Серая масса безликих людей

      Римма смотрела на Оливера совершенно не понимающими глазами. "И почему он извиняется? Это же я позволила себе лишнего"—крутилось у нее в голове. Увидев на лице Оливера какую-то внутреннюю борьбу со своими эмоциями, до нее, наконец, дошло, что даже такие сильные личности, как он, тоже не способны вечно скрывать свои эмоции.       Также она поняла, что Воллер в порядке, может и не в полном, но жизни его ничего не угрожает, а вот ей следовало бы поскорее убраться куда-нибудь подальше, пока не случилось того, от чего они бы оба потом жалели.       Войс быстро смыла с себя остатки противной крови и вылезла из ванны. Остатки пены с тела она стирала уже полотенцем. Девушка не позволила себе еще подольше погреться в теплой воде, решила поскорее добраться до своей комнаты и лечь в постель. Сменной одежды у нее с собой не было, она позаимствовала рубашку профессора, висевшую на вешалке, все равно тот никогда не надевал одну и ту же вещь дважды.       Оливер чувствовал себя полным критином. Это все, что он мог сказать о себе. В голове в самом деле только и крутились матюки.       Когда Римма вылезла из воды, юноша, честно, в самом деле, пытался не смотреть на нее, но, очевидно, у него это получалось плохо.       Его глаза успели в деталях изучить все изгибы ее хрупкого тела. Сейчас Оливер был слишком напряжен и, подобно зверю, изучал жертву, которая, разумеется, таковой не являлась.       Кулрявый ещё, точно, ни на кого не смотрел так пристально, как сейчас на эту белобрысую. Казалось, он запомнил все, каждую деталь, и это явно не могло облегчить его положение. Наконец, Войс ушла, и Оливеру стало чуть легче хотя бы от мысли, что ничего такого страшного он с ней не сотворит под действием этого дурацкого вещества.       Ещё долго просидел Оливер в тёплой воде, до момента, пока та не стала совсем холодной, и только тогда он покинул эту комнату.       Прошло уже к тому моменту, наверное, достаточно времени, может, час, а то и больше, раз действие препарата начало сходить на нет. Олли почти уже успокоился и, зайдя в свою комнату, рухнул на кровать, не давая себе и думать ни о чем, он позволил себе просто раствориться в тишине. Дал той управлять собой. И спустя довольно короткий срок, уже спал, подобно младенцу, не предполагая ничего, что могло случится.       Добравшись до своей комнаты, Римма уже было хотела войти, но стоило ей приоткрыть дверь, как перед ней предстало совсем неприятное зрелище: прямо на ее кровати лежало окровавленное мертвое тело одной из учениц, повсюду были разбросаны вещи, а дверь была не заперта. Римма потеряла дар речи, слева от нее мелькнула чья-то фигура, а в следующую секунду чем-то тяжелым ударили ей по голове.       Очнулась девушка глубокой ночью с ножом в руках, а как известно, за убийство учеников грозило исключение, девушка достаточно наследила на месте преступления, чтобы быть оправданной.       Войс прижалась спиной к стене, продолжая держать в дрожащих руках окровавленный нож, пальцы, словно онемели, и она не могла выпустить его из рук. Ей было страшно, до одури страшно, но она тихо смеялась истерическим смехом, решив, что уже окончательно сошла с ума. Она понимала, что на утро ее обнаружат при таких обстоятельствах и бежать нет смысла, да она и не могла.

