Brace-Face

В откровенно чудесном повороте событий брекеты Чана были горячими. Слава Богу, он не был боссом Минхо, поэтому Минхо чувствовал себя немного менее странно, глядя на него через комнату собраний и наблюдая, как рот Чана растягивается и как он облизывает губы. Чан вел колонку с советами вот так: '«Дорогая Джанет,

Моя сестра и её жених планируют дорогую свадьбу на Гавайях. Она попросила меня выступить в качестве подружки невесты. Я польщена из-за её просьбы, но прямо сейчас я не могу позволить себе поездку на эту церемонию. Я нарушу правила этикета, если попрошу финансовую помощь. Должна ли я отклонить её просьбу? Помогите! — Фрейлина Гонер» «Дорогая фрейлина Гонер...» Минхо задавался вопросом, всегда ли Чан использовал "Джанет" в качестве псевдонима, или существовала ли какая-то настоящая Джанет. Возможно у неё были грязные седые волосы и приятные морщины, как Минхо всегда представлял, когда читал колонки с советами в детстве. Воображаемая Джанет улыбалась ему на картинке из страницы, поправляя очки в пурпурной оправе на этой цепочке с бусами вокруг её шеи и распространяя мудрость, как «с глаз долой, из сердца вон не должно играть никакой роли в любви». Её фотография всё ещё была в газете, хотя под её биографией была вторая, поменьше, для самого Чана. Та вещь, которая появлялась бы только в грязных местных газетах, где они работали. Минхо думал, знали ли читатели что это Чан стоит за лицом этой дружелюбной женщины среднего возраста. Может быть, Чан говорил через этот образ мёртвой женщины. Он не мог много судить, он вкладывал меньше усилий в свои колонки, чем кто-либо в другой газете, предпочитая вместо этого наблюдать за Чаном около соседнего стола. Иногда Чан приносил сэндвичи на обед, и Минхо смотрел, как он их ест. Чан разворачивал свой бумажный пакет и вытаскивал небольшую белую лепёшку из хлеба, которую ленивый отец упаковывает своим восьмилетним детям на обед. Минхо всегда наблюдал, как Чан протягивал руку к задней части рта, чтобы убрать резинки, а затем откусывает большие куски сэндвича. Чан всегда забывал салфетку, и иногда немного майонеза выплескивалось из стороны его сэндвича и падало на его чёрные брюки. Минхо всегда отводил взгляд, когда это случалось, краснея. Не только брекеты Чана делали его очаровательным для Минхо. У Чана был профиль в Тиндере, с изображением его зубов и красной губной помадой, изящно намазанной вокруг его рта. У профиля было только имя «Мальчик с брекетами», но Минхо узнавал эти синие резинки где угодно и наизусть биографию профиля: «170 см. Ищу доминатного молодого парня. Называй меня своей сукой с брекетами. Покажи мне, как трахаются настоящие парни». Чан никогда не был онлайн. Минхо проверял, часто. Иногда он даже отправлял сообщения, поздней ночью, когда он не мог сдерживаться. Маленькие, но раздражающие вещи по типу "хороший профиль, лол", или "привет, ты работаешь в Обозревателе?", или "ты всё ещё одинок? У тебя горячие брекеты". Сообщения были маленькие, но оставляли Минхо с тяжёлым стыдом каждый раз, когда он видел их утром, зная, что они ничего не сделают, кроме того, что смущают его. После нескольких ночей, проведённых за проверкой Тиндера и лихорадочным поиском в интернете видеороликов "парни-геи с брекетами", Минхо понял, что ничего не заменит его одержимость своим коллегой. Итак, Минхо решил сам пригласить Чана. У кулера с водой всё случилось примерно так: — Привет, Чан! Как делишки? — У меня всё хорошо, а у тебя? — Отлично! Эм, это довольно странный вопрос, но у тебя случайно нет Тиндера?" Чан сделал паузу и немного покраснел, возвращая самообладание: — Мне не очень хочется мешать свою работу с личной жизнью, Минхо. — Конечно, конечно... Но если у тебя когда-нибудь был Тиндер, я думаю, профиль выглядел бы как... — Хорошего дня. Позже, прямо возле офиса, Минхо обрёл некоторую уверенность: — Чан! Посмотри, рабочий день окончен. У тебя есть минутка? На этот раз мужчина слегка улыбнулся: — У меня есть ровно одна минута. Что случилось? — О, классно! Я.. эм... Ну, мне было интересно, будешь ли ты заинтересован в том, чтобы сходить куда-нибудь.. — Не знаю, — Чан снова улыбнулся, — можешь мне показать как трахаются настоящие мужики? — Минхо запнулся, и, прежде чем он смог придумать ответ, Чан перебил его, — О, время вышло. Повезёт в следующий раз. На следующий день, когда Минхо заметил обувь Чана под стойкой в туалете офиса, он позвал его через металлическую стенку: — Мальчик с брекетами? — НЕ ЗДЕСЬ! В конце концов, Чан смягчился, выходя из комнаты: — Хорошо, — сказал он с улыбкой, — ты выиграл, — Чан хлопнул ладонью по плечу Минхо,— ты свободен сегодня? — Да, я свободен. Не знаю, хороший ли я мужик для тебя... — улыбнулся он. — Всё будет хорошо, Минхо. Это всего одна ночь, хорошо? Всего одну ночь, — Чан закатил глаза. Всего одну ночь. Минхо обычно так долго не готовился к свиданиям. Он только мылся и брился над раковиной, раздражаясь от каждой маленькой царапины, из-за дрожащих рук. По правде говоря, у Минхо не было свиданий какое-то время, может быть, никогда. Обычно он появлялся в доме какого-нибудь парня с Тиндера. Они курили, пили или просто могли заняться сексом. Минхо скидывал свои джинсы, а незнакомец боксёры, в которых он вероятно бездельничал весь день. Минхо гордился тем, что был своего рода сукой, но из-за этого он совсем не чувствовал себя. Застенчивый ребёнок с телом, которое слишком большое для него, поздно ночью развлекающийся с кошкой, наблюдающей за ним с опаской с подоконника. Минхо откусил ногти и подпилил зазубренные края, чтобы Чан не заметил его плохую привычку. Убер был слишком дорогим, но Минхо специально копил для таких ночей. Он сидел на заднем сиденье, а сияние обнажённых зубов Чана на его аватарке освещало лицо Минхо снизу вверх. Он вообразил, какой вкус у помады и какой бренд был размазан по губам Чана на изображении. Возможно, были небольшие частички скатившейся помады, которые бы прилипли к губам Минхо, когда они целовались, и он бы шёл с пятнами домой. «Дорогая Джанет,

Помогите! Мы с мужем только что переехали, и в этом месяце приближается наша годовщина! Он очень милый человек, и я очень хочу взять его куда-нибудь, но я не знаю куда. Какие лучшие места для встреч есть в городе? — Тревога на годовщину» Иногда Чана заставляли отвечать на такие вопросы. Скучные, вероятно, представленные неким владельцем бизнеса, который просто хотел отдать деньги за рекомендации. Обычно Чан от такого рода вещей чувствовал себя подавленным, но иногда сталкивался с местами о которых ещё не знал. И это было одно из таких мест. Это был маленький сад, спрятанный за тёмным рестораном в старом кирпичном здании, где между брусчаткой росли мхи, а нежные солнечные лампы освещали мир в оттенках янтаря. Минхо чуть не упал при входе. Он снял всё своё напряжение в одном смущающем встряхивании всего тела, позволяя маленькой хозяйке-хипстеру провести его через ресторан и выйти во внутренний дворик, где уже сидел Чан. Чан не поднялся, когда пришёл Минхо. Несомненно, это был преднамеренный шаг от самой Дженет-Комментатор-Советов. Вместо этого Чан улыбнулся хозяйке и немного откинулся на своём месте. Этот свет был мягче, но Минхо не возражал, зная, как он выглядел под суровым флуоресцентным светом в офисе. Здесь кожа Чана была гладкой и сияющей, а морщины вокруг глаз были мягче, даже когда он улыбался. — Привет, Минхо. — Привет, мальчик в брекетах, — улыбнулся Минхо, — могу я называть тебя мальчиком в брекетах? — Ты можешь звать меня Чан, — он посмотрел на него сверху донизу, — ты хорошо одет. — Ты тоже, — он действительно так думал. Чан был в облегающей фланелевой рубашке и тонких тёмных джинсах, которые носили люди, которые знали, как польстить, — что ты пьёшь? — спросил Минхо, глядя на высокий стакан в руке Чана. — Это «Тёмно и бурно». Чан улыбнулся и передал бокал Минхо, чтобы тот сделал глоток, — Мне он нравится, потому что это ромовый