Серая масса безликих людей

      Кайла лишь рассмешила реакция Оливера, он засмеялся, как ненормальный, а затем поднялся с пола, отряхиваясь. Он взглянул на Мишель, а затем взял ее за руку, повел к выходу из аудитории. —Пошли, Миши, Шими или как тебя там, я дико устал, у нас часа два перед вечерней парой.       Он прошел мимо Воллера, хлопнув того по плечу, и шепнул на ухо: "Еще увидимся, красавчик"       События сегодняшнего дня будто бы в корне изменили поведение О'Сти, но, скорее всего, это было ненадолго. Его весьма заинтересовал Оливер: его отстранённость от окружающих, стойкость в критическом положении и умение держать себя в руках. Он знал, что им еще не раз придется сверлить друг друга взглядом на уроках, что его безусловно радовало. Еще парень все размышлял о личности той девушки, имя которой он даже не знал. Но что-то тянуло его к ней, будто магнитом, его сердце, словно чувствовало родную кровь в ее венах.       Кайл повел Мишель в дальние отсеки академии, где девушка, очевидно, ещё ни разу не бывала, да и занятия проходили совсем в другом крыле.       Девушка вздрогнула и неохотно пошла за Кайлом. Она ничего не понимала и шла медленно, совсем не поспевая за темпом ее партнера, отчего тот иногда мог слишком резко дёрнуть несчастную на себя, резко настолько, что несколько раз та чуть не оказалась на полу. — Да куда ты летишь, ракета, черт тебя подери? — ругалась девушка, едва удерживаясь на ногах после того, как парень снова решил ускориться. —Куда мы вообще идём? Твоя комната не там, я помню, —продолжала возмущаться девушка и теперь даже сама стала сопротивляться движению. Но, естественно, это никак не помогло, и ей только и осталось, разве что следовать за ним.       Очень долго они шли молча, держась за руки чисто чтобы их не било током. Была бы воля рыжей, она бы давно отошла от него и навсегда бы попрощалась с этими его сомнительными и пугающими идеями. Легран молчала, хотя ей очень хотелось разузнать про случившееся, понять, что за человек этот Кайл. Хоть он и пугал, но одновременно с этим и привлекал ее. Мишель хотелось узнать, что двигает этого странного парня, и чего он вообще добивается. Ну или хотя бы, куда он, черт возьми, ее тащит?       В этом корпусе академии бывать Мишель не приходилось ни разу, ей даже в голову не приходило захаживать в подобные места, где так пусто и грязно.       Кайл никак не отвечал на препинания девушки и молча тащил ее куда-то вверх по извилистой крутой лестнице. Стены были покрыты паутиной, запыленные фонари кое-как освещали бледным светом темное пространство. Можно было запросто оступиться и свернуть себе шею, летя вниз, считая ступени. Но Кайл шел уверенно, даже не смотря себе под ноги, словно он наизусть знал здесь каждую расщелинку, любой выступ. Мишель же шла вслепую, постоянно спотыкаясь и норовя полететь вниз. О'Сти с легкостью ее удерживал, и, наверное, даже не от волнения за девушку, а беспокойство за нежеланный взрыв. Руки были ему очень дороги. А почему? Мишель вскоре это узнает.       Когда же они поднялись на самый верх, почти на самую крышу, Кайл протолкнул девушку внутрь какого-то крохотного, но очень уютного помещения. Не смотря на разбросанные вещи, этот маленький кавардак можно было назвать "творческим беспорядком", так как валялись в основном краски, кисти, карандаши и прочая белиберда художников. В комнате было множество полотен со свежими изображениями различных композиций. И каждое несло в себе какую-то оригинальность, свой стиль и не был похож на все остальные.       Кайл очень любил рисовать. Он часто пропускал уроки, проводя свободное время в своем тайном убежище. Его постоянно видели перепачканным красной краской, принимая ее за кровь, но просто парень любил этот цвет и часто использовал в своих работах. В основном на холстах были изображены смутные портреты рыжеволосых девушек. Кайл плохо помнил лицо матери, он пытался воссоздать его в памяти, но каждый раз получались совершенно другие лица.       Кайл усадил Мишель на стул и сел напротив, держа в руках чистый лист бумаги. Он так и не проронил ни слова, также молча приступил к рисованию.       С каждой секундой страх лишь возрастал в глубине души девушки, пока Кайл тащил ее за руку, какие-то глупые и страшные мысли одна за другой появлялись в ее голове и лишь усугубляли ее душевное состояние.       