Если ты попросишь

      — Майтимо, смотри, как далеко могу.       В ладони юного эльфа был крепко зажат камень, красивый, с переливом, но годный лишь для их шалостей. Один миг, и природный объект стремительно летит вдаль, опускаясь в водоём. По водной глади прошлись круги, позволяя увидеть точное место приземления. Старший только улыбнулся, но проигрывать не собирался. Нащупав первый попавшийся камень, Маэдрос кинул следом; раздался глухой звук на противоположном берегу, Майтимо довольно улыбнулся, и хотел было вернуться на место, как со спины его атаковали, запрыгнув на неё. Только и успел старший выставить ногу вперёд, чтобы не грохнуться вместе с живым грузом.       — Это не честно, ты старше, выше и сильнее, — Финдекано обиженно трепал недавно заплетённую другом медно-рыжую косу, которую, по видимости, придётся переплетать вновь.       — Не всё тебе хвастаться.       Эльф аккуратно опустился на четвереньки, чтобы Кано слез с него на широкое покрывало, что они расстелили на берегу. Это место друзья считали секретным, поскольку приходили сюда только вдвоём и посторонних не видели. Здесь они и общались подальше от надоедливой родни, и вели себя подобно маленьким детям, каковыми их уже не считали даже родители. Быть старшими в семье — большая ответственность, и это Фингону ещё повезло, а вот Маэдрос каждый день просыпался от чьей-то ругани и даже не сомневался, что ссорятся его братья или отец с ними. Хотя Феанор больше предпочитал закрыться у себя и заниматься государственными делами, пока уже покрасневших от злости эльфов разнимал старший брат. Но дар взбесить Маэдроса был только у Куруфина, иногда его рот попросту не закрывался, даже когда другие расходились по своим делам или игнорировали вспыльчивого невежу. И всё сходило ему с рук, любимчик отца. Вот и цеплялся старший за любой шанс оказаться подальше от дома, в тишине, с друзьями или одним близким другом, которого буквально все детство оберегал от напасти: то в лес убежит за диковиной птицей, то палкой получит от неаккуратных сверстников, то коленку где расшибёт, а потом бежит в слезах показывать Маэдросу свои боевые ранения. Таким и вырос, вот только слёз на щеках не наблюдалось уже несколько десятков лет. Дух окреп, ума прибавилось, а тяга к приключениям не исчезла. И по сей день Майтимо зачастую интересовался, не влип ли куда-нибудь его друг.       — Нас скоро хватятся. Отец тогда долго читал мне морали о том, что я оставил бедных несчастных братьев в компании друг друга.       — Он ещё не привык, что они ссорятся при любом удобном и неудобном случае?       — Когда они ругаются — это не так страшно, как когда они придумывают себе совместные развлечения.       — Припоминаю, мне тоже доставалось пару раз. Иногда я рад, что нас всего трое в семье. Конечно неизвестно, может и мой отец решит последовать вашему примеру, но я каждый раз молюсь об обратном.       Финдекано приподнялся на локте, нащупав под собой небольшую склянку с кремом. Вода заметно сушила кожу молодого нолдо, и его раздражало это настолько, что дело дошло до советов матери. Конечно, женские хитрости уже тогда преуспели в плане ухода, и заботливая Анайрэ поделилась одной из них с сыном. Зато Фингон ни с кем, кроме друга, не делился этой информацией, и всячески прятал свое излюбленное средство по карманам, сумкам или в своей комнате. Мало ли, засмеют. Нежная густая масса отлично впитывалась в кожу, придавала ей гладкости, возвращая в далёкое детство, и так эльф мог минутами втирать её, но каждый раз его прерывали. И каждый раз он чувствовал себя девчонкой.       — Ты сейчас до костей дотрешь, потом уже ничего не поможет.       — Не умничай, — улыбнулся Фингон, откладывая флакон обратно. — Кстати, о возможном пополнении в семье, ты вот никогда не задумывался, откуда родители их берут?       — Кого берут?       — Наших братьев и сестёр.       