Sunday night

Уен лениво перемешивает коктейль в своём бокале пластиковой трубочкой и очень сосредоточенно наблюдает, как сироп потихоньку и красивыми разводами смешивается с алкоголем. Такое увлекательное занятие в почти час ночи воскресенья, которое Чон отдал для какого-то средненького гей-клуба. Парень был не особо разборчив в половых связях, ему иногда просто хотелось поиграть с кем-нибудь, кто был более менее привлекателен и вызывал минимальное доверие, а если у этого парня были с собой резинки и смазка, то Чон готов был пристроить прямо за углом какого-нибудь гаража. Он бы растворялся в партнёре, как голубой сироп в его бокале. Уён довольно завидный любовник на одну ночь, он готов на любые эксперименты: подчинение, переодевания, игрушки, даже секс втроём вызывает лишь приятную тягу внизу живота, а в голове уже появляется картина, в которой его берут два парня. Чон уже тридцать третий раз мешает свой коктейль и отрывается лишь на бархатистый голос, что шепчет ему неразборчиво в самое ушко и оставляет за ним же влажный поцелуй. Мысли Ёна путаются и он лишь мягко поворачивает свою голову на источник звука и старается улыбнуться ему как можно привлекательнее, в такое время сложно подцепить парня, а особенно, судя по голосу, достаточно молодого парня. Так что Чон с удовольствием проведёт эту прекрасную ночь и утро в компании этого человека. — детка, может ты не против поиграть со мной? — парень положил свою руку на бедро Чона и повёл на вверх останавливаясь почти у самого паха и большим пальцем слегка гладил и иногда останавливался, после чего продолжал. Пауза после вопроса длилась слишком долго и молодой человек уже было принял молчание за отказ и убрал руку, после чего хотел встать, но на спину легла чужая небольшая ладонь и это будто вернуло к парню былую уверенность, с которой он подсаживался к Уёну. — меня зовут Уён, а тебя? — Чон на секунду замолкает наблюдая за сменой эмоций на чужом лице, которые он не может прочитать, поэтому отводит смущённый взгляд, но все равно решает продолжить — в прочем неважно, я живу недалеко, мы могли бы пойти сразу ко мне, там хорошая шумоизоляция и ещё... — блондину не дали договорить и буквально потянули со стула за собой: — Кан Ёсан, запомни, пожалуйста, сегодня ты будешь кончать с моим именем на устах и спермой в заднице — еле слышным шопотом в самое ухо, задевая мочку влажным языком и проходясь где-то пониже губами. Младший содрогается от таких ласк и поднимает затуманенный алкоголем взгляд на Ёсана и пытается мило улыбнуться, но выходит не очень и он лишь облизывает губы и только после того, как человек напротив него сглатывает противную и вязкую слюну, понимая, что этот жест был слишком пошлым. Хотя Чон и не скрывал своих намерений переспать с кем-нибудь в эту прекрасную ночь , уже воскресенья, и покончить с тупым коктейлем и уже как двухнедельным недотрахом, с которым приходилось бороться друзьями вибраторами и пальцами. Впрочем ни одно, ни другое не могло удовлетворить дырочку блондина, все равно ощущение горячей плоти, которая действительно пульсирует и которую так приятно сжимать стеночками собственного заднего прохода, были кажется в тысячу раз лучше, в миллион раз приятней. — я запомнил, Ёсан-хён — Чон приблизился к лицу парня и обдал чужие губы горячим дыханием, буквально заставляя хватать губами только вышедший воздух. Чон был горячий, как в переносном, так и в прямом смыслах, но сейчас младшему стало невозможно холодно от взгляда, который на него направил старший. Властный и холодный, такой, который сажает на колени и вынуждает целовать прекрасные щиколотки, что-то выше чем слова, что-то лучше проникновений последних и что-то заставляющее ещё раз забегать мурашек по молочной коже. — можешь называть меня господин, малыш — и старший на пятках развернулся и крепко держа своего спутника на ночь за руку и сильно сжимая её, будто этот мальчик куда-то сбежит. Не сегодня. Этой ночью ему заказана дорога в свою мягкую постель, которую он разделит с неким Кан Ёсаном, что божился выебать этого непослушного ребёнка, хотя порка это лишь малая часть того, что Уён уже мечтает сделать в эту прекрасную ночь. — хорошо, мой господин, я уже жду как вы меня берете, без подготовки и на сухую, моя дырочка, так мечтает о вашем члене, я уже буквально теку от того, как я хочу вас — пошлости льются рекой изо рта Уёна и его это лишь забавит, хотя у самого уже завязался приличный узел внизу живота, а член стоял почти колом, и в этих облягающих кожаных брюках было слишком сложно скрыть такую деталь, как стояк, так что старший ухмыльнулся и лишь быстрее пошёл к выходу. Картинки меняются перед Чоном слишком быстро, но он успевает ловить суть и даже подстраиваться под темп ходьбы парня, тянущего его вдоль дороги, а Уён лишь иногда останавливается, чтобы показать в какую сторону