Gossip?

Wildest dreams, put some faith in me. Take my hand to your fantasy

***

            Солнце постепенно пробуждается, позволяя себе медлительно привставать из-за границ горизонта и распускать свои золотые лучи во все стороны, подобно цветению листвы ранней весной. Так же красиво, как зеленые листочки пробиваются из почек, лучики один за другим вылетают и падают на все, что только можно: на насыщенные цветом ветви сосен и елей, на не просохшие после недавнего ливня лужи, отражаясь все дальше, на поверхность озера, вмиг ставшего похожим на серебряное изделие. Легкий ветерок помогает солнечным зайчикам добраться и до окон огромного замка, находящегося практически на пустыре. Ранее это было место, где люди, одаренные волшебными способностями, собирались и делились различным опытом, передавая определенные знания из уст в уста. Ныне же здесь располагается Школа Чародейства и Волшебства, поистине впечатляющая своими размерами. Прозрачные стекла громоздких окон вмиг пропускают солнечный свет, позволяя тому разгуляться по пустынным коридорам, по Большому залу, где через час начнется утренняя трапеза учеников. Но также рассвет послужит не только прекрасным природным явлением, а, плюс ко всему, и хорошим будильником для большинства учеников. Лишь единицы зашторивают на ночь свои окна в спальнях, дабы поспать несколько дольше.       Через некоторое время, когда солнце окончательно выбралось из-за границ горизонта, ученики один за одним принимаются вставать с постелей, не медлить с принятием душа и переодеванием в форму своих факультетов. Но не столь важна вся эта масса, ведь мы собираемся послушать историю, где присутствуют главные герои. Именно поэтому, переключая свой взор на главную героиню, мы можем заметить, что та медленно встает с кровати, поправляя пушистую копну волос, собранную перед сном в большой пучок. Гермиона лениво потирает лицо ладонями, прежде чем присматривается к циферблату небольшого размера часов, простаивающие на тумбе возле кровати. Стрелки, располагающиеся уже в привычном градусе, говорят о том, что кареглазой девушке необходимо захватить полотенце и расческу, а затем отправиться в общую женскую душевую, выполнив все необходимые требования к гигиене.       По пути она встретилась с Джиневрой, договорившись, что на завтрак они отправятся вместе. Грейнджер не до конца понимала, когда успела так сильно сдружиться с сестрой ее лучшего друга, но, тем не менее, ей оставалось лишь довольствоваться дружбой с девчонкой, что была на курс младше. Сама Гермиона не совсем любит новые знакомства, а с недавних пор вообще не горит желанием подпускать к себе незнакомцев или малознакомых ей персон. Как таковой причины на это не было, в жизни у прирожденной гриффиндорки все шло более, чем хорошо: лучшие друзья поддерживают в беде, отметки типично хороши, отношения с родителями прекрасны, досуг она справляет тоже неплохо. Просто в какой-то момент она... закрылась. Но и не хочет делать с этим что-то, ведь русоволосую все устраивает, проблемы она в этом не видит. Благо и ее друзья не устраивают ей целых тирад по этому поводу, ведь по отношению к ним она осталась все той же милой и приятной Гермионой, которая поможет, когда это необходимо и никогда не откажется от полюбившихся их компании приключений.       И вот, проходя в Большой зал вместе с внушающей толпой учеников, она и Джинни придерживают друг друга за рукава мантий, дабы не потеряться и позволить себе начать обсуждать какую-то личную тему. Рыжеволосая распиналась про какого-то очередного ухажера, который «совершенно ее не устраивает, даже двух слов нормально связать не может, не употребив хотя бы одной речевой ошибки». Гермиона лишь посмеивалась, отмечая про себя, что несколько месяцев назад, в самом начале своего обучения на седьмом курсе, она была абсолютно такой же. Цеплялась к грамотности людей, иногда к их неподобающему поведению или к внешнему виду... Что же заставило ее измениться и погубить в себе эту ходячую справочную книгу?       Оглядываясь по сторонам, карие глаза все чаще натыкались на небольшого размера журнальчики в руках сидящих за столом учеников. Страницы, выполненные в фиолетовом цвете, окаймленные золотой лентой с блестками, в буквальном смысле могли пробудить в Грейнджер только две эмоции: злость и разочарование.