С минуту Маэдрос вглядывался в лицо Кано, пытаясь тем самым рассмешить его и понять, что это шутка, но друг не сводил вопросительного недоуменного взгляда, и тогда старший рассмеялся, накрывая лицо ладонью. Он ещё раз взглянул на разозлившегося нолдо, что метал невидимые молнии, и успокоился, понимающе коснувшись его плеча. Фингон раздраженно скинул ладонь, в глазах действительно была обида.       — Ну и чего ты сразу? Я ведь..       — Чего-чего, что ты, что отец, что брат твой — все смеются, говорят, что рано мне ещё, женись вот сначала. А откуда тогда Маглор знает? Он ведь не женат. Да и ты тоже, я уже понял. Расскажи, Майтимо, не Валар ведь детей в животы посылают по просьбе эльфов. И даже не Эру.       — Ну что ты, нет конечно. Всё намного проще, вот только как бы тебе сказать..       — Говори как есть, я взрослый, всё пойму.       Вздохнув, Маэдрос подсел ближе, словно боялся, будто их услышат. Здесь даже у растений уши есть. С одной стороны, ничего страшного в подобных разговорах не было, а с другой не хотелось делиться такой информацией, по крайней мере в подробном виде, уж слишком неожиданным покажется ответ и развеет все детские помыслы, фантазии. Пусть лучше Финьо дольше остается ребенком, даже если сам Майтимо тайно желал хоть небольшую часть этой детской наивности отнять. Хотя бы один поцелуй. Он мотнул головой, вспоминая о просьбе друга.       — Когда супружеская пара сходится, живет вместе, они начинают планировать детей, и при этом сильно любят друг друга. Эта любовь постепенно переходит на, скажем, новый уровень, они сближаются, а потом у них появляется ребенок. Всё.       Взгляд Финдекано был растерянным и все еще опечаленным, словно не этого он ожидал. Он чувствовал, что это далеко не все подробности, поэтому возмутился:       — В каком смысле сближаются? Как? Они обнимаются, целуются, и только поэтому могут завести ребенка? Мои родители каждый день это делают, а нас всего трое в семье! — от возмущения юный нолдо подскочил с места и встал в воинственную позу над Маэдросом. Феаноринг поднялся следом.       — Да сексом они занимаются, что непонятного?!       — Да каким «сексом»? Ты объяснить можешь?       Сделав несколько глубоких вдохов, Майтимо сел обратно и подозвал к себе друга уже спокойно. Собравшись немного, он всё-таки просветил Финьо в настолько глубокие познания, что второй в течение всего рассказа менял своё выражение от «вау» до «какая мерзость», но слушал внимательно и представлял, краснея, смеясь, и наконец вынес свой вердикт:       — Во-первых, мои представления об этом мире резко изменились. Во-вторых, неужели мои родители действительно делали такую мерзость. Ау.. — Маэдрос стукнул друга по спине. — Хорошо, хорошо, может это не мерзко, но наверняка больно.       — Ну это как постараться. А может быть и приятно настолько, что своё имя забываешь от удовольствия.       — Да? Прям настолько?       Маэдрос кивнул, а Кано погрузился в свои раздумья, переваривая информацию снова и снова, а от последних вестей ему и вовсе стало интересно, что же такого приятного в обычном соитии тел. Также эльф совсем не понимал всю интимность момента, и поскольку детей могли рожать лишь эльфийки, значит, представителям мужского пола не о чем волноваться. Он поглядывал в сторону друга, несколько раз пробежался по лицу, заинтересованность так и не пропала. Фингон не был уверен ни в себе, ни в том, что он понял всё до мельчайшей подробности, не был уверен в правильности своих мыслей и в какой-то степени стыдился этого. Раз уж отец не захотел рассказывать, значит это и вправду слишком личное, ответственное, а всё самое тайное Кано привык рассказывать Маэдросу, не всегда задумываясь о последствиях. Доверял всей душой, и мог бы доверить не только свои секреты, а возможно и себя самого. Друг был для него не просто для веселья, но и всегда для поддержки, для души и спокойствия. Он обязательно поймёт и не отречется.       — А парни могут? Друг с другом в смысле. Или это только для потомства делается?       — Могут, Финьо, но зачем тебе это знать? И да, не говори своему отцу, что я тебе рассказал об этом. И вообще никому не говори, что знаешь.       — Обещаю, это будет только наш секрет. Майтимо.. — тихо, еле слышно произнёс Фингон, но этого было достаточно, чтобы его услышали. Взгляды столкнулись, младший переборол свои внутренние переживания и так же тихо продолжил. — Мы можем заняться сексом?       От услышанного Маэдрос хотел было попросить повторить это ещё раз, но сказать ничего не мог и был уверен, что ему не послышалось. Он не знал, как реагировать на то, о чём даже и не мог мечтать, ведь всё, чего ему хотелось — поцелуя и объятий, и даже за эти мечты он корил себя, понимая, что друг ещё не готов. Ему не хотелось пользоваться незнанием Финьо, но хотелось исполнить его, заодно и своё, жаление. Не хотелось пачкать это тело порочностью, пятнать грехом, а потом и вовсе узнать, что для него это было ошибкой. Важное решение, принятое сейчас, станет началом неизвестного будущего, в котором был риск остаться без Финьо, и сказать «нет» сейчас гораздо сложнее, но правильнее. Подуется немного, а потом гляди, и забудет.       — Не молчи, Майтимо. Я хочу попробовать, просто попробовать, я ведь не могу пойти к кому-то другому.       — Даже не думай об этом. Я помогу тебе, Финьо, но ты должен мне говорить, если тебе неприятно.       — Хорошо.       Фингон резко оживился, но пыл его усмирили неожиданным, но не менее приятным поцелуем. Неумелые рваные движения младшего корректировались Маэдросом, его теплые губы словно направляли чужие, и Кано действительно пытался повторять, предпочитал отдавать инициативу тогда, когда не был в себе уверен, удобно устроив руки на плечах старшего, а дальше, незаметно для себя, обнимая его за шею. От невинного и легкого поцелуя эльфы неторопливо перешли к более влажному, сплетаясь языками после нескольких попыток Финьо уловить суть и ритм, а Майтимо терпеливо ждал и помогал, чувствуя интуитивно, какими будут последующие действия друга. Уже увереннее он касался нежной кожи, не боялся оставить дорожку вдоль позвоночника, опуститься до талии и перехватить её, до беспамятства сминая мягкие губы своими, растягивая момент, в котором всё понятно без слов. Фингон не торопил, несмотря на свое желание поскорее узнать всю суть, он так же наслаждался минутами нежности, думая о том, что не хотел бы видеть на месте Маэдроса кого-то другого. Их тела плавно сменили своё положение, и теперь Кано лежал на мягком покрывале, которое спокойно вмещало двоих. Поцелуй прервался, и теперь губы Майтимо спускались всё ниже, от подбородка к шее, оцеловывая её предельно аккуратно, касаясь языком и ведя до ключицы. Никаких следов после себя нельзя было оставлять, об укусах не могло идти и речи. Влажные дорожки появились уже с обеих сторон, тело у Фингона было податливым, от каждого поцелуя слегка вздрагивало, грудь всё чаще вздымалась, он медленно возбуждался, сам того не понимая. Лёгкий укус рядом с твёрдым соском — хриплый стон, который перерос в более чёткий, когда язык коснулся столь чувствительного места, надавливая на второй пальцем, массируя слабо, но этого было достаточно, чтобы Финьо задышал тяжелее. Ладонь пошла ниже, спускаясь до живота, и тут младший тихо хихикнул.       — Щекотно.       