напиток и я пью их с колледжа. Минхо наблюдал, как губы Чана растягивались вокруг его брекетов. Ему было наплевать на брызги слюны. Чану явно было нелегко говорить с брекетами, но казалось, что они всё равно созданы только для него. Минхо мог наблюдать за движением губ Чана вокруг брекетов в любой день недели. — Итак, — спросил Чан, как только они выпили несколько напитков, — что ты хочешь узнать? Это был неловкий разговор, но теперь Минхо был достаточно пьян, чтобы почувствовать, что у него хватит сил даже на шутки, и ответил: — Почему Джанет? Она умерла? Вы встречались? Чан засмеялся. — Хотел бы я сказать, что встречался с Джанет. Он наклонился через стол, как будто собирался рассказать самую лучшую историю в мире, — Джанет в последний раз писала для Обозревателя в 1931 году. — Серьёзно? — Да, серьёзно. Я знаю, что ты думаешь о том, кто с тех пор отвечал вместо Джанет. Ну, в тридцатые годы парень по имени Роб делал это. Я думаю, он был её внуком или кем-то ещё и после этого: Брюс, Джеймс, Альберт и так далее, пока ты не доберёшься до Реджи, который дал мне эту работу. Все мужчины, все Джанет. Тебе может быть интересно, что связывает этих людей вместе, верно?" Минхо наблюдал за каждым движением губ Чана, когда он говорил и глаза Чана расширились, когда он нетерпеливо наклонился вперёд. — Что это? — Минхо спросил, когда любопытство стало уже невыносимым. — Они все геи, — у Чана было лицо человека, который только что раскрыл серьёзный заговор, — 90 лет комментаторов-консультантов, все геи, все мужчины, все Джанет! Чан ухмыльнулся и откинулся на спинку кресла, указывая на бокал грохочущих кубиков льда, — Теперь докажи мне, что это не наследство. — Ты врёшь, — Чан только слегка пожал плечами. — Может быть. В любом случае, это хорошая история. У Чана, как оказалось, было полно подобных историй. Минхо задавал ему тему по типу «лучшие письма, которые он получил для «Спроси Джанет», худшие наряды, которые носил их босс, самые болезненные продукты, которые не стоит есть, когда тебе надевали брекеты в 35 лет, а Чан отвечал, делая широкие жесты своим стаканом и разговаривая с полным ртом еды. В том, как Чан рассказывал свои истории, было что-то особенное, как в театральной энергетике, из чего делали что-то захватывающее. Минхо громко смеялся и смотрел, как крошки вылетают между скобами Чана. Позже Минхо наклонился через стол и взял Чана за руку. Она была больше его, немного грубее в тех местах, где не было пота. — Отвези меня домой, — сказал Минхо, и тот улыбнулся. — Хорошо. «Дорогая Джанет,

Как вы узнаёте, когда влюблены? Я с моим партнёром уже почти год и мы определённо веселимся. У нас хороший секс, он красивый, весёлый и милый, но иногда я просто.. не знаю. Есть ли способ сказать, что твоя любовь к кому-либо — это любовь с большой буквы? Я злая, потому что даже не знаю, что влюблена ли в своего парня? — Пригородный холодный камень» Рука Чана была большой и тёплой, когда они возвращались. Минхо держал его, проводя кончиками пальцев по пятну пота на ладони Чана, а затем по морщинистым костяшкам пальцев. Ногти Чана имели, вероятно, нездоровую форму, но очаровательную для рук Минхо в темноте. — И как долго ты смотрел на мой профиль и набирался смелости, чтобы что-то о нём сказать? — Не спрашивай меня об этом, мне стыдно, — Минхо засмеялся и плюхнулся на своё место, оставляя его руку на бедре. — Почему? — Чан сжал ногу Минхо и улыбнулся. — Так как... — Это долго? — Минхо закатил глаза и увидел, как улыбка Чана расширилась, а на тёмном заднем сиденье Убера вспыхнули его брекеты. Он хотел, чтобы его язык был между скобами, но вместо этого он решил провести пальцами по его волосатому запястью. — Мальчик с брекетами. Дом Чана был неожиданно приятный. Это был нижний этаж в хорошей части города. Свет немного гудел, в некоторых местах были старые пятна, но всё равно было приятно. Серый мягкий диван и блестящие паркетные полы. Недолго думая, Минхо сбросил ботинки