i hate u, i love u

Love is gone - Slander, Dylan Matthew

- Юнги, я люблю тебя, - Чон смотрит серьёзно. Младший подходит ближе, не отрывая взгляда от блондина, - Я понимаю, тебе неприятно. - Ты ничего не понимаешь, - Мин перебивает младшего, кричит что есть силы и уже не скрывает слезы, которые обжигают холодную кожу лица и капают на пуховик, - Разве на тебя когда-то спорили? Когда-то тебя использовали для того, чтобы развлечься? Хосок в один шаг преодолевает расстояние между ними и, сжимая щеки Юнги в своих ладонях целует, пока старший даже не двигается. Юнги не хочет отталкивать Хосока и не хочет сдаться и простить все, вот так легко забыть. Хосок целует, сминает губы старшего нежно, не напирает, всю любовь вкладывает в поцелуй и, кажется, чувствует собственные слезы. Хосок тащит Юнги в свою квартиру быстро, боясь что блондин оттолкнет и убежит, навсегда исчезнет, испарится. когда Юнги слышит как входная дверь за ними захлопывается сил на то, чтобы оттолкнуть нет, да и желания тоже. Потому что хочется снова почувствовать как Хосок отдается полностью и не требует взаимной отдачи, потому что любит просто так, не требуя ничего взамен. Старший погружается в свои мысли, пока Чон нависает сверху, покрывая шею поцелуями, думает, стоит ли вообще продолжать. Может, это часть того идиотского спора. Юнги отгоняет эти мысли, закрывает на замок в ящике под названием "потрепать нервы потом" и смотрит в глаза напротив, ищет там ответы на вопросы, которыми задавался все то время, пока сидел дома, но видит лишь самые нежные и добрые чувства, которые знает человечество, и все это только для него плещется в темных глазах любимого, переливается через край. Блондин решает отдаться Хосоку полностью, запомнить эту ночь, навсегда оставить в памяти, чтобы прокручивать в голове, когда будет слишком плохо и захочется тепла и ласки. Юнги чувствует, как чоновские пальцы ползут под толстовкой, словно змеи, аккуратно пересчитывая ребра и сминая бока. Ладони Хосока как будто везде, они через-чур теплые, согревают замерзшее тело. Кажется, если он прижмется своей грудью к Юнги, тот растает, потому что Хосок слишком горячий. "Слишком любимый" - думает Мин, когда тянется к крепкой, оголенной груди Чона, где бешено стучит сердце, будто пытается удостовериться, что это не сон и парень перед ним настоящий, живой. Юнги не может сдержать стоны, когда Хосок снимает с него толстовку, отбрасывая в сторону, и покрывает поцелуями все, до чего может дотянуться. Старший чувствует, как больно давит джинсы на член, что давно стоит и просит внимания, но это уходит на второй план, когда Хосок целует и водит руками по всему телу аккуратно, будто боится сломать. - Я так люблю тебя, Юнги, - Младший говорит полушепотом, смотря в темные глаза напротив и слегка улыбается, - Разве ты не любишь меня? Юнги молчит. Это не входило в его планы вообще никаким образом. Он должен был прийти, высказав все, что накопилось и быстро убежать, чтобы дома вновь закрыться в комнате и снова рыдать в подушку. Не может он сказать сейчас, что любит Хосока сильнее всего на свете и хочет как в дурацких фильмах - долго и счастливо, всю жизнь бок о бок и умереть в один день. Брюнет раздевает медленно, растягивая момент, чтобы подольше быть рядом с любимым, потому что не знает, что может прийти в голову Юнги и что старший может сделать через пять минут. Слишком страшно, что тот уйдет, оставит навсегда и больше не посмотрит в сторону Чона, потому что для младшего этот странный хен стал самым родным человеком на земле и отпустить его он не готов, да разве играет это какую-то роль. Если Юнги не захочет видеть его больше - Хосок поймет и отпустит, потому что Мин должен быть счастлив и жить так, как хочет. для Хосока счастье старшего превыше всего, и не важно уже с ним или без него. Юнги стонет тихо, не кричит как в порно и это заводит слишком сильно, потому что он перед Хосоком настоящий, открытый и слишком податливый, чувствительный к любым прикосновениям, будто все тело - сплошная эрогенная зона. Блондин не понимает, в какой момент остается полностью без одежды, то-ли от того, что слишком глубоко ушел в свои мысли, то-ли от того, что весь был сосредоточен на глазах и поцелуях Хосока. Ноги непроизвольно сжимаются, а руки тянуться вниз, чтобы прикрыть позорную наготу, на что Чон улыбается и зажимает руки над головой Юнги. - Не закрывайся, ты прекрасен, - Хосок говорит шепотом, почти в самое ухо, отчего тело Юнги покрывается мурашками, а после мажет губами по щеке, опуская руку вниз.