Когда они оказались на этом маленьком чердаке, легче ей не стало. Ведь первая мысль, посетившая девушку, когда та увидела все эти картины, была явно не романтизация творческой души О'Сти, а скорее предположение о том, что тот является маньяком, имеющим особое пристрастие к девушкам, имеющим рыжий цвет волос. Ей было страшно. И страшно было сильно, но та, в свою очередь, старалась не показывать этого, пытаясь прикрыть свой испуг любыми способами. — А что это за место? —вдруг задала она этот глупый вопрос, совершенно не в силах понять, почему спрашивает она именно это. Его молчание не успокаивало. Мишель было страшно, но она старалась не думать об этом, понимая, что в состоянии страха она вряд ли сможет что-либо сделать и как-то защититься. Особенно плохо было от факта, что даже убежать у неё не выйдет из-за дурацких браслетов. Девушка сидела напротив белобрысого и смотрела прямо на него, выставив свою левую руку чуть вперёд, лишь бы та была ближе к нему, и их не било периодически током. Подобно парню напротив она старалась молчать и ничего не спрашивать, поскольку видела, что говорить он не хочет. Мишель смотрела на него и пыталась понять по его лицу, что все это значит, и есть ли в его действиях какой-то злой умысел.       В комнате царила тишина, нарушал которую лишь скрежет карандаша о бумагу. — Как давно ты рисуешь? — наконец спросила она, спустя минут десять абсолютной тишины, — У тебя очень красивые работы. Девушка говорила искренне, ей нравилось сочетание цветов в его работе, нравились образы, через которые он так старательно передавал свои мысли. По этим работам можно было понять, что и не такой уж он и ненормальный псих, любящий набить другому морду, а есть внутри него что-то нежное и хрупкое. Мишель слабо улыбнулась, когда взгляд Кайла остановился на ее лице. Ей вдруг стало стыдно за то, что она посмела так плохо о нем подумать. И быстро отвела глаза, смущаясь от всей этой обстановки в гнетущей тишине. Его взгляд был слишком изучающим, и от этого было не по себе. Захотелось отойти, убежать и спрятаться от него куда-нибудь подальше, чтобы он не увидел смущения, чтобы не заметил того, что творилось на ее лице в этот момент.       Кайл продолжал игнорировать вопросы девушки, словно погрузился в какой-то свой собственный, выстроенный им самим мир. Парень продолжал усердно водить карандашом по холсту, делая наброски ее лица. Когда же он закончил прорисовывать ее губы, внимательно всмотрелся в образ, начинающий проявляться в картине, и нахмурился. Ему не понравилось то, что он видел. Смяв бумагу, он швырнул ее в урну и с нотками раздражимости глянул на рыжеволосую, словно это в ней была причина его очередного неудачного эскиза. Он приблизился к Мишель, согнулся перед ней, внимательно всматриваясь в ее глаза, пытаясь запомнить их цвет вплоть до последней извилинки. А затем неожиданно и совершенно бестактно схватил ее за плечи и спустил рукава ее кофты, едва не оголяя грудь. Перед ним предстали ее острые и красивые плечи, он бессовестно провел пальцем вдоль ключицы, поднимаясь к шее. После отстранился и снова вернулся к своему рабочему месту. —Постарайся не двигаться, моя муза, —только и произнес он, снова усердно приступая к работе. У него не было никаких развратных помыслов в отношении девушки, он просто хотел запечатлеть ее красоту на своем полотне, но он не решился попросить у нее раздеться полностью, так как не хотел ее напугать. На самом же деле он имел отношение к ее формам, в особенности как художник к своему объекту обожания.       Разумеется, рыжая была крайне возмущена подобным обращением с собой, но удивление было столь велико, что она только и успела что пискнуть. По телу до сих пор бегали мурашки, не дающие девушке спокойно сидеть и делать вид, что она совершенно спокойна и сложившаяся ситуация совсем не является смущающей и ни в коем случае не странной. Она подняла на него глаза и взялась за свои локти, прижимая руки ближе к телу. Под взглядом художника та чувствовала себя совершенно раздетой, хотя видела, что рисует он лишь ее лицо. Все равно ей хотелось хоть как-то закрыться от этого неотрывного взгляда. — Неужели ты даже ничего не бормочешь во время рисования? — поинтересовалась рыжая и улыбнулась наивности своего вопроса. —Я думала, художники одаривали своих муз комплиментами, пока рисовали.       Сколько детской наивности в этом вопросе мог услышать Кайл. Мишель улыбнулась и опустила глаза в пол, лишь бы не видеть, как блондин теперь на нее будет смотреть. Она сидела и смотрела в пол, будто бы это было самое интересное и необычное из всего, что девице приходилось видеть за свою жизнь. Когда-нибудь она научится думать, прежде чем произнести какую-то глупость.       О'Сти достаточно долго работал над своим творением, изучая девушку вдоль и поперек. Наконец, он закончил. Отложил кисть и встал, поднимая холст к свету. —То, что нужно, прекрасно...—прошептал он, будто в комнате больше никого не было. Лицо и руки его были вымазаны краской, внешний вид его был немного неряшлив, но лицо так и светилось каким-то детским счастьем. Кайл не показал девушке картину, он отнес ее к окну сушиться, а затем подошел к шкафу с одеждой. Он выбрал пару вещей и достал полотенце. —Мне нужно в душ, пошли,—сухо бросил он, будто говоря очевидное. После окончания своей картины Мишель будто бы спустилась с небес на землю и перестала быть его музой, превратившись в обычного напарника по несчастью. Он достал из шкафа дополнительное полотенце и ещё одну рубашку. —Тебе тоже следует помыться, а то люди и вправду по запаху сочтут тебя за мою ручную собачку.       