и уселся на диван. У него наверняка было достаточно выпивки. — Чувствуй себя как дома, — прокомментировал Чан и это было только наполовину правдой. Он прошёл через гостиную на кухню, зовя Минхо по дороге, — Хочешь что-нибудь? Я сделаю эспрессо. — У тебя есть машина для приготовления эспрессо? — Минхо ответил, поднимаясь на ноги. — Да. Классно, когда ты взрослый человек с доходом. Чан установил кофеварку и Минхо принялся пересматривать вещи Чана. Он просмотрел заголовки на последней странице с вопросами Обозревателя. — Величайшие хиты? — спросил Минхо, перебирая газетные листы. В некоторых колонках с рекомендациями было имя Чана, но некоторые были от более ранних авторов. Рядом был блокнот, на котором были написаны цитаты: «Самые прекрасные вещи в мире нельзя увидеть или услышать, но можно чувствовать их сердцем» «Возвращение всегда сильнее, чем неудача» «Не упустите что-то великое из-за сложности» Как будто это маленькая библия с поздравлениями. — Что-то такое, — ответил Чан настолько поздно, что Минхо уже забыл свой вопрос, поэтому просто кивнул и продолжил бродить по комнате. Всё было хорошо украшено. Взгляд Минхо остановился на маленькой урне на высокой угловой полке, сверкающей и окружённой одуванчиками, которые могли быть подобраны этим утром. Рядом с ним была фотография мужчины с острым лицом и более серьёзным костюмом, очки-авиаторы оранжевого цвета на голове и улыбка на лице. Он держал на коленях маленькую собаку, а кнопка с узором на костюме была расстёгнута, чуть не обнажая один из его сосков. — Кто это? — спросил Минхо, бросая короткие взгляды на кухню. Чан был повёрнут спиной, его рубашка растянулась на плечах, когда он возился с кофеваркой. — Кто? — На фотографии. Я имел в виду её, — Минхо перевёл взгляд с картинки на урну и продолжил, — тот самый. Рядом с урной... — Минхо кашлянул, — тебе не нужно говорить об этом, если не хочешь. — А, это Бэм Бэм, — ответил Чан. Его брекеты не позволяли улыбнуться с закрытым ртом, но у Минхо было такое чувство, будто сейчас он это сделает, — Он был моим другом. Чан говорил о друге, как родители Минхо иногда говорили о нем, когда имели в виду парня, но слишком испугались, чтобы сказать это. Он дал кружку эспрессо Минхо в руки и взял фотографию. Одним большим пальцем Чан вытер край рамки, как будто там была какая-то пыль. — Ты был влюблён в него? —спросил Минхо, но Чан ответил неоднозначно. — Ты действительно писатель, да? — Чан поставил рамку на полку и вернулся на кухню. На мгновение Минхо подумал, что так оно и будет: обходной путь, прежде чем он обернулся и выбрал другую безделушку на одной из полок Чана. Он тоже был писателем. — Он и я сделали профиль в Тиндере вместе, — Минхо наблюдал, как Чан шевельнулся, когда он говорил вместе с гудением и шипением эспрессо-машины, ровно дыша, — ему тоже нравились брекеты, и к нам приходили разные парни. В основном весёлые студенты, ребята в галстуках и больших поясах, которые всегда удивлялись, обнаружив что Бэм Бэм управляет всем шоу. Это было потрясающе. Я стараюсь больше не вспоминать об этом, — когда Чан получил свою крошечную кружку, он обернулся и прислонился спиной к стенке, пробирая языком по брекетам, задумавшись. — Он носил длинные латексные перчатки. Они почти доходили до его подмышек. Все знали, когда Бэм Бэм был в перчатках, он был самым влиятельным человеком в мире. Не могло быть и никаких вопросов, — он не сказал Минхо, что он иногда чувствовал запах латекса, когда принимал душ, вкус двух пальцев в перчатках во рту, когда он спал. Он предпочёл смотреть на Минхо и любезно улыбнуться, — и это то, что ты хотел знать? Минхо моргнул. — Да, мне жаль. — Не стоит, — пространство между ними немного сократилось, Чан поставил свою пустую кружку с эспрессо рядом с Минхо на подоконнике в гостиной. Что-то в присутствии Чана казалось ощутимым, когда тот почувствовал его тепло и текстуру кожи. — Давай не будем останавливаться на прошлом, — Минхо мог видеть