***

Юнги просыпается рано, из-за светящего в окно фонаря и сразу же поворачивает голову, видя Хосока, мирно спящего на левой стороне кровати. Мин оглядывает комнату в поисках своей одежды, тихо встает с кровати, подбирая ее с пола и направляется в ванную. Стоя в душевой он замечает множество засосов, что сильно контрастируют со светлой кожей и проводит по ним пальцами, прокручивая в голове то, что произошло ночью, вспоминая глаза, в которые смотрел почти неотрывно, и думает о том, что на обычную жертву игр так смотреть никто не будет, что Хосок точно влюблен, и на душе становится спокойнее. Блондин выдавливает на руку хосоков гель для душа, пахнущий апельсином, как и сам Чон, все, что с ним связано, и, кажется, теперь это любимый запах Юнги. Он выходит из душа тихо, стараясь не шуметь идет к выходу сразу же, надеясь не пересечься с Хосоком. Смотрит на веточку омелы над входной дверью и улыбается, когда в голове проносится момент с их совместной прогулки. Тогда Хосок специально потащил его, недовольного, под омелу, чтобы поцеловать. слишком тепло в груди отдаются такие моменты, поэтому Юнги решает быстрее уйти и начинает возиться с ботинками. - Ты решил бросить меня по-английски? - В проходе появляется полуголый Чон, грустно смотрящий на блондина, - Неужели, правда хочешь бросить меня? Хосок подходит ближе, останавливаясь в нескольких шагах от Юнги, а старший хочет растечься лужицей посреди прихожей из-за того, что это просто Чон-чертов-Хосок, самый обычный кутежник, который стал слишком любимым и дорогим, и уходить точно не хочется. На минуту повисает напряженное молчание, которое прерывается, когда Юнги надевает куртку и поднимает на Хосока взгляд, сталкиваясь с кофейными омутами, в которых, кажется, вся грусть этого мира собралась. - Прости. Я должен был сказать сразу же. Я виноват, - Брюнет делает шаг вперед, на что Юнги слегка вытягивает руки вперед, надеясь, что младший возьмет их в свои ладони, но выглядит так, будто хочет оттолкнуть. - Ничего, - Снова молчание, которое слишком сильно давит, - Пока, - Звучит больше как вопрос. Хосок видит в глазах напротив мешкотность. Юнги пытается быть твердым, но взгляд выдает, а в мыслях только: "Останови меня, мудак. ты ведь не хочешь, чтобы я уходил, я тоже. Чего ты ждешь, Чон Хосок?". Брюнет убирает руки в карманы домашних спортивок и поднимает голову, тут же улыбаясь. - Мы ведь не будем нарушать традиции, хен? - Юнги тушуется, непонимающе смотрит на Хосока, а потом поворачивает голову назад, видя объект наблюдений младшего - веточку омелы, и сам радуется где-то внутри, что Хосок не ступил, заметил. Младший подходит быстро, хватает Мина за затылок и целует глубоко, как в последний раз, будто пытается насытиться, будто без этого жить не может. Языком обводит чужое нёбо, ровный ряд зубов, будто пытается вылизать до блеска, пока Юнги только и может, что приподниматься на носочки и водить руками по оголенным чоновским плечам, сжимая те пальцами до красных следов.

Хосок не отпустит Юнги. Не сейчас. Кажется, никогда.