И снова он натянул эту унылую, вечно недовольную гримасу ненависти ко всему и вся. В этом он был схож с Риммой. Носил маску, скрывал свои настоящие чувства, не желая открываться перед кем-либо. Единственное, что крутилось постоянно в его мыслях, это была жажда мести тем людям, что отняли у него семью. И теперь он вынужден жить здесь, среди кучи отморозков и притворяться законченным психопатом, чтобы никто не посмел его тронуть. Да, слухи о его жестоких расправах над учениками были правдивы, но Кайл будто бы не желал этого. Проблема была в сильно действующем препарате, который парень постоянно принимал. Он вызывает галлюцинации, повышает адреналин в крови и поворачивает мозг туда, куда сердце того не желает. О'Сти не знал, что эти таблетки вредят его психике, их прописал врач. Но кто знает, какие были цели у этого врача?       Мишель молчала, не поднимая на него глаз и смотря на пол перед собой, поднялась со стула и шагнула к парню, все по-прежнему, не глядя на него. Молча она вернула ворот кофты на его законное место и попыталась остановить этот детский сад, выраженный ее поведением. Ей не нравилось, то что она сейчас стесняется поднять на него глаза, ведь ничего такого уж и не произошло между ними, куда вообще вспыхнули ее щеки. Для кого они вообще устроили это световое шоу. Как быстро произошло изменение: секунда, и больше она не "муза", что, возможно, могло и расстроить эту девушку, но не в этом случае. Сей факт её лишь порадовал, это означало, что этого всего, можно считать, и не было, и смущаться ей нечего. — Идём уже, болтун, — улыбнулась Мишель и взяла его за руку, чтобы следовать за ним. Она ещё не совсем запомнила маршрут выхода из этого хоть и уютного, но странного места. Девушка плелась за ним позади, рассматривая его руку, измазанную в краске. Когда они зашли в душевое отделение, Кайл встал в ступор. Дело было в том, что было две душевые: женская и мужская. О'Сти обреченно глянул на Мишель и потащил ее в мужское, так как если бы он зашел в женское, на него бы сразу налетела толпа оскорблённых девиц. В душевой было от силы 3-4 парня, остальные, небось, решили не мыться, боясь притащить своих прицепленных товарищей. Парень завел ее в одну из кабинок и запер дверь. Какое-то время он потупившись стоял и смотрел на нее, а после начал раздеваться. Он снял рубашку, оголив торс, затем штаны, и включил воду. —Либо отвернись, либо снимай тряпки, все равно ничего нового я там не увижу,—такой равнодушный голос, словно ему было по барабану, какого рода человек перед ним, но лёгкий румянец на его щеках говорил обратное, ему было неловко. Не дождавшись от Мишель каких-либо действий, он отвернулся от нее и, взяв, в руки шампунь, стал намыливать уже намокшие волосы.       Девушка стояла в смятении. Цвет ее щек уже можно было принять за только что созревшие на грядке помидоры. Мишель было очень неловко, настолько, что ей казалось, будто каждое предпринятое ей действие только лишь усугубит ситуацию.       Наконец, шоковое состояние прошло, и девушка поняла, что перед ней сейчас стоит наполовину раздетый парень. Не долго думая, она отвернулась, касаясь своих пылающих щек. На одежду ее попадала вода, и та очень неприятно липла к телу. Девушка взялась за край кофты и тихо попросила: — Только не поворачивайся, ладно? —голос предательски дрогнул, отчего уровень ее стыда лишь возрос.       Легран сняла с себя кофту и джинсы, отложив их в угол, куда вода не доходила, и осталась стоять в белье под тёплой водой. Она не хотела ничего говорить, слишком неуместны казались любые слова. Мишель стояла под водой с закрытыми глаза, держась за свои плечи и пыталась как-то абстрагироваться, но выходило плохо. Вскоре она все же взяла гель, чтобы смыть с себя всю грязь, и занялась этим, игнорируя мысли о том, сто за спиной у неё был как бы человек.       Кайл смыл с себя шампунь, а затем вышел из-под струи воды. Он не смотрел на девушку, просто начал переодеваться в сменную одежду. Когда же та закончила мыться, он протянул ей свою рубашку. —Накинь пока, потом дойдем до твоей комнаты за твоими шмотками, —в этот момент он взглянул на нее и замер. На ее спине красовался огромный шрам от ожога. Ему непроизвольно захотелось дотронуться до него, но как только юноша протянул было руку, его будто пронзило волной электричества. В голове снова заиграли воспоминания, он вспомнил, как мать заживо сожгли в их доме, как он, будучи маленьким мальчишкой, на руках с младшей сестрой спасался от тех монстров, что убили их родителей. Стоп. "Сестра" —продолжало эхом раздаваться в голове у О'Сти. Он сжал руками голову, его нервные клетки будто бы лопались, он застонал от боли. —Ри...Римма!—выкрикнул он еле слышно. Парень вспомнил ее. (Но он не знал, что Войс и есть его сестра) Когда боль понемногу утихла, он скатился по мокрой стенке кабинки и сел на пол, закрыв лицо руками.