«Чертов вестник Пэнси Паркинсон... И как им всем не надоело читать сборник сплетен про соседей по комнате или по парте? Отвратительно!»

            Данная «газетенка» выпускалась уже полтора месяца, практически каждую неделю находились все новые сплетни, в которых всегда затрагивались обсуждения учителей, каких-то конкретных учеников и впрочем подобная ересь. Гермиона ни разу не открывала эти страницы, хотя бы потому, что в самом начале обязательно появляется говорящая колдография Пэнси, которая во всю агитирует разбирать эти журналы рядом с подземельем Слизеринского факультета. Только там имеется большая вероятность, что учителя ни в коем разе не разузнают про эти тиражи. Да-да, вы все правильно поняли — ни одна учительская душа не в курсе, что каждую неделю Пэнси и ее подруги бегают по замку, узнавая все больше новых сплетен и печатая их на радость всем, кого это интересует.       А интересует это, как оказалось, многих. Даже сейчас, когда Грейнджер принялась усаживаться за огромный дубовый стол, ее взгляд упал на данный журнал в руках Гарри, а затем и в руках Рона. Их глаза неустанно бегали по строчкам, а мозг, подобно губке, впитывал все грязные слухи, которые были изложены самым неприятным шрифтом. — Вы бы лучше так учебники по травологии читали, — Отвесила Гермиона, чем привлекла внимание друзей к своей персоне. Поначалу оба парня вздрогнули, а после резким движением рук отложили журнал в сторону, пытаясь воссоздать картину принятия трапезы. Джинни уронила приглушенный смешок, а Грейнджер даже не допустила мысли изменить выражение своего лица на чуть менее недовольное. — Гермиона, да мы-ы... Просто смотрели, что за бредни Пэнси вновь решила написать. Уже полтора месяца выпускает, наверное почти все там уже из головы взято. Хотели просто посмотреть, насколько у нее богатая... фантазия. — С запинками посыпались оправдания со стороны Уизли, пока он смотрел в карие глаза напротив. Уста прирожденной гриффиндорки дрогнули на последнем слове, которое буквально повисло в воздухе из-за воцарившейся между ними тишины. Колкого комментария, казалось, особенно не хватало, но девушка все же воздержалась. — Неважно. Выдумки это или нет — гадать можно до бесконечности, а факты тут на лицо: это сборник мерзких слухов, копание в чужом белье. Почему это вообще кому-то интересно? — Она тяжко вздыхает, взяв в правую руку медную вилку, зубчиками которой старшекурсница принялась удобнее раскладывать рис на тарелке. — Возможно потому, что чужая жизнь интереснее своей, особенно когда в своей ничего не происходит? — Задал риторический вопрос Поттер, только что оставивший свой бокал с соком немного дальше тарелки. Гермиона улыбнулась, услышав довольно дельную и наиболее правильную мысль. Ее всегда привлекала некая взрослость разума Гарри, с ним можно обсудить многие весомые темы. Но он тоже читал эти гнусные страницы, так что...       Обсуждение данного сборника со сплетнями казалось завершенным. Парни неожиданно подняли тему предстоящего зачета по Истории магии, изъясняясь так, словно подготовились к нему практически полностью. Удивить этим они могли, пожалуй, только Джинни, ведь для Грейнджер уже стала типичным более ответственная подготовка к экзаменам у своих друзей. Наверное, оба парня понимали, что выпускной курс — уже далеко не детская забава. Хорошие отметки появлялись даже у Уизли, причем достаточно часто и практически без вмешательства самой Гермионы. Но, даже несмотря на то, что страницы учебников в жизни обоих гриффиндорцев стали мелькать чаще, Гарри и Рон все еще не могли обсуждать тему учебы дольше, чем минут пять. Поэтому никто не удивился, когда Уизли резко начал вещать своему лучшему другу речь о предстоящем матче по квиддичу. Он был буквально на носу, следовало хорошенько обсудить соперника. К слову, соперником являлся факультет Слизерина...       