As You Feel Inclined

Минги проебался. Оно и неудивительно. Минги – самопровозглашённая человеческая катастрофа, и тот факт, что он продержался так долго без грандиозных проёбов, откровенно впечатляет. «Так долго» – целых шесть месяцев на новой работе без серьёзных происшествий, а его фиаско заключается в том, что он случайно отправил своему боссу – основателю и генеральному директору многомиллионной софтверной компании – чёртову фотографию члена. И это было не просто фото члена, конечно же, нет, Минги ведь не так прост. На снимке он запечатлел всё тело и лицо (что не оставляет возможности правдоподобно всё отрицать) с... открытым ртом, высунутым языком и подписью «Слышал, ты ждёшь чего-то подобного». Минги надеется, что его в любую секунду поглотит чёрная дыра. По шкале от 1 до 10, начиная «незначительным нарушением» и заканчивая «вызовом ядерной катастрофы при помощи рабочего компьютера», это примерно восьмёрка, прямо после «вопроса начальнице отдела кадров на каком она месяце, когда та даже не беременна». За такое его точно уволят. Если бы он работал на кого-то другого, то легко мог бы с искренними извинениями списать всё на случайность или придумать какое-нибудь дерьмовое оправдание, по типу того, что его сосед по комнате напился и украл его телефон. Но дело в том, что ни одна из этих отговорок не будет даже близко звучать правдиво, ведь босс Минги – открытый гей и гордится этим. И проблема, конечно же, не в этом. Минги определяет сексуальность как «желание заниматься любовью с тем, кто кажется привлекательным и выражает своё полное согласие», поэтому спокойно принимает ориентацию босса. Проблема заключается в том, что независимо от его оправдания, всё будет выглядеть так, будто он послал фотографию члена своему открыто гомосексуальному боссу из-за какой-то абсурдной мысли, что ему она, конечно же, понравится. Что в лучшем случае невежественно, а в худшем – отвратительно. Давайте уточним, что Минги по собственной инициативе не отправляет людям фотки своего члена. Об этом его попросил – причём весьма настойчиво – определённый человек. Так уж сложилось, что они с боссом иногда переписывались о связанных с работой делах, и Минги забыл, что последнее сообщение было именно от него, а не от великолепного качка, с которым он познакомился на днях. Он не осознаёт свою ошибку до тех пор, пока утром не замечает, что сообщение уже прочитано Юнхо. Дело в том, что между ними установилось довольно неплохое взаимопонимание. Учитывая все возможные нюансы и обстоятельства в этом адском пейзаже позднего капитализма, они выстроили хорошие рабочие отношения. Юнхо на самом деле очень практичный… он добился всего только своими собственными силами – не как Кайли, а скорее как Гейтс – и, по всей видимости, именно то, что он выходец из низов Кореи, сделало его достаточно скромным. Ему каким-то образом удаётся казаться полностью достижимым, уезжая в пятницу вечером с работы на своём чёрном Ламбо, которым он пользуется только по выходным, ведь по будням, как и все остальные, он ездит на общественном транспорте. Должно быть, Минги сейчас чувствует себя очень печально, ведь будучи действительно без ума от своего босса, он определённо, абсолютно точно всё испортил. Поэтому он думает, что если упадёт тому в ноги, будет извиняться и объяснит, что он просто идиот, а не трахающий-всех-подряд-мудак, то, возможно, его не уволят. Но на следующий день Юнхо так и не появляется в своём кабинете. Минги замечает это, потому что его стол находится совсем рядом, а с его места открывается обзор на весь кабинет босса, если дверь приоткрыта. Он отсутствует в их отделе целый день, пока в без десяти пять не проносится мимо в своём всё ещё застёгнутом на все пуговицы блейзере. Обычно это означает, что он весь