***

      На самом деле, несколько лет назад Кайл и Римма уже были знакомы с Мишель. Они были в тот день дома и отмечали день рождения Легран. Родители Кайла и Риммы устроили для малышки праздник, так как та осталась без родителей и была на попечении противной тетки. Именно тогда случилось то страшное, хорошо засевшее в голове у каждого из них. Легран получила страшный ожог от упавшей на нее горящей балки и отключилась. Она не видела, как убивают родителей ее друзей. Ей напрочь отшибло память, как и частично чисто психологически Римме и Кайлу.       Никто не знает, каким чудом Мишель выбралась из горящего дома и как попала в эту школу. Но Кайл и Римма долго скитались по улицам, пока судьба не подарила им еще один шанс. Глава-основатель школы взял их к себе на попечение, ребятам долго промывали мозги психологи, пичкая их разными таблетками, вынуждающими окончательно позабыть друг друга.

***

      Мишель спокойно мыла голову, стараясь не думать о Кайле, в момент, когда услышала страшный крик женского имени. Она быстро обернулась и испугалась лишь сильнее, видя в каком состоянии находился О'Сти. Наплевав на все, девушка села перед ним и осторожно коснулась его головы. Он никак не реагировал. Но видя юношу перед собой таким несчастным, она не могла просто стоять. —Кайл... Кайл! —шептала девушка и гладила блондина по волосам, пытаясь привести в чувство. —Кайл, пожалуйста, ты слышишь меня? Тебе плохо?       Ей было так страшно за него, и она плевать хотела теперь уже на то, во что же именно она одета, и кто на неё посмотрит. Мишель шептала его имя и пыталась успокоить, видя как содрогается его тело, как он явно внутри себя с чем-то спорит. Сейчас она смотрит на этого несчастного юношу и ей хочется плакать от своей никчемности, от того, что она совсем не может ничем помочь ему.       Парень не слушал ее, он крутил головой. Только когда девушка начала гладить его по голове, Кайл судорожно обхватил ее руками и упал головой на ее грудь, уткнулся носом и понемногу начал приходить в себя. Словно в объятиях матери, он чувствовал себя рядом с ней, в безопасности, вдали от внешнего мира и его проблем. —Я убью их...убью их всех...я должен..—блондин чуть ли не плакал, но слезы мешались с водой, голос перешел на хрип. Еще долго он не отпускал ее, и они сидели в таком положении на плиточном полу, пока за дверью кабинки не раздался чей-то грубый настойчивый голос. —Эй, ты, водолаз, долго там!? Давай выходи, нечего воду тратить.       Это окончательно взбесило парня. Он снова потерял над собой контроль. Резко распахнув дверь и разбив нос говорящему, Кайл не заставил себя долго ждать, схватил того за волосы и поволок к унитазу, окунув его голову. —Еще слово, ничтожество, и будешь свое же дерьмо жрать!       С этими словами он отпустил бедолагу, давая возможность унести ноги. Больше в помещении никого постороннего не осталось. Этот инцидент встряхнул О'Сти и окончательно вернул его в чувства. Он даже не поскупился на "комплимент" для девушки: —Прикрой свои апельсинчики, не то много желающих их отведать. После этих слов он кинул в нее полотенце и сам начал сушить волосы. Немного погодя он добавил: —Ты ничего не видела, я не плакал, ясно!? А еще...спасибо,—это "спасибо" он будто с трудом выдавил из себя, парень не привык кого-либо благодарить, но за сегодня он делал это уже дважды.       Внутри все резко закололо от обиды и боли. Каждый раз все именно так и происходит. Как бы сильно Мишель не старалась, сколько бы не пыталась быть полезной и честно, без всяких умыслов, старалась помочь, ее отталкивали и выставляли полной дурой. И сейчас ей вдруг стало очень обидно, и виноват был, наверное, даже не Кайл, просто все всегда так поступали с девушкой. К ней относятся как к дурочке, слабой и не способной ни на что. А она человек, которому также, как и другим, может быть больно и неприятно. — Да пошёл ты... — только и смогла прошептать девушка, отворачиваясь от него и вставая спиной к нему, быстро накидывая кофту. Она стеснялась своего шрама. Отвратительный ожог во всю спину, из-за которого ей часто прилетали оскорбления со стороны любимой тети, да и, собственно, любых других людей. Все плохие мысли вдруг разом засели в голову Мишель. В носу предательски защипало, ей стало очень тяжело себя контролировать, по щекам предательски начали скатываться слезинки. Единственное, о чем Мишель думала в этот момент: лишь бы он не увидел их, лишь бы не решил, что это все из-за него, лишь бы не рассмеялся.       Кайл оделся, а затем обратил внимание на Рыжеволосую. Он не заметил ее слезы, но мысли о шраме не давали ему покоя. Ему почему-то ни с того ни с сего захотелось его нарисовать. Но не сейчас, не сегодня. Он молча подошел к девушке со спины и взял ее за руку. —Пошли, на урок опоздаем,—он повел ее к выходу.

