рядом, значит надо. Юнги нагло пользуется этим, хватая за руку высокого альфу из компании, поворачивая к нему голову.       — Привет, как делишки? — Чон проходит прямо перед одним из людей брата, что в растерянности ищет потерянного омегу.       — Где он? Мы его потеряли, — доносится до слуха омеги, и тот ухмыляется. Он отпускает руку альфы, следуя ко входу в электричку, что только остановилась, ожидая поток людей.       — Сорри, парни, — блондин обходит компанию, слыша в спину.       — Хоть номерок дай, принцесска.       — Я не принцесска, дитя тьмы, я брат самого дьявола, — кидает им Чон, приправляя все средним пальцем, что до сих пор чёрный от пыли. Подростки ржут. Дьявола они уважают, сами не зная его. Узнали бы, попадали на колени, трясясь от страха. Омега заходит в метро, прикладывая карточку с проездным, улыбаясь. Брат послал Хосока и людей забрать его, не надеясь на сопротивление. Сам, наверное, решает дела в Сеуле. Юнги же на руку. Но омегу сто процентов будут ждать дома, потому в квартиру Чон сегодня не вернется. Юнги расслабленно приземляется на сидение, откидывая голову. Рюкзак летит к ногам. Такое восемнадцатилетие омега запомнит на всю жизнь. День, когда он впервые обыграл самого дьявола. Но улыбка сползает с лица, когда электричка резко начинает тормозить, будто нажали кран «стоп». Искусственный голос объявляет о возгорании и срочно требует покинуть вагоны, только транспорт остановится. Двери распахиваются, откуда уже доносится громкая сирена.       — Твою мать, — тихо шепчет, вновь падая на сидение. Они успели доехать до следующей станции. Японцы слишком пугливые, они в страхе покидают вагоны и само метро, не замечая одного омегу, что устало откинулся на сидение. Не обыграл. Чон уверен, что это дело рук Хосока. Тот из под земли достанет, но выполнит приказ босса. Громкие аплодисменты доносятся со стороны распахнутых дверец, что собирались закрыться. У Чона глаза закрыты, но в груди сердце встрепенулось так, что готово разбить вдребезги грудную клетку. Родной запах горчичного мёда заполонил всю электричку. Юнги в шоке распахивает глаза, подскакивая с места. В проходе стоит Чонгук, он ничуть не изменился. Все такие же чёрные волосы, что доходят до скул. Не обрезал, ведь омеге нравятся длинные. В ушах кольца поблескивают, на теле костюм темно синий, на манжетах которых переливается бисер в свете искусственного освещения. Глаза только темнее стали. Или свет так падает.       — Не ожидал? — делает шаг вперёд, растягивая губы в ухмылке. — Я вот тоже не ожидал, что ты меня так удивишь.       — Ты разочарован? — выпрямляется омега, внутри сжимаясь от того, что брат все ближе и ближе.       — Я? Совсем нет. Наоборот, — подходит вплотную, заглядывая в шоколадные напротив. — Но убегать от меня... Ты можешь обдурить моих людей, может Хосока, который, кстати, крайне недовольный сейчас прожигает мою спину, — после этих слов альфа, что стоял у окон хмыкает и отворачивается, приказывая своим людям покинуть здание метро. Чонгук наклоняется, шепча прямо в губы, — Но не меня. Я тебя ещё в аэропорту почувствовал. Твой базилик и мандарин по всему городу летают, мягким шлейфом оседая на одеждах японцев. Я бы всех их убил.       — Оставь людей в покое. Японцы мирные жители. Я тут, — младший обхватывает лицо брата, заглядывая в антрацитовые омуты. Тонет в них, понимает, что скучал эти два года. Как бы тогда брата испугался, испугался того факта, что родная кровь явно не братские чувства испытывает. У Чона было целых два года осознать и принять это. Альфа дал время не на отдых, а на принятие. И Юнги принял, показав это ещё тем цирком, что устроил.       — Ты тут, — шепчет, опуская взгляд на малиновые губы, что призывно приоткрыты. Альфа не ждёт, впивается в родные, толкается языком глубже, стараясь слиться в одно целое, прочувствовать своего мальчика. Кусает нижнюю, пуская тёмную каплю, сразу слизывая ее. Его кровь дурманит получше любой дури, Чонгук с ума сходит медленно. Цепляет молочные запястья в хватке, фиксируя над головой. Второй ладонью он скользит ниже, оглаживает бока, чуть щекоча ребра, ласкает мягкую кожу прикосновениями и вслушивается в тихие стоны и сбившееся дыхание своего мальчика. Альфа скользит под рубашку, оглаживая плоский живот. Его перстни неприятно дерут нежную кожу, оставляя красные полосы, из-за чего Чон младший низко стонет. Брюнет подхватывает брата под коленку, заставляя обвить свой торс, сильнее припечатывает к стенке электрички. У Юнги нет стеснения, что кто-то зайдёт и увидит их. На входе Хосок. Больше ничего говорить то и не стоит. Чонгук проводит кончиком носа за ухом брата, насыщаясь любимым базиликом по горло. Особняк давно выветрился от запаха, что Чону, как наркотик. Альфа жить без него не может. Искал духи с похожим ароматом, омег. Но ничего. У лучших парфюмов лишь слабая нотка юнгиева запаха, а омеги больше воняли, чем пахли. И теперь источник настоящего запаха в руках альфы, извивается и требует ласки. Чонгуку не жаль потраченного времени. Видеть свою страсть, что принял его в ответ... Чон готов прождать ещё столько же. Омега обнимает брата за шею и тянется за новым поцелуем, пока с него стягивают белье. Парень стонет и выгибается, пока Чонгук медленно вводит два пальца в истекающую смазкой дырочку. Брюнет покрывает лицо Юнги мягкими поцелуями и шепчет что-то успокаивающее на ушко, обжигая горячим дыханием. Чон слишком скучал по своему мальчику, слишком жаждал встречи с ним, и как бы не убеждал себя оставить младшего — не может. Никогда не сможет, даже если сильно захочет. Юнги уже настолько въелся в днк Чонгука, что без него альфа не дышит, не живет. Юнги сжимает кулачки во все ещё зажатой ладони брата, тихо хнычет, заглядывая в антрацитовый омут.       — Зачем был таймер? Сначала думал там жучки, но не нашёл, — задыхаясь, шепчет омега, вновь откидывая голову.       — Если ты не нашёл, это не значит, что их там нет, — слегка улыбается и резко толкается, заменяя пальцы пульсирующим членом. Младший стонет громко, что даже стоящая на улице охрана слышит их. Чонгук убьёт их всех, кроме Хосока. Тот и так ничего не скажет. Понимает.        Чонгук двигается плавно и размеренно, дышит жарко, опаляя покрасневшее ушко омеги, и шипит, когда брат сжимает его особенно сильно. Он очень узкий и горячий, и от этого крышу сносит по самое основание. Омега выгибается настолько, что альфа не уверен, что хрупкий позвоночник брата не переломится. Тот словно воск, плавится в горячих объятиях. Альфа толкается в него еще раз и кончает глубоко в брата, из-за чего по телу дрожь блаженства проходит. Юнги выгибается вновь, запуская высвободившееся ладони в смоляные волосы альфы. Оттягивает, старается боль причинить, наказывает за то, что раньше не забрал. А Чона кроет. Так, как не крыло уже долгие годы без его брата.       — Пора возвращаться домой, сахарок.

У настоящих историй любви финалов нет