***

      У Мишель кружилась голова, и всего чего она хотела — это лечь на кровать и закрыться ото всех. Ей хотелось просто уснуть, забыть сегодняшний день, как страшный сон. —Извини, Кайл... —только и бросила она вслед этому разгневанному шторму, что в миг умчался от нее. Ну и ладно, вряд ли он бы сказал ей что-то толковое, скорее бы довёл ту до слез. Слишком уязвимой сейчас была Мишель. Рыжая спокойно шла в свою комнату, как этот нескончаемый поток энергии под на званием "Кайл" не схватил ее иине потащил за собой.       О'Сти был полон раздражения и хотел помахать кулаками, но что-то вдруг резко его передернуло снова, это самое "что-то" повернулось у него в голове и он тут же повернул обратно. Гнев в его голове отошёл на второй план.       Отыскав глазами Легран, он резко и бесцеремонно схватил ее за руку и потащил наверх, в свое укромное место, где та уже успела побывать.       Мишель была настолько вымотана, что даже не хотела спорить. Она шла за ним, зная что ничего плохого он ей не сделает, раз не сделал за эту неделю, то зачем сейчас приступать. Она шла следом, недовольно морщась, спотыкаясь, но не задавая никаких вопросов.       Видимо, этому ненормальному приспичило ее порисовать, но поговорить, конечно же, не вариант. — Кайл, давай, когда в следующий раз ты меня куда-то захочешь сводить, ты спросишь, ладно? — недовольно буркнула та, когда они только поднялись в его секретную мастерскую. — А то пока ты слишком смахиваешь поведением на маньяка.       За все время, пока они шли, блондин не проронил ни слова, только когда они пришли, он запер дверь, а затем подошел к девушке, развернул ее к себе спиной, а затем сорвал с нее блузку. Холодные длинные пальцы его стали водить вдоль отвратительного шрама, как бы изучая. Непонятно было не только рыжей, но и самому Кайлу, что на него нашло. —Откуда он? Почему ты мне кажешься такой знакомой? —провел вдоль позвоночника к шее, повернул лицо девушки к себе. —Твои глаза...Я видел их прежде... Легран смотрела на него спокойно. Но до того момента, как он сорвал с нее блузку, оголяя спину. Она вся задрожала от прикосновений к шраму. В секунду ей стало плохо так, что казалось, она не может дышать. Вся тресясь и содрагаясь, она тщетно пыталась отстраниться и закрыться от него. Ее любимая тетушка знатно постаралась, так что теперь рыжая ненавидела в себе все, но больше всего этот гадкий шрам, от которого избавиться никак нельзя было.       Мишель не слышала слов парня, она судорожно отскочила от него и закрывая свое тело руками, тяжело дышала, глотая слезы, что хлынули из глаз при первом прикосновении. — Не надо, не смотри... Не смотри, пожалуйста, только не смотри... — жалобно умоляла девушка, падая прямо на пол перед ним на колени. — Я отвратительна, я знаю, хватит. Не смотри. Я ничего не знаю. По щекам ее быстро текли слезы, ее всю побрал озноб, и все мысли возвращались к словам тетушки о том, что та сама во всем виновата.       Кайл был не на шутку удивлен такой реакцией девушки, он не ожидал, что та себя так поведет, и что для нее это так важно. Он присел перед ней на колени и неожиданно для себя обнял, ему не хотелось видеть эту слабость с ее стороны. —Прости меня...Я не хотел тебя обижать... Но ты не права, ты не отвратительна, я просто хотел тебя нарисовать. Этот шрам не уродство, а произведение искусства, он делает тебя особенной,—он отстранился и обхватил ее щеки руками, утирая слезы. Кайл внимательно всматривался в ее глаза, он не понимал, почему вдруг его тронули ее чувства, но уже ничего не мог с этим поделать. О'Сти снял с себя рубашку и накинул на ее плечи, начал застегивать пуговицы. Возможно девушка не заметила раньше при принятии душа, но на груди Кайла красовался не менее уродливый шрам в области сердца, полученный на очередном задании. После парень встал, прошелся вдоль комнаты к своим картинам и вдруг они стали ему до того ненавистны, что он принялся одну за другой полосовать ножом, он разозлился на себя, тем самым вымещая злость на свои труды.       Девушка ничего не слышала, ее словно перенесло назад, в то время, когда она жила с тётей. Оскорбление за оскорблением сыпались на нее тяжёлыми воспоминаниями. И Легран точно знала, что все эти слова правда, никуда она не денется от этих слов, они преследуют ее всегда. Каждую секунду она слышит эти слова, рыжая знает, что это правда, ничто не может изменить ее мнение о себе, увы.       Она как ребёнок, сидела, прижавшись к груди Кайла, позволяя себе побыть совсем маленькой. — Это я виновата во всем... — шептала девушка, держась за руки парня.       Мишель погрузилась куда-то далеко и глубоко внутрь себя, туда, где все плохо. Некоторое время она молчала и смотрела в одну точку, кутаясь в рубашку юноши. Очнулась она, когда Кайл во всю уже уничтожал свои картины.       Рыжеволосая помялась секунду, а затем подскочила к парню, выхватывая нож из его рук. Отнять оружие вышло не совсем удачно, и из ладони ее хлынула кровь. Она едва слышно пискнула и строго взглянула в глаза Кайла. — Прекрати их уничтожать! — громко начала девушка, но с каждым словом голос терял уверенность. —Они мне нравятся... Мишель слабо улыбнулась и посмотрела в пол, чтобы не встречаться с глазами блондина, что наверняка были полны издевки. — Ты хотел нарисовать меня? Нарисуй. И она слабо улыбнулась, отходя на несколько шагов назад, смущённо озираясь по сторонам. — Я хочу побыть твоей моделью. Попазировать тебе? Ладно, — заодно говорила она, делая вид, будто три минуты назад не сидела в истерике.       