движение его кадыка, когда он говорил. Он почувствовал тепло, когда Чан взял одну из его рук и положил на затылок, двигаясь ещё ближе. Минхо думал, что Чан скажет что-то ещё, но этого не случилось. Вместо этого он слегка приоткрыл рот и провёл языком по нижнему краю зубов, едва касаясь брекетов. Минхо чувствовал запах дыхания Чана. Его рука сжала чужой затылок и одним быстрым движением он поцеловал его. Рот Чана казался острым. Его губы обхватывали губы Минхо в их тепле. У него было жаркое дыхание, и когда язык Минхо наконец смог провести по брекетам старшего, Чан издал этот восхитительный стон. Минхо позволил рукам Чана бродить по его талии, потом по бёдрам и заднице. Он потянул Чана за волосы, улыбаясь, когда он издал стон и зажал языком синие резинки Чана. Он был грязным и взволнован. — Чего ты хочешь?, — спросил Чан. Его дыхание сбилось, а взгляд прикован к глазам Минхо. Тот хотел всё, но согласился лишь на маленькое одолжение. — Я хочу, чтобы ты намазал эту помаду и отсосал мне, — когда он сказал это, Минхо провёл большим пальцем по лицу Чана и толкнул его в рот к его зубам, — и я хочу кончить на твои брекеты". Чан ухмыльнулся, и свет, сияющий на его скобах, послал горячую волну по животу Минхо. — Звучит отлично, — сказал он, схватив Минхо за руку и потянув его в свою спальню. Спальня маленькая и тёмная. Те снова поцеловались, и Чан включил лампу и выхватил помаду с тумбочки. Минхо взял его за пояс и притянул к себе. Тот выглядел моложе при слабом освещении, как при этом, более лёгким. Минхо поцеловал его и провёл рукой по тюбику снова и снова поворачивая его в руке. — Ложись на кровать, — приказал Минхо, и тот подчинился. Минхо щелкнул светом наверху, который заставил их обоих немного зажмуриться и улыбнулся, — теперь я могу увидеть тебя получше. Минхо возвышался над ним. Мужчина сел на край кровати и обнял Минхо за талию, уткнувшись в живот. Он выглядел таким застенчивым и игривым, рубашка Минхо цеплялась за острые части брекетов. Минхо хотел ласково, но возбуждение было больше. — Посмотри на меня, — он снял крышку с помады и повернул лицо Чана к себе. Тот снова улыбался, вспоминая его брекеты в профиле. На мгновение Минхо подумал сказать Чану закрыть рот, но затем в голове появилось изображение помады, застрявшей в брекетах Чана. Губы Минхо скривились в лёгкой ухмылке, схватившись за волосы Чана одним кулаком и положив ногу на кровать, чтобы удерживать его. Младший провёл большим пальцем по его брекетам, прежде чем нажать на кончик губной помады на левой стороне рта Чана. Губная помада была размазана в одном густом и жирном мазке, совсем не так, как ему хотелось. Несколько раз он провёл помадой по губам Чана, позволив некоторым частицам попасть на его зубы или развалиться уродливыми кусками вдоль щетины. — Вот, пожалуйста, — ворчал Минхо, бросая помаду на пол. Он схватил лицо Чана обеими руками и сильно прижал большой палец к его губам, спуская длинную красную полосу по левой стороне подбородка, — Идеально. Чан улыбнулся, поймав большой палец Минхо и начал его сосать. Он позволил своему рту открыться, язык высунулся и в глазах он бросал вызов. Тот провёл большим пальцем по языку Чана, снова прижимая его к брекетам. Он приложил палец к клыку Чана и прижал его, наблюдая как лицо сморщилось от боли, на его глазах выступили маленькие слёзы. — Чёрт, — пробормотал Минхо, а тот начал трогать свои соски. Он стянул с себя рубашку и смотрел, как Чан облизывает свои пальцы, время от времени поглядывая с этой широкой бесстыдной улыбкой. — Посмотри на себя, — засмеялся Минхо, снимая штаны, — мальчик с брекетами. Теперь он, наконец, снял с себя рубашку, обхватил руками ноги Минхо и вцепился в него, стаскивая себя с кровати на колени. Минхо посмотрел на него сверху вниз, напряжённый и голодный, и он улыбнулся. Чан наклонился и прижался лицом к бедру Минхо, позволяя скобам оставлять небольшие следы на коже. Минхо уже был твёрдым, но это, конечно, не