день провёл на важных встречах и совещаниях. Его помощница (возможно, её зовут Бэкки – у Минги плохо с именами) заходит в кабинет вслед за боссом и просматривает расписание на выходные, проверяет наличие всех маршрутов командировочных перелётов и тому подобное. Ужас, который Минги удалось подавить после обеда, снова обосновывается в животе, когда он задаётся вопросом, удастся ли ему поговорить с Юнхо до того, как тот уйдёт. Может, он собирается сделать вид, что ничего не произошло? Минги такой исход не устраивает. Неприятное чувство от неразрешённого конфликта раздражающе сжимает желудок: он именно тот человек, который не сможет просто так отпустить эту ситуацию и продолжит накручивать себя. Когда помощница (должно быть, её имя Брэнди) заканчивает свои дела и открывает дверь, Минги слышит, как Юнхо говорит ей, что сегодня все могут уйти пораньше. Это всего лишь десять минут, но они успеют избежать основного пика в пять часов, если немного поторопятся. С улыбкой поблагодарив босса, помощница объявляет эту информацию всему отделу, за чем следует несколько восторженных возгласов. Минги начинает собираться вместе с остальными, пока голос Юнхо не застаёт его врасплох: – И ещё, Минги... не мог бы ты зайти ко мне прежде, чем уйдёшь? Несмотря на тихую и спокойную интонацию, Минги чувствует, как сердце падает в желудок, с шипением растворяясь в его кислоте. Он удостаивается непроницаемого взгляда от... Бренды (скорее всего её зовут всё-таки Бренда), но вскоре она просто хватает свою сумочку и направляется к лифту. За три минуты отдел пустеет, и Минги кажется, будто он попал в один из тех фильмов про зомби, где на руинах разрушенного мира остался только лишь один парень, воюющий против собственной изоляции и неизбежной гибели, которая в данном случае кроется за дверью кабинета его босса. Он понимает, что слишком драматизирует, но попытка заплатить арендную плату в Нью-Йорке – это абсолютно хрестоматийное определение понятия «сложно преодолимые трудности», что вполне может быть сравнимо с выживанием во время зомби-апокалипсиса. И это факт. Минги делает три глубоких вдоха, чтобы успокоиться, и направляется в кабинет Юнхо. И, кажется, тот никуда не собирается уходить: повесил пиджак и закатал рукава чуть ниже локтей. Он улыбается и поворачивается спиной, указывая на пару стульев, стоящих по бокам круглого стола у боковой стены. Не на стулья перед своим рабочим местом, как ожидал Минги. «Хах». Минги прочищает горло, кивает и садится. Юнхо идёт к двери, закрывает её и запирает на ключ. – Знаешь, почему я вызвал тебя сюда сегодня вечером? – спрашивает он, пересекая комнату и возясь с чем-то на угловом столике. Слишком долго Минги наблюдает за тем, как мышцы на широких плечах Юнхо перекатываются под накрахмаленной белой рубашкой, и гадает, сколько ещё он сможет выдержать. Минги виновато поджимает губы, искоса поглядывая на внушительный ряд развешанных по стене фотографий. Они как элементы самолюбия Юнхо: на снимках он пожимает руки руководителям компаний, айдолам, актёрам и т. д... Все они – пользователи первого созданного им приложения. Яркая улыбка Юнхо на каждой из этих фотографий выглядит абсолютно искренней и делает того менее пугающим даже на фоне его огромного состояния. – Потому, что я случайно отправил вам фото своего члена? Юнхо медленно разворачивается к нему, прекращая разливать вино по двум бокалам. – Случайно? Минги не считает себя умным человеком. Не раз его называли милым идиотом, и большинство его друзей согласились бы с тем, что в основном он делит одну клетку мозга на двоих со своим соседом по комнате Чонхо. Его это не оскорбляет... потому что он знает свои сильные стороны. Ему всегда удавалось легко идти по жизни и строить карьеру благодаря смекалке и обаянию. Идиот