им нужно повернуть, дабы попасть раннее нахваленную квартиру Чона и такими темпами они быстро добираются до многоквартирного девяти этажного дома, и Чон несколько секунд ищет ключ от магнитного звонка и сходу открывает тяжёлую металлическую дверь. Кан не сдерживает себя в таком славном развлечении, как мягкие и ленивые, но в то же время страстные, поцелуи в тёмном подъезде. Всякой выдержке приходит конец, рано или поздно и кажется конец выдержки каждого из парня настал в узеньком лифте, который слишком долго поднимался на верхний этаж. Настолько долго, что эти двое успели накинуться друг на друга с жадными поцелуями. Ёсан прижимает Уёна к стене напротив зеркала и аккуратно, будто ювелир прикусывает мягкую кожу, оставляя на ней приятную багрового оттенка отметину, а потом и ещё одну у основания длинной шеи. Смотря на эту картину в зеркало младший и уже от этого буквально стонет, поэтому он откинул голову назад, подставляясь под ласки старшего и удовлетворённо мыча, как только звоночек лифта оповещает парней о прибытии на нужный этаж они буквально вваливаются в квартиру, и Чона сразу прижимают к твёрдой двери, тот лишь немного ударяется спиной, но после короткой боли наступает новая волна наслаждения. Как раз, то чего ни один вибратор не может дать – прелюдия, от которой сносит крышу у Уёна и такой жадный взгляд, которым пожирают все незакрытые одеждой участки тела. Кан придерживает двумя пальцами подбородок младшего и немного давит в попытке открыть чужой рот и выходит достаточно успешно. Чон с коротким вздохом открывает ротик и Ёсан почти сразу накрывает чужие губы своими, перекрывая доступ к кислороду, но поцелуи всегда заменяли Чону необходимое для жизни дыхание. Лёгкие уже отказывают выполнять свою функцию, а мозг и сердце как видимо уже давно. Сначала старший рвано посасывает верхнюю губу, следом переходя на нижнюю, выходит мягко, но до безумия пошло, Чон откровенно стонет прямо в поцелуй, вызывая довольную ухмылку у партнёра, последний доволен собой и вводит свой язык в чужой горячий, сладкий рот. Кан перемещает руки на поясницу младшего и немного давит, настолько, что парень выгнулся и прижался сильнее, дабы Ёсан мог почувствовать чужой стояк, что неприлично сильно упирается ему в бедро, но приятно и горячо. Тем временем парни сплели свои не менее, а может и более, горячие языки и несколько капель слюны, уже неясно чей, она уже слилась воедино, и опустилась на Чоновскую белую рубашку. Череда серых и влажных пятен украшает грудь младшего и Кан тянется к верхним пуговицам неаккуратно расстёгивает вверх Уёна и приятно удивляется картине перед ним. До безумия возбуждает не только подкаченное и самое совершенное тело, которое младший кажется отобрал у бога, но и... На такой же слегка подкаченной груди красуется розовое бра с множеством перевозок и неким чокером у шеи, на который старший не обратил должного внимания, а сейчас аккуратные кружева, что выделяют розоватые соски сводил старшего с ума. Он водит пальцами вокруг сосков, иногда специально задевая их ногтем указательного и слышит возмущённое шипение, что утопает в приятном высоком стоне. Кан берет своего партнёра на эту ночь под невообразимую грудь и оставляет своими бархатными губами поцелуй под ключицей и смотрит на реакцию младшего, что его более чем удовлетворило. Кан исследует губами рёбра и впалый живот, он хочет оставить следы на каждом миллиметре этой фарфорово-молочной кожи, поставить везде засосы, которые бы напоминали об этой ночи ближайшую неделю точно, которые бы болели от мельчайшего трения об одежду. Кан и не заметил, как захотел сделать этого парня своим. Но кружево на груди далеко не последнее, что приготовил Уён на эту ночь, а Есан уже понимает, что сводить с ума этот парень может лучше любого другого человека на свете, да и никто другой в сравнение не идёт с этим стонущим чудом. Кан на секунду останавливается у ремня на этих брюках, которые подчеркивали крепкие бедра парня, и уверенно расправляется сначала с ремнем, а потом с пуговицей и замочком. Он тянет вишь вниз и видит кое-что более впечатляющие и возбуждающее не по детски, что порой приходится даже давать себе отрезвляющую ментальную пощёчину за желание порвать эту вещицу на бёдрах Чона. Кружевные трусики в комплект к бра тоже были на нескольких ремешках, но они удачно крепились к таким же розовым сетчатым чулкам, которые смотрелись безумно мило и пошло. Ёсана вело от того, что этот мальчик готовился к ночи, да не с ним, но это можно ещё и исправить. Старший сидит на коленях и подтаскивает Чона поближе чтобы, в который раз убедится, что это лучший выбор, что это лучший парень, и просто потрясающий секс партнёр. Кан сквозь белье облизывает колом стоящий член, а потом зубами оттягивает резинку трусиков, пока руки покоятся на мягких и упругих ягодицах. Чон все так же