помешало, когда грубая рука Чана обернулась вокруг его длины, а плотная ладонь скользила по члену. Чан снова открыл рот, высунул язык и улыбнулся. Это была удивительно лестная поза для 42-летнего обозревателя советов. Минхо, который ежедневно наблюдал за ним, считал, что, очевидно, именно здесь Чан процветал. Минхо схватил Чана за волосы и сунул член в рот старшему. Чан, должно быть, сосал член с брекетами раньше, он был экспертом. Он широко раскрыл челюсть, чтобы кожа Минхо не попала в скобы. Язык Чана ловко скользил по нижней части члена Минхо, дразня его уздечку и прижимаясь к его стволу. Минхо издал стон и толкнул Чана дальше, пока он не почувствовал, как губная помада старшего прилипла к его лобку. Минхо был счастлив, обнаружив, что у Чана очень мало рвотного рефлекса, а может, и вовсе нет, поскольку мужчина расслабил горло и позволил ему дёрнуть за волосы. Минхо безжалостно трахал Чана в горло, его бедра дрожали, головка его члена давила на заднюю часть горла Чана. Никто не мог засунуть свой член в горло, без какого-либо сопротивления, и так было создано тело, но для Минхо это лучшая часть. Он смотрел как глаза Чана закатились, лицо покраснело, а на подбородке появилась помада. Чан не давился, но много глотал, беспомощно сжимаясь вокруг члена Минхо. Минхо прижал лицо Чана к себе и застонал, сделав ещё несколько мелких толчков, прежде чем отпустить. Чан, задохнувшись, плюнул на пол, затем поднял взгляд на Минхо с брекетами и открытым ртом. Минхо был счастлив ещё потрахать горло, но не воспользовался этим моментом и не дотронулся до рта Чана. Он взял в дрожащую руку грубую щеку, а большим пальцем размазал его поводу. Грязная сука. Он теперь откинул губы Чана, широко растянув их, чтобы обнажить брекеты и дёсны и позволил глазам запечатлить всё, что они могли видеть. Он сплюнул один раз в рот Чана, наблюдая, как он ловит слюну, как она стекает. Минхо хотел сорвать его брекеты и обернуть их вокруг своего члена. — Открой, — приказал он, и Чан подчинился, обнажив свои зубы. Минхо хотел вырвать эти металлические кольца и проглотить их. Вместо этого он снова толкнул свой член в его горло. Когда Минхо зашел в последний раз, губы Чана стали влажными и розовыми, а его помода размазана повсюду. Тот снова раскрыл рот Чана и быстро дрочил, его скуленье было маленьким и безудержным. Он подтолкнул кончик своего члена к брекетам Чана и вздрогнул, оставив белые брызги на его зубах. Медленно капля провалилась вниз, бегая вдоль металла на одном из передних зубов Чана. Язык Чана выполз и очистил его одним длинным движением. Минхо схватил Чана за волосы и заставил его вернуться на кровать, снова и снова целуя его, пока его губы не стали красными, а рот не наполнился металлическим привкусом. Чан вскочил, чтобы снять штаны, смеясь, когда его ноги застряли в джинсах, и он чуть не ударил его в живот, пытаясь освободиться от них. — Неуклюжий, — прокомментировал Минхо, но тот далеко не смутился. — Поцелуй меня, — скулил он, сжимая член в одной руке и отчаянно дёргаясь, поэтому они поцеловались. Минхо засунул обе руки в его волосы и прижал голову к матрасу так сильно, что у него заболела шея. Когда Чан почувствовал оргазм, потянув одну губу между зубами вокруг брекета, он оттолкнул Минхо от себя. Он быстро выдохнул, его туловище сильно трясло, когда на него упали капли спермы, а затем расслабилось. Чан снова поцеловал Минхо и глубоко вздохнул прямо перед его лицом, затем улыбнулся и перекатился в сторону, доставая коробку детских салфеток со своей тумбочки. Он вытер сперму с живота, а Минхо наблюдал за ним с нежной улыбкой. — Эта помада правда повсюду, да? — сказал он, наблюдая, как Чан вытащил вторую салфетку и начал стирать помаду с его лица. — Да, мы должны принять душ, – Чан закрыл крышку коробки, спустился обратно на кровать и притянул Минхо к себе, — давай сначала просто немного полежим. Минхо кивнул и свернулся в объятиях Чана, позволив ему обхватить свою спину и