Всадники. Земля изгнаных.

Однажды, на суд Божий попало две души. — Пришло ваше время и теперь мы будем судить вас. — Сказал апостол Петр и открыл книгу. — Ты, — сказал он первой душе, — был мужчиной при жизни. Грабил людей и сжигал дома. Лишал других надежды, прилюбодействовал и грешил без меры. Потемнела душа, загрустила, ожидая своего приговора. — Но ты спас младенца, выброшенного своей матерью, помогал ребёнку в трудные минуты и он стал влиятельным, человеком, который спасал жизни. — Нет прощения за грехи мои. — сказала душа и затихла. — Ты, — сказал апостол второй душе, — была женщиной при жизни. Убивала нерожденных своих детей и беспутствовала при жизни, но в конце дней твоих ты спасала от гибели животных и подарила жизнь одному из своих детей. — Нет прощения за грехи мои. — сказала вторая душа и потемнела от скорби. Тишину прервал Бог. — Дети мои, — сказал он, — вы отправитесь в Рай, если сможете простить свои грехи. Первая душа начала говорить. — Много зла сделал я в жизни своей, я раскаялся и прошу прощения у тех, кому сделал зло. Благослови Господь, тех людей. И прости мне грехи мои. Первая душа посветлела в миг и получила прощение. Молвила вторая душа. — Много зла я сделала за жизнь свою. Прошу прощения у детей моих нерожденных, да простит Господь мои грехи. Но я себе простить не могу. — Да будет так. Пусть будут благословлены люди, которым первая душа сделала зло, и пусть грехи второй души падут проклятьем на её и потомков её. И отправилась первая душа в Рай, прощения собой и Богом, а вторая в Ад, не простившая себя, но прощена Богом. — Человек грешен. И грех каждого его ноша. Без покаяния и прощения нет спасения. Но прощения должны сначала вы заслужить у себя. — закончила Смерть и закрыла книгу. — Интересно. и это значит, что если бы я простил себе суицид, то мог бы попасть в Рай? — спросил молодой жнец болтая ногой и раскинувшись на лавке качели. — Нет ты дурачок, и суицид это грех, который выше многих. Убийство себя это грех несоизмерим с другими… — Хммм. ну ладно. Он сложил и вещи, досье и документы в портфель, схожий на кожаный дипломат. — На сегодня всё. — Доброе утро, у вас всё хорошо? Джон вошёл в сад где стояла в тени деревьев качели и кресла. Смерть поднялась и за ней встал и жнец. Том взъерошил русые волосы и выдохнул смотря на начальника. — Да, доброе утром. На сегодня всё сделал, осталось только поставить печати. — Ну тогда иди, а я ещё некоторые вопросы уточню. — произнес Джон и подошёл ближе к качели. Том м взглянул на начальство и не сказав ни слова ушёл. Тем временем в Призрачном Дворце тишь да гладь. Хорошая погода способствовала тому, чтобы птички пели и мотыльки порхали. На утреннем солнышке грелись трое девушек. Все были в белых, коротких халатиках и юбках. Холера смотрела на цветы, Коль в тени дерева читала книгу и Салли просто грелась на солнце лёжа в траве. С кухни доносились приятные запахи свежей выпечки и жаренного картофеля, там колдовал Голод, Войны и Чумы не было. И казалось ничего не предвещало беды… Белым голубем в замок влетел молодой серафим. Его светлые волосы пшеничным золотом рассыпались по плечах, а голубые глаза, будто кусочки самих небес, и казалось, если долго в них всматриваться, ты увидишь небеса. В Серафиму на встречу вышла Лилит. Её темные волосы так контрастно смотрелись на фоне белоснежного ангела, что можно было бы принять их за Инь Янь. — Здравствуй, малышка. Как тебя зовут? — Лилит, — ответила девочка немного жмурясь из-за светлого аутфита юноши. Его строгий белый костюм сочетался с белыми носками и туфлями, рубашка светло-молочная отличалась и выделялась под белым пиджаком и галстуком. — Где взрослые? — Смерть в саду, Голод на кухне… Война и Чума не знаю… — я знаю. — вздохнул крылатый и сложив белые крылья направился в сад, но ему на встречу уже бежала Смерть. Её плащ развивался, точно грозная туча перед ливнем, на лице читался ужас и злость, за ней бежал Джон, главный жнец и правая рука Смерти. Увидев Серафима она побледнела, он подошёл ближе. — Кто… — Война. — коротко ответил юноша. Смерть не медлила ни секунды. Она подняла руку и она вместе с артефактом Упокоения засияла изумрудным цветом. — Зарёй ночной приди на мой зов, Людям неси ты мёртвый покой, Радость, надежду у них забери, И всю их боль мне принеси! Перед ними словно ниоткуда возникла лошадь, черная, точно ночь, её серебряная упряжь блестела, как созвездие на ночном небе, седло и ремни из черной кожи были мало отличимы от шерсти кобылы, но это придавало особого шарма. Вскочив на её Смерть умчалась прочь из Призрачного Дворца. Жнец отправился в департамент, а Серафим обратно на небеса. Новый Вавилон. Город-держава. Кусочек земли, которая осталась обитованной после разгула Чумы, Войны и Голода, вновь был опыт кровью. Армия верующих против людей, которые не хотели прощаться со своими детьми. Тела мёртвых детей, которых обвинили в связи Дьяволом… Всё уже закончилось. Война вытирала кровь с рук полотенцем, когда к ней подошёл один из её генералов. — Госпожа, битва окончена. — Хорошо. Смерть будет? — Да она уже на пути сюда. — Поздно… Слишком поздно… Война опустила голову, но генерал коснулся её лица указательным пальцем и вновь поднял его, заставляя смотреть на его. — Позволь мне насладиться твоими глазами ещё немного. не отводи взгляд. — Ты очень много себе позволяешь, генерал… Он убрал руку и из-под козырька выбилась прядка светлых волос. — Никак нет. простое… Человеческое желание… — Ладно иди. — хохотнула Война и тут периферическое зрение уловило черную метку. Смерть уже была на месте. Спрыгнув с лошади она осмотрелась и ком подступил к горлу. — Сколько детей? — 10 детей. От 5 до 10 лет. — ответила рыжеволосая и смахнула гриву рыжих волос с плеча. — Ясно… Я опять пришла слишком поздно.