Вольный

Я иду по какой-то улице. Постойте-ка, это улица лагеря. Но никого нет. Фу-ух, чертова жара! Если мне опять придется бегать от этой твари, я пас. Я прошел половину лагеря, но так никого и не заметил. Даже птицы на пару с ветром затихли. Осталась только площадь. Выйдя на нее, я увидел нечто. Море трупов пионеров. Они уложены штабелями. Посреди этого ужаса стоит Мастер. Он подходит ко мне. Его рубашка забрызгана кровью. — Что? Думаешь, я главный злодей? Иногда, чтобы спасти чью-то жизнь, приходится забрать другую. Так что извиняй, Саня. Он взмахнул мечом. *** Я чуть ли не вылетаю из домика, с такой силой подорвался с нее. Лунная ночь. «Твою мать, опять чертов сон, чтоб его в три погибели! Нет, ну это издевательство какое-то! Мне даст поспать здесь кто-нибудь?!» В домике было действительно жарко. Я оделся и поспешил выйти из домика, дабы вдохнуть свежего воздуха. Ну и немного испортить его при помощи сигаретного дыма. Сел на то же место, что и вчера, на ступеньках. Секунда, никотиновая палочка между зубами. — Вот мы и встретились, Вольский. Рядом присел какой-то пионер. В темноте я не рассмотрел его лица. В своих зубах он тоже сжимал сигарету. — Знаешь, как-то Гёте говорил: То, что мы любим, придает нам форму и творит нас. Я вот думал… Кхе… Извини, не в то русло пошел. — Чего тебе? Откуда ты знаешь, как меня зовут? — Зови меня Пионер. Я все о тебе знаю, Александр Вольский. Я встал, насторожившись. Револьвер образовался в руке. — А вот это уже лишнее. Зачем тебе пистолет? — насторожился Пионер, тоже поднявшись со ступенек. — А я этот, параноик, во. — Чувство юмора? Одобряю, — засмеялся тот. — Ладно, перейдем к делу. Тебя с твоими дружками к утру здесь быть не должно. По хорошему предлагаю договориться. «Черт тебя дери, Кирилл! Почему ты крепко спишь, когда так нужен?!» — А жаренных гвоздей не хочешь? — Вольский, не заставляй меня перешагивать через твой труп. Не перепрыгивай через мою голову, все равно споткнёшься. Гораздо более выгодный вариант для тебя — слинять в ближайший лесок со своей компашкой, усек? — И что вы собираетесь тут делать? — Правосудие, — по дьявольски засмеялся Пионер. — Да знаю я ваше правосудие! — Кто много знает, тот пули глотает. Слышал такое? — Вы собираетесь их убить, верно? Тогда черта с два я отсюда уйду! — Почему же? — Потому что я не позволю какому-то утырку устраивать бойню! — И кто это говорит? Не смеши меня. Не забывай, что по итогу тебе придется сделать ровно то же, что и мы. Можно сказать, мы сделаем вашу работу за вас. Просто не мешайтесь под ногами. — Я уже сказал, что черта с два уйду отсюда! — Короче, я тебя предупредил. Не уйдете из лагеря к рассвету — получите огромные неприятности, — он потушил сигарету и отправился за домик, в лес. Нужно доложить Мастеру! Быстрыми шагами, чуть ли не бегом, я добрался до старого корпуса, не обращая внимания на ветки, хлещущие мне по лицу. Люк был откинут, а из тоннелей слышались звуки. Достав револьвер, я проверил все комнаты. В главной комнате, на диване сидела Лиса, что-то пытающаяся прочитать при помощи света луны. — Лиса, где Мастер? — В бункере, порядок наводит, а то там черт ногу сломает. А ты тут что делаешь? — Ясно, ладно, я пошел, — проигнорировал я вопрос Лисы. — Стой! Что случилось? — Пойдем со мной, чтоб по сто раз не повторять. Мы спустились в катакомбы и чуть ли не бегом добрались до бункера. Дверь с гермозатвором была открыта настежь. — Мастер! Мастер! — Да что, что? — спросил тот, выйдя из оружейной, — Разорался тут, чего не спится-то? — У