***

      Римма какое-то время пребывала в поражённом состоянии, но вскоре привела себя в чувства и пошла к выходу, несмотря на начинающиеся покалывания браслета, еще бы метров пять и произошел бы взрыв. Но ее это не волновало. Она хотела бежать, но ноги ее были словно ватные. Вся эта ситуация была для нее настоящим потрясением. Мысли о недавнем поцелуе с Оливером и теперешнем этом происшествии с Кайлом мешались у нее в голове.       Но Воллер не позволил ей далеко уйти, он подошёл к Войс и дернул ее за талию к себе. Не говоря ни слова, он уткнулся в ее плечо и стоял так. Парень не произнес ни слова, просто стоял и тяжело дышал, приходя в себя и пытаясь собрать мысли хотя бы в кучу, а то сейчас они скакали и разлетались от него в разные стороны. Он перестал понимать и контролировать свои мысли.       После неожиданного резкого прикосновения Оливера по телу Риммы разом пробежали тысячи мурашек, в животе что-то перевернулось, и она издала какой-то вздох, схожий с тихим стоном, означающий выплеск эмоций в результате неожиданного взаимодействия. Девушка прерывисто задышала, позволяя Воллеру простоять так немного. Она не понимала, что вдруг заставило его так поступить.       Странная и неловкая ситуация длилась минуты три от силы. За это время Оливер ничего не сказал, не пошевелился. По истечении этого времени, он, как по взмаху волшебной палочки, вдруг пришёл в себя, и, как всегда, сделал вид, будто ничего не произошло. —Пойдём в столовую, ты ведь явно голодная, а времени у нас куча. — взял за руку Римму и повел за собой в столовую.       Он давно не был в этом месте, питаясь в основном едой быстрого приготовления и кофе. Сейчас же он понимал, что вряд ли Войс понравится такой вариант обеда, и повел ее в место, где готовили явно получше. Не сильно, конечно, но терпимо.       Римма позволила Оливеру самому сделать заказ за двоих на его усмотрение. На тот момент в столовой почти никого не было, и она рассчитывала на то, что ей не придется играть роль похотливой особы ради поддержания имиджа. Но тут блондинка ошиблась.       Только они приступили есть, как в помещение сразу ввалилась толпа народа. Быстро сообразив, девушка по-хозяйски уселась на коленях парня, засовывая ему в рот виноградинку. —Покормить тебя, котик? А то сегодня ночью совсем не будет сил на подвиги...       Оливер больше старался не встречаться глазами с Риммой от того, что все это явно не смогло бы улучшить накалившуюся ситуацию между ними. Он молча ел, не обращая ни на кого внимания и ничего не спрашивая. Его очень радовало отсутствие людей, это помогло ему немного проанализировать произошедшее за день.       Ну вот как так? Если раньше целыми неделями он мог лишь сидеть в комнате и изучать книги по химии, и ничего в его жизни не происходило, то сейчас за один день происходит столько событий, и перед ним появляются столько разных людей, столько новых психологических портретов, что даже голова закипает от рассуждений.       Но долго думать ему не удалось, в столовую зашла толпа, а это означало лишь то, что гениальная актерская игра Войс снова начнётся. Он уже даже стал фанатом ее актёрских способностей и никак не сопротивлялся этому.       Ее слова и действия только и могли ,что вызвать у Оливера улыбку. Как очаровательны эти ее попытки казаться всем не тем, кем она является на самом деле.       Оливер продолжал есть, словно на его коленях не сидела милая девушка-блондинка. Он чувствовал, как вокруг люди уставились на них, видимо, ожидая увидеть какую-то откровенную любовную сцену,и Оливер решил поиграть на публику, подобно его напарнице. — Сперва тебе стоит все же доесть, золотце, — хитро усмехнулся Воллер и, взяв в руки вилку, начал кормить Римму своими руками. "Золотце". Подобным образом его сестра называла своих отпрысков, и Оливер решил, что это своеобразное проявление любви. Юноша даже, может, и любил свою сестру, но не хотел признавать этого. Она хоть и была женщиной чрезвычайно глупой, но оставалась доброй и ласковой со всеми, подобного Воллер еще, действительно, не встречал.       Девушка не ожидала такой реакции от Оливера, она рассчитывала, что он как обычно будет молча позволять ей играть свою роль. Такая инициатива с его стороны просто напросто сбила ее с толку. Она сначала покрутила головой, не желая принимать из его рук пищу, но под пристальными взглядами окружающих ей пришлось смириться с подобной выходкой. —Я уже наелась, милый, а тебе стоит это попробовать,—отняла у него прибор и сама начала кормить его. Ее рука предательски дрогнула, когда она подносила к его губам ложку с десертом, и тот испачкал его новую рубашку, скатившись по щеке, вдоль шеи на воротник. —Ой...