Кайл перестал уничтожать искусство только тогда, когда заметил, что с руки Мишель стекает кровь. Он обреченно выдохнул и сел на пол, закрыв голову руками. Он думал о том, что он монстр и способен только ломать и причинять боль. —Уходи, беги пока можешь...Не видишь, что я одержим? Ты пьянишь меня, потом я уже не смогу остановиться...—говорил он каким-то подавленным голосом. —Я монстр, ты и сама это знаешь, не будь дурой, не будь ко мне доброй, рано или поздно я уничтожу тебя точно также, как и эту чертову картину...—он поднял с пола клочок бумаги и сжал в кулак. —Уходи! Убирайся, и не пропадайся мне на глаза, иначе умрешь как она... Это из-за меня, из-за меня мамы больше нет, они убили ее, потому что я был слишком слаб, чтобы защитить ее, —он посмотрел на нее своим самым пугающим взглядом, какой только могли принять его глаза. —Я не умею сочувствовать, Мишель, меня раздражает чужая слабость и боль, вся эта людская неспособность защитить себя. Если хочешь жить, то, пожалуйста, постарайся не попадаться мне на глаза... О'Сти поднялся с пола, а затем начал убирать обломки с пола, он снова погрузился куда-то далеко в свои мысли, а потом глянул на девушку, не понимая, почему она еще здесь. —Я не буду тебя рисовать, иначе мне будет хотеться большего, рано или поздно я захочу, чтобы ты, как мое самое лучшее творение, принадлежала только мне, поэтому,—говорил он, перевязывая ее руку каким-то облезлым бинтом. —Просто не показывайся мне со своей рыжей макушкой, я сломаю тебя, ты слишком слабая, чтобы выдержать всю ту дрянь, переполняющую меня изнутри, —тут он внимательно посмотрел ей в глаза, пытаясь найти в них страх, но искренне не понимал, почему она его не боится, очевидно стоит показать ей, какой он плохой. Блондин ухватил рукой за ее затылок и зарылся пальцами в ее волосы, пытаясь причинить боль, но так и не решался, просто замер так, ничего более не делая.       Мишель слушала тираду парня и не понимала ни слова, ей казалось, что он несёт какой-то бред. Она уже давно поняла, какой он на самом деле, и сейчас он говорил глупые вещи. Никакой он не монстр. Всё это неправда. Да, он пытается скрыться под маской ненормального психа, способного на любое убийство, но он не такой.       И вот сейчас, он отталкивает рыжую, прогоняет прочь от себя, долой с глаз его, но на самом деле он не хочет этого. Как маленький ребёнок.       Рыжая стояла перед ним и смотрела на него с улыбкой на губах, смотрела и думала, что он точно дурак, раз думает, что она испугается и убежит. Когда он начал бережно перематывать рану бинтом, та неотрывно следила за его глазами и лицом. — Я не уйду, просто запомни это. Ты не монстр, Кайл, ты ребёнок, которому я нужна. Я не брошу тебя, не убегу, не буду прятаться и бояться. Если ты считаешь меня трусихой, то ты сильно ошибаешься. Я смогу постоять за себя, я умею сама принимать решения, — она ласково погладила паренька перед собой по щеке и заглянула в его глаза, видя в тех лишь недоумение.       Кайл не зол на нее, он зол на себя, своими словами он думает сделать лучше для неё, но какого черта? Откуда он знает, как ей лучше? Это ее право, вот она и все сама для себя решила. Легран смотрела в его глаза ласково и все пыталась понять, когда уже наступит момент, чтобы прекратить его мучения, его безнадёжные попытки прогнать Мишель. Увы, девушка слишком хорошо знает, что не уйдёт, что не оставит этого несчастного мальчика наедине со своими мыслями.       Глупый Кайл, пытается причинить ей боль, напугать, прогнать, но она видит его. Он не хочет, он не сделает больно. Рыжая стояла прямо перед ним и глядела на него прямо. — Даже если ты сейчас меня изобьешь, я не уйду, пойми ты это своими куриными мозгами, — ласково начала рыжая, осторожно проводя рукой по его запястью и ведя выше, —я хочу чтобы ты нарисовал меня. Просто бросила она и даже едва не рассмеялась, от того каким абсурдном могла ему показаться ситуация. — Ты хороший, Кайл, хватит врать мне, что ты монстр. — и она погладила того по шее, слабо кивая. — Ты стал мне дорог за это время, я не позволю тебе оскорблять дорогого мне человека. С этими словами, она закрыла глаза и крепко обняла его тело, которое, казалось в этот момент стало совсем ватным.       После того, как Мишель неожиданно обняла его, Кайл вздрогнул и его руки задрожали, он с опаской погладил рыжую по волосам, не зная, что дальше делать. Он боялся оттолкнуть, боялся что-либо сделать не так, но ему хотелось ее напугать, что ты та добровольно убралась от него подальше. —Какая же ты...—он замялся, подбирая слова, ожидалось услышать похвалу, но парень как всегда был язвителен в своем репертуаре. —Бесстрашная пустоголовая бестия... На кой черт ты не убралась отсюда, пока была возможность? Что ж, теперь уже поздно. Он вдруг неуверенно отстранился, а затем произнес: —Если не боишься, то раздевайся полностью, я хочу изобразить тебя всю...—его глаза горели, это уже было не предложение, а звучало настойчиво, словно уже не поддавалось никакому протесту.       Парень отыскал целый холст и разместил его на мольберте, затем подобрал с пола кисти и развел краску. Он все тянул время, ожидая, что девушка слабого нрава и не станет оголяться перед каким-то психом в темной каморке, о существовании которой знали лишь они оба.