нас крупные неприятности! Я пересказал наш с Пионером диалог. Решено было действовать. План был таков: пока Лиса занимается разведкой в лагере, я с парнями тащу в лагерь все обмундирование. Затем, вооружившись, мы срываем линейку и ведем всех детей в бункер. Вожатому выдаем оружие, пусть с детьми будет. Ну, а дальше — по обстоятельствам. До рассвета мы таскали оттуда — боеприпасы и ружья, туда — продовольствие и теплую одежду, а так же фонарики, сколько нашли на складе. Затем производили чистку оружия. Пока Кирилл рылся на складе в поисках теплых вещей и фонариков, нашел себе жилетку и что-то наподобие берета, так что выглядел он не хуже самого товарища Ленина. Уже ближе к линейке Лиза доложила, что пропало пару мальчиков — Марик и Дима. Они всегда бегали в лес по утрам, на пробежку. — Нужно их спасать! — закричала Лиса. — Нет времени, Лиса. Жаль, конечно, Марк хороший был, — ответил ей Мастер, вслушиваясь в звуки на улице. Мы сидели в домике 12-а и ждали часа X: линейки. Хоть бы все получилось! Пока мы ждем, расскажу о нашем обмундировании. Мы с Кириллом взяли себе винтовку СКС (самозарядный карабин Симонова). Отличие его заключалось в том, что после выстрела не нужно передергивать затвор, как, например, на винтовке Мосина или Винчестере. Проще говоря, это Калашников на одиночном режиме ведения огня. Такую же винтовку приберегли и для вожатого. Ярослав вооружился Винчестером, а Мастер взял меч. «Все равно я не вижу куда стрелять». Таков был его аргумент. Сразу договорились, что толкает речь Кирилл, он самый языкатый среди нас. Горн. Подхватив ружья, мы выходим из домика и направляемся на площадь. Я несу винтовку для вожатого. Опоздавшие на линейку пионеры провожают нас изумленными взглядами. «Чувствую себя героем боевика.» — Я вас всех категорически приветствую! — начал Кирилл, выйдя на центр площади. Все уставились на него. Мы же обошли площадь со всех сторон, на всякий случай. — Ки-Ки-Кирилл?! Как это понимать?! Если это неудачная шутка — будете у меня до конца смены картошку чистить! — завопил Олег Евгеньевич. — Сегодня на лагерь будет совершено нападение неизвестных с применением огнестрельного оружия! Я предлагаю вам укрыться в нашем убежище в лесу! Кто не хочет, тот не идет! — Постой, кто нападет? Зачем? — изумленно пытался выяснить хоть что-то Олег Евгеньевич, кидая изумленные взгляды то на Кирилла, то на тех, кто окружил площадь. — Вы, Олег Евгеньевич, будете защищать своих детей в подземелье, пока мы будем сражаться тут! — с пафосным видом сказал Кирилл, протягивая ему винтовку и пару магазинов. Пару минут вожатый стоял в замешательстве, позже повесил винтовку на плечо и подбежал к Кириллу. Тот в свою очередь уже построил сбившихся в одну кучу пионеров. Мы выдвинулись в путь. По лесу передвигались трусцой, колонну возглавлял Мастер на пару с Кириллом, вожатый бежал рядом, а мы с Ярославом замыкали ее. Колонна вышла довольно большой. Кто-то уже выбивался вон из сил. Ну ничего, осталось чуть-чуть. Быстро добравшись до места, детей по очереди впустили в люк, а мы с Яриком остались защищать хвосты, засев в окнах старого лагеря. Когда дело было сделано, мы вчетвером отправились назад в лагерь, встречать неприятелей. Главной задачей было создать иллюзию того, что в лагере есть дети. Значит придётся сражаться не на шутку. — Чего вы там так долго? — спросил я, поправив ремень винтовки. — Да этот вот Ромео прощался двести лет со своей Джульеттой, как на войну уходит, — усмехнулся Мастер, кивнув на Кирилла. Решили мы