несдержанно стонет и опускает свою руку к чужому затылку, дабы вплести пальцы в длинные слегка волнистые и такие ломкие волосы, Уён закусывает губу почти до крови, когда его белье отодвигают, именно отодвигают, а не снимают, и берут головку члена в рот. Кан скользит языком по чувствительный плоти, а руки, что покоились на ягодицах, теперь раздвигают половинки и вводят сразу два пальца внутрь. Младший немного сильнее сжимает свою руку, когда Кан давит пальцами на простату и теперь, рястягивая, каждый раз попадает чётко по ней, заставляя Чона практически кричать от удовольствия и подходить к такому желанному оргазму. Когда член начинает дёргаться, а ноги сводит к предоргазменной судороге, Уён хочет отстранить от себя Кана, но тот лишь сильнее насаживается головой на член и головка бьёт прямо в горло, а спустя ещё два толчка в горячий ротик старшего, парень кончил в него и старший послушно, даже с улыбкой проглотил все семя партнёра и большим пальцем вытер свои губы от слюны и чужой смазки. А следом вытащил из младшего пальцы и тот с неким разочарованием выдохнул от чувства пустоты в своей заднице и удивлённо посмотрел на старшего из под полуприкрытых глаз, пока тот аккуратно брал Уёна на руки потихоньку направляясь из коридора в мягкую постель. Кан с некой заботой и любовью опускает своего мальчика на белые простыни и обращает внимание на бугорок под розовым бельём. Уён снова возбудился и кажется, что даже после ещё одного оргазма сможет продолжать кончать и кончать выкрикивая имя молодого человека. Старший почти сразу нависает над хрупким тельцем Чона и только сейчас замечает, что пока последний практически обнажён, за исключением прекрасного кружева, которое Кан и не собирается снимать, сам он полностью одет и решает справится, хотя бы, со своими чёрными джинсами. В два счета старший освободил свой член от ненужной ткани и приставил головку члена к уже растянутой дырочке и слегка давит, на что младший отзывается сдавленным полустоном, в котором утонул с именем Кана и превратилось в какой то долгий пошлый звук. С каждой секундой Ёсан все глубже входил в Уёна и сам немного рычал, от того как младший сжимает его член своей дырочкой. Двигаться было сложно, потому что ни один из ребят не подумал ни о смазке, ни о презервативах, что существенно скажется на боли в пояснице, которая обещает убить младшего. Кан, дабы отвлечь от самых разных мыслей, в частности от боли начинает шептать на ушко пошлости, который сам Уён слышит лишь частями, ибо остальную часть он заглушает своими же стонами. — Уён-а, я так хочу трахать тебя всю ночь, так хочу кончить прямо в тебя, — где-то между вздохами успел услышать Чон и лишь сильнее сжал в себе чужую плоть, невероятно возбуждает и хочется не только, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась, но и плакать от раздирающих ощущений. Зад приятно саднит, а чужие руки вновь играют в чувствительными сосками, Уён снова стонет и даёт старшему насладиться собственным голосом, таким сладким, как мёд или карамель. Младший определённо сорвал голос, но он и не против, он хочет кричать ещё сильнее, когда чужая головка члена уже который раз ударяет по простате. Кан двигается рвано и с некоторым усилием, чтобы вдалбливаться в парня по самое основание, чтобы было слышно шлепки двух мокрых тел. Руки блуждают по торсу Уёна и в который раз Кана поражает насколько мальчик под ним худой и безумно красивый. Хрупкий, его легко разбить, но он и сам не против разлететься на миллионы осколков, если это сделает Ёсан прямо сейчас, прямо в этой постели. И Чон раздвигает ноги шире, почти полностью разводя их в стороны, максимально насколько может. А старший почти давится воздухом от такого и начинает сильнее трахать поддатливое тело, почти натягивая его на себя. Руки на талии и с каждым толчком сильнее сжимают бока, даже если останется синяк, то уже плевать, хочется кончить и наполнить парня под собой белесой спермой. И ему никто не может отказать. Уён чувствует, как дёргается чужой член и почти в тот же момент начинает поддрагивать и свой. Чон сильнее сжался вокруг плоти и сам с удовольствием насаживался лишь сильнее, а чужая рука с талии переместилась на ствол, растирая выступающую смазку по красной головке. — Ёсан, ахх, я скоро... скоро кончу — только младший успевает договорить эту фразу, кончает себе на живот и пачкает руки Кана в белой жидкости. А старший о приближении своего пика уведомлять не собирается и поэтому Чон лишь каждую секунду ждёт, чтобы принять в себя все до последней капли. Ёсан делает ещё пару размашистых толчков и кончает внутрь младшего. Он падает сверху на Уёна, а тот лишь стал убирать светлые прядки волос с лица и оставил нежный поцелуй на виске. Кан обнял его и вот так вместе они провалились в сон. Это была безумная ночь, которая закончилась в 5:03 воскресенья.