Минги или нет, но он способен заметить бокалы с вином и понять, что ему, скорее всего, нужно действовать иначе. – Знаете, только в случае, если вам не понравилось, – подмигнув, отвечает он; слова слетают с языка со спокойной уверенностью, не выдающей того, что он действует на лету. И Минги с лёгкостью дарит уверяющую улыбку. Может, он и не гений, но хорошо разбирается в людях. Напряжение, кажется, отпускает Юнхо, и он тихо смеётся, наклоняя бутылку, чтобы наполнить бокалы вином. Он будто пытается скрыть взволнованное выражение на своём лице и, старательно контролируя его, возвращается на своё место. – Да, верно... А что, если мне понравилось? Он протягивает один из бокалов, наполовину заполненный, как положено по этикету, и Минги принимает его. – Тогда это отличная отправная точка. Он наклоняет свой бокал вперёд, и тот встречает бокал Юнхо с тихим звоном. Они оба делают по глотку, задумываясь на мгновение о своих дальнейших планах. Юнхо не испытывает особой неловкости, но и привычной уверенности в себе он тоже не ощущает, поэтому предпочитает с осторожностью исследовать эту «новую территорию». Ситуация с лёгкостью может стать неловкой, и они оба стремятся избежать этого. Честно говоря, если бы до этого дошло, вряд ли бы Минги гордился тем, что трахается со своим боссом, чтобы сохранить работу. Но арендная плата слишком высока, и ему действительно очень нравится эта компания. Даже если это звучит ужасно и сомнительно в моральном плане – ему абсолютно плевать. К тому же Минги не считает своего босса отталкивающим. Юнхо относится к типу парней, обладающих той особой двойственностью, которая не может не заинтересовать. Вот он кажется дружелюбным, непринуждённым и расслабленным, но в следующий момент он застёгивает свой пиджак и с неподдельным чувством уверенности и авторитета идёт на встречу или конференцию. Минги не стыдится признаться, что он мечтал о том, как Юнхо велит своей секретарше удерживать все входящие звонки и будет трахать его прямо на столе для совещаний. Если бы он заранее знал, что его босс окажется таким восприимчивым, то намеренно бы послал ему фотографию члена несколько месяцев назад. Он коротко сетует на потерянное время. – Прости, что не ответил на твоё сообщение, – тихо говорит Юнхо, и тон его голоса действительно кажется извиняющимся, – это было на случай, если твои намерения не искренни, или если кто-то увидит наш диалог или завладеет перепиской... – Вы не хотели рисковать, – заканчивает Минги. Это справедливо. И он прощает Юнхо за то, что тот на весь день стал причиной его неуёмного беспокойства. Ведь это произошло из-за его собственной глупости. Юнхо кивает, затем делает ещё один большой глоток вина. – Да. Вряд ли бы я… сделал это. То есть, обычно я не занимаюсь подобным. Минги отвечает ему ухмылкой и озорным блеском в глазах. – О, это та часть, где вы говорите мне, что я особенный? Юнхо фыркает и качает головой. – Не совсем. Ты просто другой. Минги согласно кивает: это он знает наверняка. Он единственный в этом здании кореец из Кореи, который не входит в высшее руководство. Минги почти уверен, что получил эту работу именно благодаря свободному владению двумя языками... и снискал совершенно иной круг обязанностей, чем было указано в первоначальном предложении о работе, за выполнение которых ему, по крайней мере, предложили более высокий гонорар. – Нам, корейцам-гомосексуалам, нужно держаться вместе, – бормочет он на корейском в свой бокал, из-за чего слышит очередной смешок. – Ты совершенно прав, – Юнхо отвечает с весёлой усмешкой. Он прикусывает губу и выводит большим пальцем незамысловатые узоры на изгибах бокала, а Минги думает, что нашёл бы куда лучшее применение этим рукам. Полминуты они просто сидят в тишине, занятые вином; Минги допивает