разделиться на две группы. В одиночку ходить было опасно, ибо так намного меньше шансов отступить, если силы будут очень неравны. Я с Мастером, Кирилл с Ярославом. На них лежит главный вход в лес, на нас же — главные ворота, если они решат зайти, как короли. Мастер спрятался за мастерской, обнажив клинок. Я же — в зарослях напротив входа в мастерскую. Оттуда отлично просматривался вход на территорию, а меня видно не было. Послышались многочисленные шаги по ту сторону ворот. Тут же до меня донеслись выстрелы со стороны позиции второго отряда. Одна из створок ворот открылась, в образовавшийся проход вошло пару человек в пионерской форме. У каждого был автомат. — Тут чисто! — сказал первый, пройдя чуть дальше. Второй зашел за угол мастерской. О чем пожалел. Его горло превратилось в месиво с помощью точного удара Мастера. Тело обмякло. Мастер схватил его и затащил за угол. — Эй, Егор! Что там у тебя? Все нормально? — первый пошел проверить, что за шум оттуда исходит. На территорию вошли еще несколько человек. Придётся прикрывать. В один миг Мастер, выскочив из-за угла, делает первому ай-яй-яй. Пионеры уже хотели хватать Мастера, но получили по пуле в спину каждый. Железные ворота тут же прошили шквальным огнем, пытаясь достать кого-нибудь. Стекло мастерской со звоном разлетелось. Послышались громкие голоса. «Вот черт, их там не меньше десятка.» Было принято решение перегруппироваться. Мастер занял мое место, я же отбежал чуть дальше и спрятался за домиком. Следующие два отчаянных пионера оказались самыми неудачливыми из всех, не считая первопроходцев. Я заметил, что все чертовски были схожи на лицо. Да и форма та же. С лязгом об асфальт бьется граната. Взрыв. Они начинают обильный штурм. Еще несколько пробиваются сквозь ворота, сразу прячутся около мастерской. Пару человек обошло нас с фланга. Меня обстреливают со всех сторон, я как могу отбиваюсь. Не знаю, как там Мастер, но его место заняли пионеры. Надеюсь, он жив. Выстрелы в стороне второго отряда тоже не замолкают. Сражение идет уже 15 минут, но только набирает обороты. Мне приходится отступать все дальше и дальше. Я заседаю в одном из домиков, спрятавшись около двери. Пару человек проходят дальше по улице. Но, твою мать, один все же решил зайти ко мне. Винтовка дает осечку, я нападаю на него врукопашную. Бью прикладом по лицу. Это сработало, он потерял бдительность. Замахиваюсь для второго удара. Он отталкивает меня ногой, во время этого доставая пистолет. Мне конец. Но нет! В парне появляется две дыры и он заваливается на бок. Кирилл стоит перед трупом, тяжело дыша. — Вовремя ты! — Быстрее! Яра окружили! — Где?! — Столовая! Сорвя голову мы бежим к столовой. И правда — в окно столовой уже подсаживаются. Один пионер пролезает в оконный проем и тут же вылетает оттуда с простреленной головой. Так держать, Ярик! Тот, который подсаживал бывшего живца, хотел было убежать в кусты, но напоролся на острие меча Мастера. «Живой, чертяка.» Кажется, это все. Они отступают. — Это было потно, — радостно заявляет Ярослав, выйдя из столовой. Но погодите-ка. Приглушенные выстрелы со стороны старого лагеря. Вот черт, там дети! С той стороны, куда отступало пионерьё, прилетело пару пуль, врезаясь в землю пере нашими ногами. Они перегруппировались! — Врассыпную! — скомандовал Мастер, прыгнув в ближайшие кусты. Я за ним. Ярослав и Кирилл спрятались за столовой. — Так, Саша, беги к старому лагерю! Живо! Если там будет большое количество противника, не атакуй, жди! Смерти сейчас ни к чему! Мы придем