не то чтобы

не то чтобы тэен боялся здешних хулиганов, но каждый раз, проходя мимо собравшейся группы старшеклассников позади школы, не поднимал и глаз, прячась за отросшей челкой темных волос. он почти не трясся, как мокрый тузик после дождя, и не ковырял пальцы в карманах школьного пиджака. его совсем не пугает тот факт, что в его учебном заведении насилие среди обучающихся практически норма. и даже когда гад доен, один из старшеклассников, кстати, проходит мимо и ненароком замечает перепуганный взгляд тэена, зажатого где-то за школой во время урока, двести раз в своей голове орет «иди дальше, тебя это не ебет», тэен почему-то думает, что он хороший раз из жалости (и вообще мимо проходил) помогает ему, ведь в школе у них доен в почете, настоящий мудрец среди глупых ослов. ага, блять, как же, мудрец. именно поэтому приводит того самого побитого и мокрого тузика к себе домой и дает полотенце, чтобы высушить волосы. и тэен такой весь благодарный, счастье и свет вокруг себя родного излучает, десятый раз говорит «большое спасибо» (не хватает добавить «храни тебя господь»), да приготовить ужин предлагает. доен, по-царски развалившийся на излюбленном диване с впадиной размером с его драгоценную задницу (и откуда она появилась?), выплевывает «да делай, че хочешь» чуть ли не вместе с жвачкой. а она, мужду прочим, последняя в пачке, ага. честно, ему реально похуй. на все и на всех. то же касается и школьных потасовок, которые случаются каждый божий день и, прошу заметить, это не только пасха и рождество. собственно, как и на тэена, который, кстати, в этих потасовках был главным объектом, но до тех пор, пока на далеком горизонте не показывался почитаемый доен, благополучно шедший в столовку пожрать, а не ради геройского спасения случайно прирученного щеночка тэена. но щеня, видимо, начал считать иначе, и когда дарит старшему с душой написанные стихи, доен удивленно и пренебрежительно поднимает правую бровь в немом вопросе, после чего комкает бедную бумажку и чью-то жалкую душонку и выбрасывает в урну поблизости. тэен воспринимает это как повод стараться лучше, а доен — как повод все-таки натравить злых одноклассников на бедного младшего. но нахуй оно ему надо, перспектива проблем заработать ни разу не улыбается, поэтому он обещает отвадить от себя этого жалкого побитыша в другой раз и собственными руками (или ногами, но это уже как пойдет). тэен на протяжении месяца дарит еще несколько наипрекраснейших стихов (наипрекраснейшие они были только по мнению его мамы и его самого), но они так же, как и самый первый, летят в помойку далеко и надолго, если не навсегда. доена немного пугал факт, что каждый из них он ждал. нет, ну не то чтобы прям ждал, скорее интересовался, насколько тэен сможет зайти со всей этой своей светлостью и благодарностью. его тошнило от одного только упоминания в одном предложении слова «стих» и «тебя», потому что сразу понимал, что придется искать мусорку поблизости, а это пиздец напряжно. особенно, если собирался в столовку и отвлекаться на внешние раздражители (тэена со своими соплями) ни в один из планов не входило. стихи становились все длинней, а терпение — короче. сколько бы не думал доен о странности сей ситуации со стихами, он и не думал о скорой последней стадии выдержки, когда эти самые стихи смятой бумагой застревают в горле плотным слоем. тэен признается в любви. да еще так мерзко приторно и сверху розовыми соплями. когда ж успел-то, блять. нервно кусая губы и скручивая костлявые пальцы, смотрит в ноги старшеклассника, пока тот ахуевшим взглядом пятый раз перечитывает содержимое бумажки, оказавшейся в горле. и тэен не хочет знать, почему у того дергается глаз (от радости или от чего похуже). неожиданно для самого себя вся его мужественность и храбрость слились воедино, иначе как объяснить, что после того как доен поднимает взгляд на него, хватает чужие руки, прижимая к теплой груди? доен цедит сквозь зубы «ты больной, блять» и грубо толкает в худые плечи, после чего обрушивает ураган долгожданных ударов на хрупкое тело. доен не видит тэена чуть меньше месяца, и ему все так же похуй, как и на каждодневное насилие над слабыми. пару раз под слабыми он имел в виду и самого тэена, но в эти разы он расслабленно прикрывал глаза и проходил мимо, раздумывая, какую же булочку он хочет прямо сейчас. в столовке как обычно очень громко и шумно, и доену хочется немедленно дать по съебам, иначе ушные перепонки скажут пока-пока и точно не вернутся обратно, но пожрать важнее, а дать по съебам можно всегда. краем уха (нет, он слишком воспитан, чтобы подслушивать сплетни, вы что) вылавливает информацию о том, что парня на класс младше, который «пизда дрыщ, ну ты понял» все же побили до разноцветных звездочек не только над головой, но и в глазах, и почему-то по необъяснимым причинам понимает, о каком конкретно потерпевшем идет речь. доигрался, мудак влюбленный, — думает он, доедает последний кусок булки, и все же дает по съебам. он бежит по улице под дождем, и это чем-то напоминает ту самую сцену, когда одноклассники зажимали мокрого тузика тэена. спешно поднимается по лестнице, то и дело поскальзываясь из-за промокшей обуви. когда забегает в квартиру, он, кажется, задыхается, матерится громко, пытается выплюнуть все те записки со сраными стихами и признанием. не в силах объяснить свою злость и раздражение, сметает с учебного стола все, что на нем было, ища ту самую бумажку, что встала поперек горла чуть меньше месяца назад, и из-за которой не мог спокойно дышать. у доена из ноздрей пар, в глазах искры, а в руках — то самое признание, что буквально через секунду чудесным образом превращается в не больше чем навозную кучку из мелких огрызков. он разрывается между «сжечь все нахуй» (вероятно, и себя тоже) и " красиво развеять на ветру», но за окном дождь, а спички купить забыл. доен заебался. он не знает сколько времени пролежал на полу, пялясь в потолок, в который раз пересчитывая дохлых мошек в плафоне. а тэен, оказывается, мастер маскировки. ну, а хули, не видеть его месяц, при этом обучаясь в одной школе это, знаете ли, нужно ахуеть какие навыки иметь (ну и, возможно, чье-то расписание). но доена не зря мудрецом прозвали, поэтому после уроков они стоят все так же под дождем и возле стены за школой. младший стоит уже не светится — ничего не излучает. как пенек, — думает доен. достает из кармана куртки жалкие огрызки, что еще относительно недавно тэен называл любовью, и бросает в лицо напротив со всей скопившейся агрессией. — оно тебе поперек горло встало? — да пиздец как, аж задыхаюсь. доен сбегает. от чего-то он кажется самому себе максимально жалким, прям как мокрый побитый тузик. тэен собирает свою любовь по кусочкам. пазл к пазлу, но одного не достает — со словом «люблю». оглядывается по сторонам — возможно, его унес ветер. не то чтобы доен об этом думал. возможно, чуть меньше месяца, пока тэен не переводится в другую школу, а бумажку со словом "люблю" все же уносит ветер.