Это пройдет.

Сделав последнюю затяжку, мужчина тяжело выдохнул едкий сизый дым и бросил окурок в песок под ногами. Красновато-рыжие искры разлетелись в разные стороны под прихлопнувшей бычок подошвой лакированного ботинка. Руки нещадно трясутся, голова уже не варит из-за огромного количества спиртного в крови. Парень присел на корточки и запустил пятерню в короткий ежик волос на голове - подсознательный жест, пришедший из детства, когда макушка красовалась вьющимися темными вихрами, а само движение успокаивало. Раньше это позволяло сосредоточиться, взять себя в руки, но не в этот раз. - Вы как были мизантропом, так им и остались, профессор. - Он усмехнулся и протянул руку вперед, рубашка слегка натянулась и взору открылось запястье с небольшими выступающими синевато-зеленоватыми венами и изящной вязью символов поперек. – Северус Снейп. – Он усмехнулся, читая незатейливое сочетание латинских букв и тут же резко встал. Это случилось неделю назад. В тот день они пошли в магловский бар – отметить выпуск. Горячие грифиндорцы, запевающие на всю улицу гимн Хогвартса, подпевающие им в такт хафлпафцы, более тихие, но не менее счастливые райвенкловцы и слизеринцы, упорно делающие вид, что никакого отношения к этой компании они не имеют. Никого не обошла стороной эта война, сделала из детей стариков, забрала многое, а в ответ дала лишь мнимое ощущение спокойствия, да и посттравматический синдром поголовно. Среди них теперь не было делений на факультеты. Сама война и прошедший седьмой год обучения многое расставили по своим местам. Гарри уже потерял счет количеству поднятых стаканов и сказанных слов, когда руку обожгло как будто огнем, и на запястье медленно проступило имя. Он тогда резко протрезвел, осел мешком на стул, почти теряя связь с реальностью, и долго захлебывался смехом. Не слышал он ни оглушающей тишины, возникшей в зале секундами позже, ни помнил утаскивающих его за шкирку Малфоя с Уизли. Судьба всегда любила над ним пошутить - то пророчество это доморощенное, то вот раскрытие соулмейта через год после его смерти… Сегодня годовщина со дня его смерти. Поттер принарядился - надел свой самый лучший костюм, начистил туфли, купил самые дорогие цветы, какие только смог найти и позаимствовал из поместья Малфоев коллекционную бутылку джина, но что в этом толку… Руки дрожат, обувь красуется пылью, а внутри клокочет злость и чувство обреченности. «Посмотри… на… меня…» Он ведь знал. Знал все с самого начала. Рукава всегда были натянуты чуть ли не до кончиков пальцев, как и сам он скрыт за кучей одежды со множеством пуговиц до самого подбородка. Почему не сказал? В голову приходили разные мысли, от «не хотел терпеть рядом с собой такого как я» до «не хотел обременять меня своей компанией». Приходили и мысли: «Поттер вряд ли проживет долго», но Гарри пытался их отгонять. Профессор ведь не такой человек. Не такой ведь, да? Самобичевание не давало покоя мозгу, а пустота в душе разрасталась с каждым днем все больше. Парень открутил крышку и выкинул ее в кусты, тут же проливая часть джина на могилу. - За несостоявшихся «нас», профессор Снейп! – Отсалютовав бутылкой, он опрокинул в себя напиток, сделав пару больших глотков, поморщился и со злостью вытер губы. – Мерзость. Но лучше, чем можно купить в Косом. – Гарри сделал еще пару глотков, прыснув в бутылку и тут же закашлявшись. Продолжая посмеиваться через кашель, он произнес немного грубо, выплескивая внутреннюю обиду, – а Вы оказывается шутник, профес… Северус, можно я буду Вас так называть? Хотя какая разница! Вам то точно уже никакой. Значит теперь Вы Северус, профессор. Хотя бы это. – Он скосил взгляд на надпись на надгробии. – И что мне теперь прикажете делать? – Поттер вытянул руку вперед запястьем к могильному камню с идентичным именем. Почему только через год? Эта чертова надпись уже могла бы и не появляться. Зачем это все, разве он мало страдал? Жил бы себе не зная ничего, завел бы семью, детей, дожил бы до старости, понянчил внуков… Хотя кому он врет, всегда все было не так как нужно. Чего-то всегда не хватало, чего-то, что было рядом на протяжении этих семи лет. Только вот глаза ему никто не открыл, и он был слеп, всегда было как-то не до этого. Да и как тут догадаешься, когда ежедневно на тебя выливали тонну желчи, а любые разговоры заканчивались мойкой котлов или еще чем-то более отвратительным. Гарри опустился на холодную землю, присаживаясь в слегка сыроватый от тумана песок и складывая ноги в позе лотоса. Темнота скрывала все, свет от луны не доходил до этого участка кладбища, да и туман становился все гуще. Казалось бы, протяни руку, и она скроется в нем. Это давало какую-то надежду. Так его дольше будут искать. Как только заметят его уход конечно. Последние три дня он, не просыхая пил. Все, что было в подвалах дома Блэков, все, что мог купить Критчер, а потом уже его связали и перенесли в дом Малфоев. Под присмотр, разумеется. Но кто ж остановит грифиндорского героя, жизнь которого резко пошла под откос?! - Выпьем же за мою беспросветную тупость и Ваш выдающийся нос, Северус! – Еще глоток, тихий всхлип, а за ним еще пара глотков. У никогда есть только одно значение, и оно отнюдь не радужное. Он привык бороться, привык страдать ради общего блага, но благо ему никогда не платило взамен. Так ради чего все это? Слезы тихо скатывались крупными каплями, стекая по щекам, по подбородку, холодя шею и щекотно утекая за воротник рубашки. Хотелось выть как дикому зверю, но героям не положено реветь. Дыхание сбилось и вдыхать удавалось мелкими рывками. Судорожно хватаясь за шею, он пытался заставить тело и легкие работать как надо, но истерика брала свое. - Поттер! Грифиндорский придурок, только увижу – убью. Мелкий засранец. – Тихие угрозы доносились с соседнего прохода. Сквозь туман виднелись нечеткие контуры Люмоса. - Поттер?! Его схватили за плечо и развернули к себе. Быстро же обнаружили его пропажу. - Винки! Успокоительное. – Домовуха раскрыла перебинтованные ладошки и протянула Драко бутылек. – Пей же, Гарри. – Поттер задыхался, но упорно мотал головой, не давая влить в себя зелье. – Да пей ты, чертов Поттер! Обычное успокоительное. Не та дрянь. – Немного солоноватое на вкус, мятный аромат еще щекотил нос, когда зелье ухнуло в полупустой желудок. Прошла пара минут, а может быть больше, резко стало спокойно и как-то все равно. Лжец. Это пройдет. Ведь все когда-то проходит.