как только сможем! — Ладно, понял! Под пулями выползаю из кустов, сломя голову бегу через лес, стуча прикладом винтовки. Сзади раздаются очереди. «Господи, хоть бы успеть!» С дикой отдышкой, но добегаю. Усталости не чувствую, с таким то количеством адреналина. Около дверного проема старого корпуса сидит, оперевшись об стену, вожатый. На груди большой след крови. Он еле держится в сознании. Попросил же сидеть в бункере! — Они… Тут… Спаси… Кхе-кхе… Детей. Я быстро киваю головой и вхожу вовнутрь, держа винтовку наготове. Люк закрыт. Странно. Об мою голову бьют чем-то твердым. Больно. Я хватаюсь за голову, бросая винтовку, и падаю на пол в кучу осколков и мусора. Щелчок затвора. Я присмотрелся: на меня направил пистолет тот Пионер, который предупреждал меня ночью, только в рубашке. — Зачем, Вольский? Зачем ты ринулся спасать этих бездушных кукол, когда мог послушать мой совет? Зачем тебе было спасать их, скажи? Ты просто отсрочил неизбежное. Не в этом цикле, так в следующем это случится. Я в тебе разочарован, — он вздохнул, и не отводя пистолета, продолжил. — Посмотри, куда тебя завели наивные мечты о спасении всего и вся? Что-ж, к счастью, теперь все это закончится. Твое последнее слово? — он сжал рукоять пистолета сильнее. — Не в мою смену, придурок! — послышалось сзади Пионера, а в следующую секунду его проткнуло лезвие меча. Пистолет с грохотом упал на пол. Пионер последовал за пистолетом, падая на бок и тяжело дыша, а моему взору предстал сам Петя, сжимающий в своей руке окровавленный меч. — Эхах… Кхе… Ты думаешь, ты меня победил? Победил главного злодея? А ты уверен, что я главный злодей? А не твой Мастер, например? Ведь он тоже совершает такое… Кхе-кхе… Главный злодей — это ты, Вольский. Все мои люди погибли. За один день я потерял две дюжины человек, а этот дерьмовый мир просто наблюдал. Ты наблюдал, Вольский. Ты — и есть главный злодей, — произнес последнюю фразу Пионер хриплым голосом, и отключился. «Туда ему и дорога.» В здание вошли мои товарищи. Мастер сразу направился в бункер, а Кирилл и Ярослав остались со мной в комнате. — Нормально, Саня? — спросил Кир, помогая мне встать. — Да порядок, немного голова кружится. Он мне рукояткой всадил по голове. — Ну, жить-то будешь? — встрял Ярослав. — Да буду, куда я денусь. — Ну и славно, — ответил Ярослав, наведя свою винтовку на Петю. Выстрел. — З-за чт-то…- прохрипел тот и упал. — Ты с дубу съехал?! Ты что натворил, шизоид?! — заорал Кирилл. — Иногда, чтобы спасти чью-то жизнь, нужно забрать другую. Таков закон этой вселенной. В моей памяти всплыл разговор с Мастером после дискотеки. *** — Присаживайся, разговор будет долгим, — указал Мастер на бордюр, когда мы вышли за ворота лагеря, подальше от лишних ушей. — Что такое? — Помнишь, я говорил, что с куклами свои нюансы? Ну, тогда, в старом лагере? Дело в том, что в конце таких вот циклов всех кукол приходится утилизировать, чтобы ни одна из них не заняла место живого человека. Если такое произойдет, проснувшийся обречен на бесконечные скитания по тому миру, в котором остался. Так же стал Хранителем и я. Мой напарник-идиот оставил в живых куклу-девушку, потому что она была симпатична ему. В итоге она заняла мое место, а я — ее. Да-да, вместо меня здесь должна быть другая пионерка. — И-и что, всех вот так — под нож? — Выходит, что да. Когда атака закончится, я сам всех утилизирую, ты можешь не учувствовать в этом, если тебе противно. Уж такова наша природа. Иногда, чтобы спасти чью-то жизнь, нужно забрать другую. Таков закон