Но быстро привыкший к этим движениям Фингон теперь уже наслаждался легким поглаживанием, вслед за которым последовали поцелуи, и теперь Майтимо позволил себе захватить кожу зубами и слегка оттянуть сбоку, зализывая небольшие следы. Пальцы коснулись края белья, до которого они разделись прежде, чем залезть в воду, и потянули его вниз. Теперь Маэдрос приподнялся, чтобы посмотреть на партнёра. Залившееся алым румянцем лицо он прикрывал ладонями, пытаясь сдвинуть ноги совершенно автоматически, особенно когда вещица оказалась неподалёку, а ноги его раздвинули. Тёплые пальцы ласкали бёдра, подбираясь ко внутренней стороне, выбивая из Финьо сдавленный стон наслаждения. Он выгнулся навстречу, призывая возлюбленного к действиям, и ждать не пришлось. Пальцы сомкнулись вокруг полувозбужденной плоти, неторопливо двигаясь по ней. Маэдрос прекрасно чувствовал, как член твердеет в его ладони, закинул ногу партнёра на плечо, касаясь губами острой коленки, пальцем оглаживая налившуюся кровью головку, размазывая по ней первые влажные капельки смазки. Фингон не понимал, как может быть настолько хорошо от одних лишь прикосновений, и уже не жалел о своих словах, о смелости, благодаря которой сейчас он в приятном единении с Майтимо, чувствует его каждой клеточкой тела и дарит себя с обоюдным желанием. Видит в его глазах заботу, ведь в первую очередь ему были важны ощущения Финьо. Юный нолдо уже кусает собственную ладонь, а Маэдрос всё не может отвести взгляда от такого открытого и стонущего эльфа, чьи волосы разметались по покрывалу, свободная ладонь беспощадно сжимала его, а глаза были плотно закрыты. Он остановился резко, Кано недоумевающе посмотрел на него.       — Твой крем, Финьо. Он мне нужен.       Без лишних вопросов, совершенно не способный на разговоры, Фингон выудил прозрачный флакон и протянул его Маэдросу, с интересом наблюдая за его последующими действиями. Он обмакнул три пальца поочередно, и владелец хотел было возмутиться, пока один из них не коснулся узкого входа, поглаживая и вводя Кано в ступор.       — Расслабься полностью, я буду аккуратен.       Майтимо вновь приник губами к нежной шее, поднимаясь к заостренному ушку, целуя за ним, вызывая на поверхности рук и спины мурашки. Нашёл. Он провёл языком по самому кончику, параллельно с этим проникая в тесное нутро, отвлекая от возможных неприятных ощущений и двигая рукой не спеша, без особых усилий. Второй и третий оказались внутри только через приличное количество времени, и так случилось даже не из-за боли, а потому что Маэдрос слишком увлёкся глубоким поцелуем, а Финьо попросту нравилось всё, что он делает с ним. Пальцы покинули влажное подготовленное пространство, Майтимо наспех стянул белье, замечая на себе взгляд возлюбленного, который бегал то к его лицу, то вниз. Фингон потянулся к нему, с интересом взяв орган в ладонь, словно на пробу двигая рукой, и тогда старший позволил себе расслабиться на мгновение, толкаясь бёдрами и вскоре перехватывая руку, отстраняя её, и вместо этого смазывая своей, всё ещё скользкой от крема. Пришлось обтирать о край покрывала.       — Перевернись на живот.       С трудом Фингон переосилил себя и выполнил, скорее, приказ, нежели просьбу. Крепкие руки приподняли его за бёдра, колени и руки, согнутые в локтях, упирались в мягкую ткань под ними, а юный нолдо был в предвкушении, подозревая, что будет трудно, ведь член Майтимо, казалось на первый взгляд, даже не войдёт туда. По крайней мере, точно не полностью. Маэдрос огладил упругие ягодицы, не отказал себе в удовольствии развести их и полюбоваться на проделанную работу, подставляя головку члена ко входу, но пока лишь потираясь, всё ещё не веря в реальность происходящего. Вот совсем недавно они устраивали спор, кто первым доплывет до противоположного берега, а затем отдыхали около озера и разговаривали о совершенно невинных, до поры до времени, вещах. Недавно Маэдрос боялся лишний раз не так прикоснуться, случайно поцеловать или прижать к себе на долгие минуты, а сейчас его плоть постепенно заполняет тугие стенки, растягивая ещё сильнее. Заметно сильнее. Он наклоняется, прижимаясь почти вплотную к расслабленному телу, горячо выдыхает в шею, уткнувшись лбом в затылок. Не торопится, поверхностью кожи ощущая каждую напрягшуюся сейчас мышцу на спине Финьо, гладит от плеч до лопаток, ниже, к самому изгибу в пояснице, и обратно вверх. Губы касаются шейных позвонков, так отчётливо выпирающих на данный момент, когда голова друга склонена, а звуки, которые он издаёт, ласкают слух и душу. Не больно. Пока непонятно, но главное — не больно.       — Майтимо.. — чуть ли не пищит Финьо, когда его заполняют полностью, до самого основания, а дыхание сбивается, он сжимает орган внутри, делая приятнее возлюбленному. Грубоватые ладони всячески касаются самых чувствительных мест, слегка давят на спину, и теперь еле держащие руки опускаются на покрывало полностью вместе с грудью, и держаться так стало гораздо удобнее, чем на трясущихся конечностях. Маэдрос плавно толкается, на пробу, наблюдая за реакцией, и не сразу переходит к большему, позволяя вновь расслабиться и настроиться. Не всё было идеально, и возможно местами Кано чувствовал себя неудобно за свои неумелые действия, за ненужные попытки показаться более податливым, чем он был сейчас, и всё-таки чувства между этими двумя закрывали глаза на такие мелочи, а Майтимо по-прежнему направлял и подсказывал, как будет удобнее для его партнёра. Возвращал в нужную позу, крепко держал за бедра и постепенно, интервалом в несколько минут, менял темп и направление, позволяя прочувствовать себя и привыкнуть. Боль если и ощущалась, то уже никакого внимания не привлекала, по сравнению с нарастающим удовольствием она была ничем, фантомом отдаваясь только в прогибе поясницы. Влажные хлюпающие звуки мешались с тихими хлопками тел, стонами и вздохами, редким произношением имени и криком недалеко устроившихся озёрных птиц. Оба забыли о том, что место имело свободный доступ к прогулкам, что любой, забредший сюда, мог заметить парочку, и ладно незнакомец, на месте него мог оказаться и близкий. Забыли они и том, что нужно было вернуться домой как можно скорее, ведь их наверняка потеряли. Никто не предупредил семью о своём уходе. Напрочь вылетело из головы, что недавно они были друзьями, а теперь их пальцы крепко переплетаются, они стонут в унисон, только вот Финьо делает это громче, закрывая себе рот периодически, когда всё-таки вспоминает об их местонахождении. Ничего не существовало вокруг, кроме двух разгоряченных тел, слившихся воедино в столь уединенном, отделенном от их привычного мира маленьком мирке, куда никто другой и не подумал прийти в любой другой день их совместного отдыха. Да и наверняка от этих звуков каждый приличный эльф развернется и поспешит покинуть это место.       Первым излился Финьо, по меркам нормы довольно быстро в силу своей неопытности, но яркость ощущений нисколько не уступала его партнеру, которому пришлось довести себя рукой, чтобы случайно не кончить вовнутрь, чего ему не хотелось, по крайней мере в первый раз. Оба опустились на мягкую ткань, птицы замолкли и в воздухе слышались только шумные выдохи каждого. Кано прижался сбоку, весь мокрый и горячий, но зато такой счастливый, что улыбка не сходила с его губ. Приобняв сбоку, Маэдрос осмотрел видные места на теле возлюбленного, убеждаясь ещё раз, что следов на нём не оставил и Фингону не придётся скрывать их под одеждой или украшениями.       — Нам нужно возвращаться. Отец наверняка уже послал братьев в ближайшую округу, либо же просто злится. Чувствую, что мне достанется.       — И ты.. жалеешь о том, что задержался?       — Нет. Совершенно не жалею, Финьо, — Майтимо приник к нему ленивым поцелуем, скорее просто касаясь губ, нежели предпринимая какие-то действия. — Скажи, тебе понравилось?       — Глупые у тебя вопросы. Я всё ещё в приятном шоке и вряд-ли быстро отойду, но согласен с тобой, домой надо возвращаться.       — Ну тогда кто последний до озера, тот стирает покрывало. — Маэдрос подорвался с места, чувствуя, как в спину ему летят возмущения.