Я не специально, но...можно же это исправить? —она игриво пробежалась языком по его щеке, слизывая с нее клубничный джем, а затем остановилась в области шеи, решив добавить еще большей правдоподобности. Римма,сначала нерешительно, а после все более уверенно прижалась губами к его коже. Поставила засос, затем отстранилась. —Теперь ты мой,—прошептала в самые губы.       Глупая толпа явно наслаждалась подобного рода зрелищем. Ну, разумеется, все для них, народ требует хлеба и зрелищ, а эти двое, как искусные актёры, не смеют им отказать. Оливер получал настоящий кайф, видя сколько эмоций тщетно пытается держать внутри себя девушка, и как тяжело ей даётся ее роль. — Ну, золотце, не начинай вредничать. — громко шептал он, лишь бы все вокруг услышали. Он ухватил девушку за подбородок и заглянул прямо в глаза. Под его самоуверенным тяжёлым напором, в глазах блондинки скакал страх. —Чего же ты добиваешься? — тихо, наконец, персонально для неё был задан вопрос. Рука Оливера скользнула по тонкой шее милой дамы, а взгляд так неотрывно и смотрел прямо на неё. —Ну как, наелась, золотце? Теперь моя девочка довольна? — хитро подмигнул ей парень и поднялся из-за стола, ухватив ту на руки и не отпуская из своих рук. —Пойдём же в комнату? — тихим рыком бросил тот. "Чего же ты добиваешься?" эхом повторялся вопрос Оливера в голове Риммы. Девушка и сама не знала, почему сделала Воллера одним из актеров своего дешевого спектакля. Наверное, ей просто хотелось показать всем, что она не одна, что рядом с ней сильный человек, который сможет ее защитить. Показать, что она может добиться всего, чего захочет. Ведь практически никто не видел в Оливере какого-то свойственного обычному парню влечения к девушке или вообще каких-то эмоций. А тут, раз она смогла его "изменить", то, очевидно, для других с ней не стоит связываться. Раздумывая над этим вопросом, девушка не заметила, как оказалась на руках парня, который собирался отнести ее в комнату. Она понимала, что это лишь наигранная фраза, он решил сделать ей одолжение и сыграть свою роль. Но все таки ее пробрало до дрожи.       Вскоре они, наконец, вернулись в комнату и остались наедине. (Пришли они, очевидно, в комнату Оливера, так как он не знал, где находится ее комната). —От...отпусти меня!—судорожно полушепотом выдала она.       Воллер бережно усадил ее на кровать, так как просто бросить и без того до смерти напуганную девушку на кровать, было бы странно, мало ли инфаркт хватил бы. Оливер кивнул Войс и лёг на край кровати, тяжело выдыхая и берясь обеими руками за свою голову. — Ты можешь делать сейчас, что хочешь, хоть комнату мою сожги, но дай мне хоть десять минут вздремнуть, голова сейчас развалится, — вдруг жалобно прошептал юноша, потирая ладонями лоб.       Весь этот дневной стресс и недостаток сна, явно в свою очередь отыгрывались на пареньке, что предпочитал ночами читать учебники по философии, нежели спать. — Извини, если что, —не понятно касательно чего было брошено последнее, но больше Оливер ничего не произнёс, лишь отвернулся от девушки на другой бок и закрыл глаза. Он отчего-то чувствовал, что сможет быстро уснуть в этот момент, но провалиться мгновенно в сон не получалось. Слишком много событий рождает слишком много мыслей в голове, которые при любом удобном для них самих момента, закружатся водоворотом и заставят вернуться туда, куда совсем не хочется.       В случае Воллера, этим местом был дом сестры, где та его так искренне ждала, и где каждый раз он натыкался на скандал с ее мерзким тупым мужем, человеком, который не стоил и прядки этой доброй особы. Жуткие картины из его прошлого окружили парня, отчего в груди стало мало воздуха, и все внутри ныло и кололо.       Римме очень хотелось получше изучить комнату Оливера, но ее останавливало то, что она боялась найти в ней что-то подобное тем страшным фотографиям, которые в прошлый раз парень держал при себе. Также она не могла отойти от него далеко, так как их сразу бы начало бить током, поэтому ей пришлось оставаться в районе кровати. Немного поразмыслив над событиями, произошедшими сегодня и еще раз глянув на человека, что находился рядом с ней, она окончательно убедилась, что это не сон, и она не сошла с ума. Девушка решила не будить Оливера и дать ему отдохнуть, она осторожно подвинулась к нему и легла рядом, смотря прямо в его лицо. Девушка сняла с него очки, что бы ему было удобнее и отложила их в сторону. А затем тоже начала засыпать.

