По ту сторону океана

Идти в музей за фальшивой диадемой Вася не рискнул, послал вместо себя Серёгу. Вроде как, у него даже повод официальный имелся — нужно было поблагодарить Валентина Алексеевича за содействие, а заодно узнать, как там дела с «иностранцем». — Уехал он к себе в Англию, — вздохнул директор. — Это я по своим каналам узнал, милиция так его и не нашла. — Так он из Англии? — Бипатрид, настолько мне известно. — Ясно. А с сотрудником этим вашим что? — Не решил ещё. По-хорошему, его бы уволить, только увольнять его, вроде как, и не за что. И специалист он хороший... буду за ним следить. Больше никаких новостей у директора не было, поэтому Серёга свалил восвояси, не забыв ещё разок поблагодарить его за помощь. По пути зарулил в служебный туалет и, нервно похихикивая, достал из бачка унитаза тщательно упакованную в несколько слоёв целлофана диадему. Дома он перво-наперво распаковал шедевр подпольного искусства и надел его на Васькину лысую голову, а уже потом уселся ужинать и пересказывать то немногое, что узнал. Позвонили потом Лёхе, посоветовали быть аккуратнее, а то и вовсе свернуть бизнес. — Да какой там бизнес, — буркнул он. — Этот зануда меня доломал, мы весной тоже в Америку валим. В Нью-Йорк. Он там какой-то ВУЗ уже нашёл, хочет худфак закончить и сидеть картины писать. — А с английским у вас как? — На уровне советской школы, как... хау ду ю ду, в общем. Да ничё, выучим, куда денемся. Уже собирались прощаться, но тут Вася в очередной раз поправил покосившуюся набок диадему, которую отчего-то так и не снял, и хлопнул себя по лбу. Трубку у Серёги отобрал, сказал: — Лёх, Сане ведь надо денег занести. За... труды. — Две с половиной? — Ага! — А в положение он не войдёт? Сделки ведь не было. — Ну, слушай, можно попробовать допиздеться, но он такой человек... его лучше лишний раз не злить, короче. — Я тебя услышал. Свяжи меня с ним, я попробую что-нибудь сделать. Если нет — сам ему заплачу. — Сам? — Ага. Будет вам моральная компенсация. Вася, не будь дураком, согласился. В милицию его вызвали только двадцать второго января. Сказали, что раз диадема настоящая, то и обвинения с него сняты, заставили подписать кучу бумажек и отпустили на все четыре стороны. По дороге домой он купил билеты до Чебоксар и бутылку водки, и они с Серёгой на радостях так ужрались, что чуть не двинули кони. Собирались в спешке, стараясь закидывать в сумки по минимуму вещей, но вышло всё равно два огромных баула. Ещё и опаздывали — в вагон влетели за полторы минуты до отправления. Разложились, вышли в тамбур покурить. Вася Серёгину руку незаметно сжал, улыбнулся, протянул мечтательно: — Скоро уже дома будем. Даже как-то не верится. — Не говори. — Слушай... мне надо будет в Ульяновск на пару дней съездить, у батька денег занять. — Так езжай. — Ага. Только... — Что? — Как я без тебя? — тихонько сказал он. Серёга ему руку на плечо положил, погладил нежно. Ответил: — Не на год же расстаёмся. — Ну всё-таки! И вообще, мы, считай, неделю не увидимся. Ты у своих будешь, я — у своих... — Зато потом до конца жизни, блин, не расстанемся, — проворчал он. — Ещё пожалеешь, что со мной связался... Вась! Ну ты чего, а? Васька шмыгнул носом — холодно было, а они верхнюю одежду в купе оставили, — и к Серёге крепко-крепко прижался. Стояли, обнимались, в мутное окошко пялились. Не заметили даже, как дверь тамбура открылась. — Молодые люди! Они резко отпрянули друг от друга, обернулись и уставились на проводницу — молоденькая она была, хорошенькая, не чета этим нервным тёткам неопределённого возраста, которые только и могут, что орать по поводу и без него. Смотрела на них без осуждения, улыбалась хитро. — В вагон идите, замёрзнете же. Чайку вам сделать? — А сахар есть? — без особой надежды спросил Васька. — Найдём! Она им чай принесла, а к чаю свежих пирожков. Сказала между делом, что до Арзамаса они без попутчиков едут, и, если нужно, она им за десять минут до прибытия постучит. В шесть сорок, значит. Попросила только, чтобы они себя вели хорошо и тихо. Они на неё во все глаза пялились, как два идиота, а потом Васька покраснел до самых ушей и тихонько сказал: «Спасибо». Серёга дверь в купе на задвижку закрыл, уселся, руку Васе на плечо закинул. Тот завозился, прижался к нему поплотнее и затих, — так и сидели, пока свет в вагоне не выключили. Мимо проносились заснеженные деревья и поля, и Серёга поневоле думал о том, что будет дальше — там, в чужой стране, так не похожей на Россию. Смогут ли они пережить переезд, устроиться на новом месте и не разбиться друг о друга? Одно он знал точно — сдаваться он не собирается, ведь по ту сторону океана, их с Васькой ждёт будущее.