Гермиона никогда не любила вникать в эту тему. Ее прельщало множество куда более интересных тем, в которых она хоть чуть-чуть разбиралась. Но никак не этот вид спорта, говорить о нем она не могла так же, как все в Хогвартсе не могут осведомить преподавателей о вестнике Паркинсон. К слову, карие глаза долгое время изучали поверхность стола из темного дерева, а когда пожелали найти подругу и предложить ей прогуляться после уроков, они наткнулись на интересную картину... Джинни Уизли, практически единственная подруга Гермионы Грейнджер, открыла тот злополучный журнальчик, внимательно изучая какой-то текст на странице, выполненной в зелено-красных тонах. — Джинни! — Буквально воскликнула Герми, чем привлекла внимание не только своих друзей, резко оборвавших обсуждение плана атаки змеиного факультета на матче. Обернулись практически все, кто был поблизости. Сама же Джинни лишь вздрогнула, в изумлении приоткрыв рот. Рыжеволосая девушка, казалось, словно была лишена дара речи, зато ее глаза были размером с галлеон. И что бы это значило? — Только не говори мне, что и ты на досуге читаешь эти бредни. — Гораздо тише принялась говорить кареглазая гриффиндорка, чтоб вновь не привлекать внимания посторонних. — Нет, — Уверенно выдает Джинни, на несколько секунд взглянув на своего брата и тайного предмета воздыхания. — Я хотела посмотреть, что такого там написано, если каждый второй открывает эту страницу и следом оборачивается на тебя. — Грейнджер резко нахмурилась, недоверчиво взглянув по сторонам. Следом она подсела к своей подруге поближе. — И что же там такого? — Но Уизли не планировала отвечать. Она лишь сунула Гермионе под нос нудный разворот журнала, ожидая, как прокомментирует это Грейнджер. Глаза русоволосой судорожно забегали по тексту, выполненному все еще в ужасном шрифте...

Возлюби врага своего... «Запоминай: если человек говорит тебе о том, как сильно ему неприятен другой, то зачастую это либо чистой воды ненависть, либо чистой воды привязанность.       Кто бы мог подумать, что Драко Малфой когда-то сможет обратить внимание на Гермиону Грейнджер? Бросьте. Вы все, как и я сама, не один раз становились свидетелями разборок между этими двумя, казалось, что они готовы поубивать друг друга.       Но, похоже, все не то, чем кажется!!! Наш информатор сообщила, что буквально пару дней назад она застукала этих двоих на футбольном поле, после отбоя. Эти голубки вовсе не могли оторваться друг от друга, если вы понимаете, о чем я... ))))» *орфография сохранена

            Грейнджер закрыла страницу, не желая дочитывать дальше. Она закатила глаза и так громко швырнула этот журнал в сторону, что друзьям не оставалось выбора, как последовать ее примеру. Гарри, Рон и Джинни совершенно не имели представления, какие слова сейчас они должны произнести, ведь реакция Гермионы была так же непонятна. Вот, вроде она в гневе, тяжело дышит и отпивает апельсиновый сок из своего бокала. А вот, уже в следующую секунду, она негодует, уперев глаза в поверхность темного стола. Тишина над этой четверкой могла провисеть еще дольше, если бы Рональд не решился заговорить первым. — Слушай, постарайся не реагировать на это. Если она публикует такое уже третий раз за месяц, то это, очевидно, провокация. Она злится, что Малфой больше не принимает ее дружбы, вот и пытается обратить его внимание на себя. Таким гнусным способом... — Мне кажется, Рон прав. — Проговаривает Джинни, замечая, как взгляд подруги-гриффиндорки мгновенно меняется и становится мягче. — Либо таким способом она хочет позлить тебя и вывести на эмоции. — Качнул головой Поттер, высказав и свое мнение. — Но, да, я тоже думаю, что Рон прав. Это открытая провокация. — Кареглазая только пожала плечами, не понимая, что она должна ответить. Она частично верила в слова своих друзей, предполагая, что Пэнси способна на такое ради внимания Драко. Но тут наверняка может быть другая причина... — Нет, ну это надо же было! — Шепотом начинает возмущаться Джинни, замечая все больше посторонних взглядов, прикованных к Гермионе. Жаль, что Малфой пропустил завтрак, сейчас бы и ему пришлось за это отдуваться. — Она бы еще написала, что вы спите! Господи, какой бред. — Рыжеволосая тяжко выдыхает, потерев пальцами переносицу. Гарри постарался не подать виду, что только что поперхнулся соком. — Да дело даже не в этом, — Заговорила вдруг Грейнджер. — Какая ей вообще разница, что происходит в чужих жизнях? Изначальная идея этой жалкой газетенки — копание в чужих жизнях. Ну назвала кого-то Лаванда «придурковатой», какая разница? Главное, чтоб тупая девчачья ссора не дошла до драки. Ну, допустим, сказал Гарри, что кто-то из их команды играет хуже, чем он, так какая разница? Главное, чтоб выиграли матч. Господи, да какая разница, кто с кем спит? Главное, чтоб все выспались!