***

Войс, наконец, нашла в себе силы выкинуть этот чертов нож и подняться на ноги. Она была в растерянности, не знала, что теперь делать и к кому обратиться за помощью. Римма совсем не хотела тревожить Воллера, он и так для нее слишком много сделал и достаточно натерпелся от ее персоны. Ей было стыдно перед ним за то, что она такая бесполезная и создающая одни проблемы. В голову приходили даже мысли убить себя тем же самым ножом, но девушка боялась смерти, а потому не решилась. Без остановки проклиная себя, она поплелась в комнату единственного человека, что мог проявить желание помочь ей сейчас, хотя она не была уверена, что он способен на это.       Тем не менее, спустя некоторое время, она уже стояла у его кровати совсем не в лучшем своем виде, по щекам текли слезы, а руки снова были перепачканы чужой кровью. Она не решалась потревожить сон блондина, который и так натерпелся за весь день и теперь, наконец, мирно спал в своей постели. Девушка села на пол у стены, так и не разбудив парня, ей было спокойнее в его присутствии, это казалось достаточным. Наверняка, она хорошенько наследила по пути в его комнату, да и дверная ручка, должно быть, в крови. —Прости меня, прости меня, прости меня...—шептала она в пустоту. А затем взяла Оливера за руку, что свисала с кровати, так она чувствовала себя спокойнее. Она не ожидала, что парень проснется от такого действия, но видимо тот препарат сделал его сон чутким и беспокойным. Девушка испуганно глядела в глаза проснувшемуся кучерявому парню, а после отпустила его руку. —Ты можешь сделать со мной все, что захочешь, даже взять меня прямо сейчас, но, пожалуйста, помоги мне...в последний раз, я больше никогда ни о чем тебя не попрошу...       Оливер спал совсем неспокойно, то ли из-за принятого им препарата, а может и из-за других каких-то причин, о которых он не знал. Он отчётливо услышал скрип двери и шаги по комнате, но с большим приложением силы, заставил себя не обратить на это внимания. Он ведь хотел спать, а если он проснётся сейчас, то с высокой вероятностью больше не заснет. Однако прикосновение к руке не позволило ему больше бороться с самим собой и, наконец, открыл глаза, встречаясь с досмерти напуганным взглядом Риммы. — Что случилось, объясни сперва, а потом причитай, — Оливер приподнялся и посмотрел на девушку, хмурясь. — Да, конечно, возьму тебя. Куда тебя такую брать, разве что в лечебницу. Расскажи все по порядку без нервов. Кудрявый усадил блондинку на свою кровать и только сейчас увидел кровь на ее руках. Олли молча выслушивал Римму, протирая ее руки важными салфетками, и думал. Юноша потер свои виски, долго анализируя всю полученную информацию, а затем прямым взглядом посмотрел в ее глаза. — Я верю тебе, я знаю, что ты бы никого не убила, все хорошо, —он поднялся и подошёл к своей двери, открывая ее и потирая ручку от крови салфетками. Подумала ещё минуты две, он решительно подошёл к девушке и строго бросил. —Рубашку свою сними, — он присел перед ней и посмотрел прямо в глаза. —Сегодняшнюю ночь ты провела со мной... Да, ты была в комнате только утром, ты ничего не видела и не знаешь. Затем он наклонился к ее шее и закусил нежную кожу, потягивая и посасывая. Он проделал так несколько раз в разных местах на шее и немного ниже, а затем кивнул. —Можешь мне таких же поставить, но это не обязательно, —он усмехнулся и уложил ту на кровать, посавив еще одно красное пятнышко на животе. —Успокойся, ложись лучше сейчас спать. Всё в порядке. Оливер потер шею и оглядел свою комнату. — Со всеми проблемами мы разберёмся завтра.