***

Когда Оливер открыл глаза, он посмотрел на лицо этой наглой особы, что успела закинуть на него ногу, с улыбкой. Такая чистота и невинность сейчас главенствовали на мордашке блондинки. Она была такая спокойная, сон явно захватил ее полностью, унося далеко от всех этих противных мыслей.       Оливер повернул голову на настенные часы, что громко тикали, как бы привлекая к себе внимание и недовольно поморщился, осознавая, что поспал он не десять минут, и даже не двадцать. Бросив про себя несколько гадостей в свою сторону, Воллер осторожно провел по щеке девушки, думая таким образом привести ее в чувство, да и самому Воллеру вдруг просто так захотелось дотронуться до ее кожи, она показалась ему невероятно нежной, лучше, можно даже сказать, изнеженной.       Девушка, разумеется, никак не отреагировала, продолжая тихо посапывать прижимаясь к теплому Оливеру.       Кудрявый задумался, в голову что-то совсем не приходили умные мысли касательно того, как же ему разбудить девушку напротив. По-правде говоря, будить её он не сильно и хотел, видя, какое блаженное лицо сейчас лежит перед ним. Юноша вновь погрузился в свои думы, не отталкивая обнаглевшую девицу. — Просыпайся... — спустя минут пять позвал девушку Оливер тихим шёпотом. Он осторожно, даже бережно погладил ее по плечу, чуть покачав, чтобы привести в чувство. Войс крепко спала, одурманенная сном, и, казалось, ничто не способно ее разбудить. Но в тот момент, когда Оливер дотронулся до ее плеча, лицо Риммы искривилось приступом боли, она схватилась за голову и проснулась. Сразу же подскочив, она села на край кровати, судорожно обхватывая себя руками. Она дрожала. —Нет,...нет, пожалуйста, не трогайте меня...—повторяла блондинка, смотря неотрывно вперед, не замечая ничего вокруг.       На ее шее проглянул след от ножа, ей хотели тогда перерезать горло. Именно поэтому тогда, на первом испытании профессора Пейтона, она не смогла ничего сделать, когда ее точно также прижали к полу и собирались убить. Оливер вздрогнул от неожиданности и нахмурился, подсев ближе к девушке. Он ухватил Римму за плечи и встряхнул, заставляя посмотреть на себя. — Все хорошо, тут никого нет, никто не угрожает. Я с тобой, — твёрдым и спокойным голосом, повторял раз за разом Оливер, пока не увидел живые глаза девушки. Шоковое состояние отходило на задний план, она успокаивалась. — Чтобы там тебе не приснилось, это все уже позади, ладно? — прошептал Олли и коснулся ее лица, убирая пряди волос с щек и лба. Это было наименьшее, что он мог сейчас для неё сделать, но больше ничего даже в голову не приходило в тот момент. — Все хорошо, чего-нибудь хочешь? — ласково спросил Оливер.       Эта девушка напоминала ему ребёнка. Ребёнка, которому так нужна забота и поддержка, и которому их никто не оказывал. Поэтому он и захотел ей помочь, ему было слишком тяжело видеть эту девушку такой убитой. Она похожа на его сестру. И раз сестру он не смог уберечь, то хоть эту девчонку попытается.       Девушка изредка вздрагивала, все еще повторяя: —Мне не приснилось...не приснилось,— она сжала рукой простынь, а затем ее взгляд заметался по комнате, ей вдруг показалось, что та вспыхнула огнем. Римма снова тяжело и часто задышала, а глаза засветились в немом страхе. —Давай уйдем отсюда, пожалуйста, — обратила она свое внимание к Оливеру. Войс неожиданно обняла его за шею и прошептала в прямо в ухо: —Мне страшно, они убьют меня... пожалуйста...не бросай меня...—ее руки еще крепче сжали его шею.       Воллер ухватил девушку за плечи и притянул к себе, слушая ее мольбы о том, что они должны уйти. — Я не брошу, смотри, я тебя держу, видишь? Тебя никто не тронет, ты под защитой, обещаю. Он продолжал шептать ей эти слова, укачивая на своих руках. Ему уже было совершенно наплевать на занятия: пропустят и черт с ними, Воллера волновало лишь состояние блондинки в данный момент. Она была беспомощной, и только он мог помочь, потому что никого больше рядом не было, да и будь кто поблизости, вряд ли помог бы. Людям плевать, особенно, в этом проклятом месте. — Я держу тебя, я не отпущу, я не дам тебя а обиду. Он защитит ее, хотя бы ее.       Воспоминания снова врезались в его голову. Вот сестра нянчится с детьми. Вот она ласково укладывает их спать. А вот этот ублюдок снова бьёт эту милую беззащитную женщину, что так искренне любит этого гада, которого, увы, волнует лишь алкоголь. Почему он не заступился? Каждый раз она так просила, она плакала, а Оливер сидел и ничего не делал.       Руки предательски затряслись, но он не выпустил девушку, продолжая ее укачивать и успокаивать.       