своё и позволяет себе немного расслабиться. Между ними нет неловкости, но кажется, будто они оба не имеют понятия, что делать дальше. Минги знает, чего он хочет (встать на колени, – подсказывает разум), но не собирается слишком торопить события, не прочувствовав общего настроения. Он отставляет свой бокал – и это становится нажатием на пусковую кнопку. Юнхо тоже ставит свой бокал на стол и, преодолев себя после мучительных раздумий, говорит: – Я бы хотел кое-что прояснить, – под этим жёстким тоном может прятаться нерешительность, и, если так оно и есть, ему отлично удаётся её скрыть. – Это не условие для сохранения твоей должности. Независимо от того, чем всё обернётся, я не буду давить на тебя при помощи работы. Я знаю, что с позиции персонала может показаться невозможным привлечь к ответственности основателя компании, поэтому я говорю, что сам буду нести ответственность. Мы зайдём настолько далеко, насколько ты сам этого захочешь. И вне зависимости от твоего ответа, тебе не стоит бояться последствий. Боже. Минги не ожидал такой вежливости и любезности, даже от настолько скромного и доброго человека, как Юнхо. Он точно позволит этому парню трахнуть себя на следующей неделе. Он хочет этого. – Тогда я бы тоже хотел кое-что прояснить... господин, – произносит Минги и грубым рывком расслабляет галстук на шее. Он не упускает из виду, как глаза Юнхо темнеют после уважительной формы обращения, как он отслеживает движение его руки, а его взгляд останавливается на кадыке. – Если бы вы хотели иметь подобные рычаги воздействия, меня бы это устроило. И даже если нет, вы можете вести себя так, как вам нравится. Я знаю, как заработать себе на жизнь. – Блять, – вырывается на корейском. Выражение лица Юнхо становится заворожённым, когда Минги осторожно садится на него, упираясь коленями по бокам от его бёдер. Сложно вдвоём уместиться в кожаном кресле, но Минги трудно об этом думать, когда ладони Юнхо, поддерживая, опускаются на его талию, и – боже – они огромные. Минги скользит руками вниз по рубашке Юнхо, цепляя грудь кончиками пальцев. Когда тот дёргается под ним, он не может удержаться от удовольствия прикусить собственную губу, слегка покачивая бёдрами. И это даёт желаемый эффект: Юнхо с тихим рычанием тянет его вниз за галстук и целует. Совершенно не секрет, что лучше всего Минги использует свои губы для двух вещей: сосания члена и поцелуев. Каждый раз после публикации селфи им достаётся множество непристойных комментариев, поэтому он научился использовать их в качестве оружия. Минги целует Юнхо так, будто это единственное, на что он рассчитывает, но всё равно намеревается довести до грани, втягивая его язык губами и, посасывая, оплетая своим языком. Юнхо тяжело дышит и откровенно поскуливает ему в рот. Хоть Юнхо и его босс, сейчас ситуацию контролирует именно Минги. И это чувство опьяняет. Юнхо выглядит слегка сбитым с толку (явно не в плохом смысле этого слова), когда Минги немного поспешно, а в особенности неожиданно, тянется к пуговицам его рубашки, затем к ширинке. Как только Минги избавляет его от брюк и боксёров, Юнхо проделывает то же самое. Минги действительно повезло с размером: его член большой, длиннее среднего. Юнхо отстаёт от него лишь на сантиметр, но от его объёма у Минги текут слюнки. Имея большой член, он считал, что их слишком переоценивают, но теперь начинает понимать всю привлекательность. Юнхо обхватывает оба их члена; его руки оказываются настолько большими, что кончики пальцев практически соприкасаются. Минги сплёвывает на ладонь, чтобы облегчить трение, и толкается бёдрами в такт движениям руки Юнхо. Когда они оба кончают, Минги прикрывает их обоих рукой, следуя здравому смыслу, чтобы – по возможности – не запачкать костюмы. Вот так всё и начинается.