этой вселенной. — А почему в других мы выживали, хотя Хранители были раздолбаями? — Пожалуй, это единственная функция, которую они выполняли. И то, потому что сами могли под пресс попасть. Ведь если мест на обычных людей в цикле не выделяется, могут пропасть Хранители. — Тогда почему мы не бросим пионеров на произвол судьбы, а в конце просто не перебьем то, что останется? — Потому что если большинство целей погибнут от руки, по причине которой мы все здесь, могут произойти необратимые последствия вплоть до гибели. Проще говоря, это будет засчитываться как провал миссии. А зачем системе биокомпонент, который не способен выполнить миссию? Это для нее как паразит, вот она его и утилизирует. — Ничего не понимаю. — Ладно, давай на примере. Вот есть ты и Кирилл. Система вас считает, как обычных людей, не кукол. И в конце цикла вам выделяется место, чтобы покинуть лагерь и вернуться к себе. Но если же оставить куклу, то-о, грубо говоря, поезд сделает бум. То есть либо ты, либо Кирилл, как я, останетесь в этом мире. Тут шансы 50 на 50. — А как тогда насчет Хранителей? — На них это не распространяется. — Это что получается, и Олю тоже надо будет… того? — Здесь все зависит от тебя. Есть вариант отпустить их вдвоем, только тогда ты станешь навечно одним из нас, тогда придётся тебя застрелить. Что будет с ними, я, честно говоря, не знаю. Есть же вариант чтобы вы выбрались вдвоём, но только вдвоём. Олю придётся утилизировать, и с вероятностью 90 процентов, Кирилл больше не встретит её. — Ну и ну, не было печали… — У тебя есть время подумать над этим. Кириллу пока ни слова, его время не пришло, — сказал Мастер, направившись в старый лагерь. *** На улице потемнело. Неизвестно почему, ведь сейчас около 3 часов дня. Люк со скрипом открывается, из него вылезает Мастер с перепуганной Олей. — Р-ребята, что происходит? — испуганно спрашивает она. Мастер объясняет Кириллу все то же, что и мне вчера. — В любом случае, её я застрелить не дам! Убейте меня, но ее не трогайте! — заорал Кирилл, закрыв собой Олю. Та лишь всхлипывала. — А смысл спасать ее, если вы все равно будете разлучены? — спросил я. — И то верно. Но какие еще варианты есть?! — взвыл Кирилл. — А давайте на последок фото сделаем? — воскликнула совсем не к месту Лиса. — Можно, — нейтрально ответил Ярослав. — Сейчас, у меня там… Сейчас! — закричала она, поднимаясь по ступенькам. В комнате стояло гнетущее молчание. Было даже слышно, как в мозгу Кирилла крутятся шестеренки, с такой силой он пытался придумать другой выход. — Мастер, почему так потемнело? — Конец цикла близко. Осталось подчистить кукол, и все окутает темнота. — Ну и ну, не было печали… — Почему вы мне раньше не сказали об этом?! — Да ты бы воевать не согласился, а втроем мы бы сейчас лежали вот там, на площади. Спустя минуту к нам вернулась Лиза, держа в руке «Полароид 1000». Там даже была замедленная съемка. Выставляешь с помощью маленького барабанчика время в секундах, и он фотографирует сам. Сделав такую нехитрую махинацию, мы стали в кадр. — Так, улыбнитесь! А то как на похоронах! — крикнул Мастер. Все, конечно, постарались, но нормально вышло только у Оли. Ей бы в театрал, ей богу. Когда нас ослепила вспышка, все побежали смотреть, что же получилось на фотокарточке. — Помни мою доброту, Кирюха! — крикнул я, достав свой револьвер. Подбородок почувствовал металл. — САНЯ, НЕТ! Выстрел. Сделал я это слишком легко. Даже не проскочило мысли опустить ствол. Я слишком много вложил в их любовь. Чего стоит одно обучение танцу, хе-хе.