***

            Пламенная речь, которую за завтраком толкнула Гермиона, не покидала ее друзей почти весь день. Нет, они вовсе не смеют сомневаться, что у этих бредней сумасшедшей Пэнси может быть почва, Гермиона бы никогда не смогла быть с таким, как Драко Малфой... Но тогда это прозвучало так потерянно, словно она сильно расстроилась из-за этого слуха. Паркинсон действительно перебарщивает, третий раз за месяц публикуя похожие статьи, где все время пытается как-то намекнуть на особую связь меж Гермионой и Драко. В первый раз Грейнджер была вне себя от ярости, она кричала на Пэнси около получаса, заставляя стереть этот текст и больше никогда не печатать похожих. Естественно были и угрозы рассказать все преподавателям, но чертова Паркинсон обещала следом сообщить директору, как гриффиндорка проводит вечера в запретной секции библиотеки. Малфой, насколько всем известно, никак это не комментировал, игнорировав всяческие попытки разузнать, правдивы ли эти высказывания. Лишь когда Пэнси опубликовала вторую статью, он кинул ей колкий комментарий за завтраком, о плохом оформлении страницы. Второй раз Грейнджер пережила чуть более спокойно, но не без гнева, конечно. Тогда пострадала лишь эта статья, которую девушка разорвала на мелкие кусочки.       Третий раз был уже совсем не таким. Казалось, что кареглазая просто устала бороться с этими слухами, бесконечно сыпав оправданиями, что это бредни сумасшедшей, где нет ни капли правды. Прямо сейчас она принимает позицию Драко, предпочитая полностью игнорировать вопросы со стороны. Даже от своих друзей... Рональд имел неосторожность спросить у Гермионы, прежде чем та отправилась на ночное чтение в библиотеку, правда ли все это. В ответ он получил испепеляющий взгляд и комментарий в стиле: «Не думала, что ты усомнишься. Разочарована.»       Но была ли она разочарована на самом деле? Даже самой Грейнджер не под силу этого понять. С одной стороны, она понимала, что ныне в Хогвартсе слишком много фанатов Пэнси и ее журнала, а тупоголовых подростков, которые без весомых фактов верят в какую-то сплетню всегда было и будет в два раза больше. И не только в Школе Чародейства и Волшебства... Она не совсем была удивлена резко взявшемуся сомнению у Уизли, потому что он чрезмерно доверчив. А если учитывать еще и то, что слухи про нее и Драко набирают обороты, появляясь все чаще и чаще на этих сухих страницах, то совершенно не стоило удивляться и разыгрывать этот шок, с нотками обиды в воздухе. Она бы и сама могла усомниться, оказавшись на его месте. Но с другой стороны... Они друзья. Они всегда ими были и, как кажется, еще долго смогут хранить эту чудную дружбу. По логике, он должен полностью доверять ее словам о кардинальной пустоте этих слушков.       Мысли Гермионы настолько ее увлекли, что когда девушка оказалась за столом в библиотеке, почти что полностью лишенной источников света, то она едва вздрогнула. Неужели она и вправду пришла так быстро? Но размышлять еще и об этом не было ни смысла, ни времени. Желание дочитать до конца одну из книг запрещенной секции ликовало все сильнее. Особенно если учесть, что это была книжонка, посвященная всем непростительным заклятиям. В последнее время Грейнджер все больше и больше интересовалась этой темой, никак не находясь в силах угомонить этот интерес. Читая строчку за строчкой, она редко обращала свой взор на фитиль свечи, что догорала прямо напротив нее. Удивительно, но тут практически всегда горят свечи, хотя вход ученикам запрещен, а руководители попросту обходят стороной эту секцию... Фитиль практически догорал, поэтому Герми отметила, что в скором времени придется заменить свечу. Навряд ли она сможет использовать ее еще раз, в прошлый раз ее попытки увенчались лишь негодованием и практически сожженной страницей книги.       