Одно приворотное, пожалуйста.

Ёнджун родился таким не по своей воле, да и быть инкубом парню никогда не нравилось. Проходя мимо разукрашенных баб, блондин из примечательного в них находил лишь жизненную силу. Которая, к слову сказать, отчего-то била ключом именно у тех женщин, которые являлись наиболее мерзкие ёнджунову вкусу. Проводить с такими бестиями ночь юноша считал за подвиг. Ведь пусть он и был своего рода демон, но вкус у него инстинктам не уступал. Прозябать в клубах вечерами было уже сродни ритуалу. Даже не будучи голодным, молодой инкуб считал своим долгом посетить сие заведение, дабы наметить «планы на будущее». Ёнджун никогда себе ни в чём не отказывал, но всегда следовал одному единственному правилу — не выбирать дважды одну и ту же жертву. Что значит действительно, ни за что, не при каких обстоятельствах не выбирать, и Чхве прекрасно понимал почему. Жизненной силы у человека слишком мало для прожорливого демона вроде Ёнджуна. И чтобы не прослыть убийцей ненароком, Джун никогда не навещал своих бывших второй раз. Да и не сказать, что у молодого демона были на то причины или желание. Однако это всё же обеспечивало влюбившимся, потерявшим голову «леди» одну привилегию в виде увековечения их в памяти Ёнджуна навеки вечные, без возможности кануть в лету. Да, юноша помнил каждую. Прекрасная способность для дьявола, чьим единственным правилом было не наступать на одни грабли больше раза. Так и жил паренёк, пока однажды не появился этот… Невыносимый, капризный, надоедливый, совершенно, порой казалось, не соображающий, действующий на эмоциях… купидон. — А где Лисон? — спрашивает блондин, когда однажды, приходя в бар, не обнаруживает там своего старика, продававшего ему «любовь» с нехилой такой скидочкой (разве что не даром в руки пихал). — Я за него, — отвечают демону и… все. Никаких объяснений более. Одно упоминание имени этого создания будоражило что-то внутри Ёнджуна, заставляло нервничать и кусать потрескавшиеся, бледные губы. Заставляло ёжиться от возмущения и вместе с тем искать бессмысленно взглядом. Когда фигура купидона сама появлялась на горизонте, спину Джуна будто бы топтало стадо единорогов, не иначе. Весь в ласково розовом, бежевом, с широкой улыбкой на лице, но с характером посквернее чем у самого Ёнджуна. Субин являлся ангелом в теории. А по факту существом лишь отдалённо напоминающим его. Безумно контрастное нечто. Он не был всепрощающим, простодушным, цену хорошей и качественной любви мальчишка знал и прекрасно умел пользоваться этими знаниями. Любовь — дорогая вещь, уж не купидону ли понимать вес этого товара. А торговец Субин был знатный. И, самое главное, жадный. Это тебе не дед Лисон, который расшвыривался чувствами направо и налево. Который вечно махал перед лицом инкубов луком и стрелами, вопя о том, что «раньше было интереснее». Которого трезвым не видел ни один демон в этом городе, что уж говорить про конкретный район. Нет, Субин — это скидка 2%, если повезёт. Ни рассрочки, ни возврата. Это заоблачные цифры на чеке, но при этом никакой дешёвки. Субин переводил лишь качественный продукт и никогда не занижал собственной планки. Привыкшие к Лисону здешние инкубы очень долго свыкались с новом рынком. Было много возмущённых, но и они позже куда-то все подрастерялись. Ведь не будь купидонов у инкубов, дьяволы бы оставались голодными очень долгие годы, завоевывая сердца простых смертных человеческими методами. Как повезло, что вселенная даже об этом позаботилась. — Опять ты? — недовольно фырчит Субин, завидев Ёнджуна издалека. Дьявол, обошедший весь бар в поисках своей ангельской торговки, окидывает невзначай взглядом вероятных жертв, новых посетителей и завсегдатаев с пивными пузырями, еле держащих в руках стаканы с коктейлями. Среди этого прокуренного хаоса за барной стойкой в приятной беловатой рубашке по обычаю стоит он — не только продавец алкоголя, но и кое-чего поинтересней. — Что за реакция на своего постоянного клиента? — усмехается блондин и усаживается прямо напротив молодого бармена, с усилием натирающего стакан. Субин обвёл собеседника скептическим взглядом и, тяжело вздохнув, вернул своё внимания посуде. — У меня таких клиентов больше, чем в этой пивнушке грязи, — и, ещё раз брезгливо фыркнув, Бинни с грохотом ставит только что натёртый стакан напротив Ёнджуна. — Говори, зачем пришёл, мне некогда тратить на тебя своё время. Инкуб скрипит зубами от желания придушить эту долговязую, лохматую гадину, но проглатывает возмущение и продолжает давить простаковскую лыбу. — Одно приворотное, пожалуйста, — делает заказ молодой дьявол, и Субин тут же, даже толком не дослушав, запускает руку под столешницу барной стойки, выуживая маленький флакончик с кроваво-алой жидкостью. — Уже выбрал жертву? — интересуется купидон, протягивая зелье дьяволу. — Выбрал, — кивает Ёнджун, расплачиваясь с купидоном. — Она противная, вредная, порой бесит меня ужасно, но, должен признать, даже так я от неё, кажется, без ума. А ещё у неё ноги длинные. Субин ведёт плечами и непонимающе спрашивает, наполняя емкость перед Джуном дорогим вином. — И почему ты всегда без ума от всяких длинноногих зараз? Инкуб берёт в руки стакан с багряной жижей, пихая флакончик с любовью во внутренний карман пиджака. Улыбается, наблюдая за работой молодого купидона. И, всматриваясь в отражение светлой рубашки Бинни на дне терпкого напитка в своём бокале, пожимает плечами. — Даже не знаю…