Римма еще долго обнимала Оливера за шею, пока их не прервали. В комнату Воллера решил заглянуть профессор Пейтон. С чего ради и почему в такое время? Было непонятно, но он был откровенно удивлен увиденной сценой, на его лице проскользнула ухмылка, означающая "все-таки ты не камень, мальчик, есть в тебе человек, подумай, нужен ли тебе мой проект, способен ли ты на подобное? Возможно, я в тебе ошибся". —Молодые люди, профессор Палмер крайне рассержена вашим отсутствием. Наверное, она бы меньше злилась, явись на урок хотя бы половина от общего числа ее учеников, но нет же. Ходи и собирай вас по комнатам. И чем это вы тут занимаетесь? Урок начался уже минут десять назад, —профессор продолжал говорить все эти отстранненные фразы, продолжая смотреть на Оливера, как будто он, действительно, явился за этим.       Оливер взглянул на профессора и сухо сообщил, что все понял, и попросил Пейтона покинуть его комнату. Парень покачал на руках девушку и дождался, пока она придёт в себя, лишь после этого повел ее на урок. Он никак не упомянул Римме о произошедшем, да и в целом делал вид, что ничего не произошло, решив, раз та находилась в состоянии, близком к так называемой панической атаке, то ,скорее всего, она ничего не помнит и не понимает.       Вошли они в кабинет как раз вовремя, в это время профессор даже ещё не встала и не начала лекцию, лишь грозно и осуждающе взглянула на этих двоих за очередное опоздание. Воллер присел с Риммой на первое попавшееся свободное место и посмотрел на неё, проверяя, все ли с ней хорошо.

***

      Мишель не произнесла ни слова, пока они шли. На душе ее скреблись кошки, было противно от этого всего и казалось ничто не способно поднять ей хоть как-то настроение. Она не поднимала на Кайла глаз, ей просто не хотелось сейчас на него смотреть. Отчего-то казалось, что загляни она ему сейчас в глаза и слезы польются сами собой с новой силой. Рыжая была даже в какой-то мере горда собой за то, что она контролирует себя. На уроке миссис Палмер было довольно тихо. Наверное, это оттого, что мало кто удосужился посетить ее класс. —Уроки гипноза...такая тоска,—протянул кто-то с задних парт. Кайл провел Мишель к "свободному" месту (его освободили, как только он подошел) и усадил Легран, сев рядом. —Опять какое-то дурацкое задание даст...—проронил О'Сти, доставая из сумки блокнот с какими-то записями. Он что-то писал, а потом протянул его Мишель. —Ты же сделала свою часть домашки от этой занудной училки? В блокноте было следующее: "Day 1. `самоотверженная' -жертвует своими интересами во благо других; -способна сопереживать и быть рядом; -пытается спасти давно погибшую душу..." Когда в руках рыжей оказался блокнот, где было выполнено это задание, на душе стало тепло. Она вдруг поняла, что парень рядом с ней замечательный, хоть и пытается казаться грубым придурком. Мишель быстро дернулась к нему, оставив на щеке юноши лёгкий поцелуй, а затем крепко обняла, наплевав на взгляды людей позади них. — Спасибо... — тихо произнесла она почти в самое ухо О'Сти.       Эти несколько человек, что сидели вокруг, были явно довольны этим шоу. Послышался глупый шёпот с предположениями о том, что происходит между этими двумя. Мерзкое хихикание и шепот почти слились, и от этого было ужасно противно.

***

      Маргарет поднялась со своего кресла и начала лекцию с долгого нравоучения о том, что опаздывать на ее занятия так нагло не следует. Разумеется, большая половина учеников едва держалась, чтобы не заснуть под её монотонный рассказ, но сдерживалась, оттого что знала характер мисс Палмер и понимала, чем может быть чреват им сон на паре этой женщины.       Перейдя непосредственно к теме пары, женщина взяла в руки учебник по этому предмету, начиная вводить их в экскурс по тому, как правильно вести себя в момент гипноза, как вести диалог и прочее. — Вы должны понимать, что ввод человека в данное состояние —это крайние и очень рискованные меры. Каждый человек в этом плане уникален и, исходя из его психологического портрета, можно принять решение, как вводить в состояние транса. И не каждый человек, будь он даже под гипнозом, исполнит для вас все. Повторюсь, прежде, чем вводить человека в гипноз, нужно понимать, что за человек перед вами.       И дальше она много ещё чего говорила, касаемо гипноза и психологии в целом. — В конце недели мы попробуем использовать ваши навыки, полученные от моего задания по другому предмету. К тому моменту у вас выстроиться картина о человеке, что сидит рядом с вами, и тогда вы, может, и сможете провести гипнотическую операцию.