Строчка, строчка, строчка. Еще одна, затем абзац. Миллион букв словно специально сливались в одну единую композицию, заставляя девушку все глубже погружаться в смысл изложенного на пергаменте. Она погружалась в эту тему словно в море, по колено, с головой. Забавно, но плавать гриффиндорка не умеет, а это значило лишь одно — сегодня ей суждено утонуть. Вот только свеча, погасшая в самый неподходящий момент, стала словно спасателем. Абсолютно ненужным спасателем. И только тогда Грейнджер заметила, что из-за стеллажа, находящегося по правую сторону, виднеется свет еще одной свечки. Либо кто-то шнырял по запретной секции и забыл потушить ее за собой, что менее вероятно. Либо же в запретной секции она находится не одна... Что более вероятно.       Отодвинув стул с характерным звуком, кареглазая медленно зашагала в нужную ей сторону, попутно в правой руке уже сжимая волшебную палочку. Навряд ли она бы решилась использовать какое-либо заклинание, но так гриффиндорка чувствовала себя более уверенно. Когда оставалось лишь выглянуть из-за угла, она с трепетом задержала дыхание, слишком быстро перебирая в голове все возможные варианты. Но отступать, согласитесь, было уже некуда, поэтому уже через три секунды она стояла в проеме между стеллажами, забитыми книгами, никак не рекомендуемыми к прочтению ученикам Хогвартса.       Платиновые волосы отдавали лишь двумя оттенками — холодным, из-за попадающего через ближайшее окно лунного света, и теплым, из-за света свечи, что ровно так же стояла прямо напротив читателя. Несколько секунд и из-за созданного Гермионой шороха обладатель серых, будто сталь, глаз мгновенно обратил свой взор на нее. Тонкие губы изогнулись в характерной усмешке, а пальцы стремительно отпустили страницу, которую Малфой так хотел перевернуть. — Неожиданно тебя здесь увидеть. — Все, что выговаривает Гермиона, когда осматривает на парне мантию, переливающуюся из черного в изумрудный. Пошив новой формы для старших классов был, пожалуй, одним из самых лучших решений. — А тебя я ожидал встретить здесь, — Уверенно выдает Драко, откинувшись к спинке стула. Он расселся на этом деревянном стульчике так, словно это был кожаный диван из подземелья Слизерина. Такой же удобный, а сидя на нем, чувствуешь себя более уверенно. С изогнутой в вопросе брови со стороны гриффиндорки слизеринец только позабавился. — Любопытная подружка Гарри Поттера, вечно сующая свой носик в те дела, которые не следовало бы. Для кого станет удивлением, что ты шныряешь в запретной секции в такой час? Разве что для вашего старосты. — Гермиона усмехнулась, наверное почти впервые в жизни не отреагировав на подколку Малфоя. Признаться, услышала бы она ее несколько раньше, то не смогла бы сдержать своего возмущения. А сейчас... сейчас все иначе. — Ну если со мной разобрались, то что здесь делаешь ты? — Она убирает свою волшебную палочку в нагрудный карман мантии, ожидая ответа от Драко так, словно ждет новую книгу, присланную родителями по почте. Тот несколько секунд тупит взгляд о поверхность дубового стола, прежде чем вновь поднимает их и направляет взор прямиком в эти карие, почти что черные глазки напротив. — Может быть я хотел увидеть тебя, — Загадочно проговаривает слизеринский принц. Он одним движением руки закрывает книгу, решив отложить прочтение на неопределенный срок, а затем отодвигает ее в сторону, чтоб точно не испытать соблазна открыть ее вновь. — Но, скорее, я уверен, что это ты хотела пересечься со мной. И обсудить статью Пэнси о нас. Не так ли? — Малфой неожиданно встает со своего места, подходя к Грейнджер, что стояла прямо у края стола, облокотив о его поверхность одну руку. Гермиона смотрит на него пару секунд, прежде чем тяжко выдохнуть и поблуждать глазами по всему, что их сейчас окружает. — Так. Именно так, Драко. — Его имя уже привычно звучит из ее уст. — Меня достали эти статьи. Все вокруг ходят и оборачиваются на меня, на уроках подбрасывают записки либо с вопросами, правда ли все это, либо с идиотскими шуточками. Даже уже Рон усомнился, стоит ли верить моим утверждениям, что это все слухи. — И что ты предлагаешь? — Резко обрывает ее тираду обладатель серых глаз. Его лицо ни капли не сменилось, на нем все еще читалась игривость и легкая, едва заметная апатия к тому, что написывает его подружка. — Рассказать всем? Я напомню, что ты сама попросила держать все это в тайне. Из-за своих друзей, которые не примут твоего выбора, из-за того, что про нас могут пойти слухи. Они уже ползут, не понимаешь? — Ты прав, но... — Она не успевает договорить, замечая, что Драко потихоньку кипятится. — Никаких «но». Единственное, из-за чего ты переживаешь — твои друзья. Но я думаю, если между вами и правда такая... дружба, — Он скривился, совсем не желая верить в то, что его гриффиндорке в друзья достались именно те парни, которых он не в силах переваривать. Грейнджер едва заметно усмехнулась. — Они должны будут принять твой выбор. Принять тебя, в конце концов. — Он смотрит ей прямо в глаза, таким особенным взглядом, от которого дыхание вовсе спирает, а мурашки огромными табунами покрывают все твое тело. Ей хочется что-то ответить, но нет ни вариантов, ни желания. Хочется просто смотреть в эти глаза и утопать, подобно той самой книге, о которой кареглазая уже совершенно забыла.       Слизеринец еще немного смотрит на нее, подмечая, что ее волосы знатно распушились, а личико явно выглядело растерянным. Но даже от такого зрелища Драко улыбается, делая решающий шаг ей навстречу, плотно окольцовывая руками ее талию. Расстояния между ними практически нет, а глаза в глаза... Это необыкновенные ощущения. Можно попытаться сравнить это с порханием бабочек в животе, но это банально и не до конца точно передает всю мощность этого ощущения. Ты чувствуешь, как все твои внутренние органы переворачиваются по несколько раз, с необыкновенной скоростью выполняя эти трюки. Кончики пальцев немного дрожат, а ноги вовсе сводит оттого, как страшно, но приятно находиться с этим человеком. Уста сами приоткрываются, чтоб выразить готовность к действию и... Вот оно! Секунда и губы уже сливаются воедино, напоминая тысячи иголок, касающихся их. Чувствуется все тепло, вся нежность, вкладываемая в этот поцелуй. Целуясь, они даже не представляют, насколько сильно зависят друг от друга. Им нужно вот так обниматься, целоваться и отдаваться друг другу чуть ли не каждый день. И да, может и без этого чувства не угаснут, но восхитительное ощущение влюбленности снова дает тебе крылья, дает шанс задышать совсем по-другому.       И да, может быть потом они оба пожалеют. Пожалеют, что вообще это начали, пожалеют, что выбрали именно друг друга, а не кого-то другого. Но разве хочется думать о том, что будет дальше? Хочется сосредоточиться на этих ощущениях, получать колоссальное удовольствие и осознавать, что этот человек помогает тебе раскрыть себя по-новому. Она уверена, когда-нибудь она обязательно будет благодарна ему за все, что он привнес в нее. За эту иногда необходимую холодность, за более выраженную логику, за умение игнорировать пустые вещи, за более здравое рассуждение о том или ином.

И даже если все с важным человеком резко закончилось, Молю, никогда не держите зла. Благодарите за то, что он сделал для вас, Пока был в вашей жизни. Сделайте выводы, что вам необходимы И просто отпустите. Но не держите зла, Будьте благодарны за любой опыт, Что предоставила вам жизнь...