поцеловать его в шею. Его глаза блуждали по комнате, и из окна он мог видеть переулок к строительному проекту, который был на соседней улице. Часы по ту сторону кровати вспыхнули в полпервого ярко-синими цифрами, а рядом с ним улыбнулся Чан. Его волосы были обожжены отбеливателем и он ухмылялся с кривыми зубами и красной помадой. Рядом лежало какое-то атласное платье, едва доходящее до его бедёр. У Бэм Бэма, того же лица с фото в другой комнате, была одна чёрная рука в латексных перчатках вокруг талии Чана, и он тоже улыбался. — Мы должны снова это сделать, — пробормотал Минхо, чувствуя, как мягкие губы Чана скручиваются в улыбку на его шее. — Всего одна ночь. — Пожалуйста, — перевернулся Минхо, чтобы он мог посмотреть старшему в глаза и провёл рукой по волосам, — как будто тебе это не понравилось. — Мне понравилось! — Чан засмеялся и покраснел. Тот снова поцеловал его, обводя очертания пурпурного очага, которого он раньше не замечал на ключице Чана. — Так...почему бы не насладиться этим ещё немного? Чан снова поцеловал Минхо, его тело было тяжёлым и тёплым, член прижимался к его бедру. Он взял щёки Минхо обеими руками и улыбнулся: — Ты очень красивый, Минхо, но я не собираюсь быть твоим трагическим старшим любовником. Ты заслуживаешь лучшего. — Какого чёрта ты имеешь в виду? В тебе нет ничего трагического, не говори ничего подобного Минхо — сморщил лоб и убрал руки Чана с лица. — Нет, я знаю, ты очень милый. Просто подумай об этом. Мне 42 года, я устроился на посредственную работу в местной газете и у меня маленький дом в городе. Каждый день я ем майонез, салат и бутерброды с помидорами на обед. В моём доме полно фотографий моего погибшего партнёра, и тот же вирус, вероятно, убьёт меня раньше, чем моя естественная жизнь могла бы закончиться, — Чан взял его руку и осторожно положил её на основание его шеи, — ты так молод, Минхо, сейчас для тебя не то время, чтобы встретиться с кем-то по типу меня". Минхо вздохнул и резко откатился от Чана, его глаза уставились на простые синие цифры будильника. 12:43. Наступила минута молчания, прежде чем Чан пробормотал: — «Не упустите что-то великое только потому, что это сложно». — О Боже. — Какой? — Боже мой, я не могу тебе поверить! — Минхо сел и повернулся к Чану, который всё ещё лежал на спине, краснея и широко улыбаясь, — это из твоей грёбаной тетради! — выкрикнул он и Чан рассмеялся. — Как ты это узнал? — Это на твоём грёбаном кофейном столике, Чан, это не секрет. — Хорошо, хорошо, достаточно. «Как насчёт возвращение всегда сильнее, чем неудача»? — Это тоже! Первая страница! — Минхо тоже хихикал, — єто всё равно не соответствует ситуации. Улыбка Чана изменилась, но она всё ещё оставалась теплой. — Хорошо, вот! Ты красивый, умный, забавный человек, и однажды ты найдёшь другого красивого человека, который красит себе ногти и смеётся над твоими шутками, и ты влюбишься в него. И, может быть, ты всё ещё будешь иногда думать обо мне, но ты будешь рад, что то, что мы сделали, было коротким и весёлым. И не более того, — его глаза сморщились по углам, а его пальцы впились в руку Минхо, — Мне всё равно хотелось бы, чтобы ты провёл ночь. Минхо покусывал внутреннюю часть рта и смотрел, как Чан двигает сложенными руками. — Хорошо. «Дорогая Джанет,

Я недавно закончила свои отношения с парнем, которые длились на протяжении трёх лет. Я была опустошена, но я наконец-то чувствую себя готовой начать всё сначала. Есть только одна проблема: знакомства так расстраивают! Особенно с нашей нынешней культурой общения, как люди сохраняют энергию для всех этих мимолётных вечеров с парнями, которые никогда не перезвонят нам? Что случилось с романтикой, или, по крайней мере, честностью? Пожалуйста, посоветуйте, Джанет, прежде чем я перестану встречаться навсегда! — Депрессивные знакомства» Утром Чан сделал тому кофе, но не позавтракал сам и отвёз его домой. Тот держал лицо старшего в руках и пил столько, сколько мог в мыслях, прежде чем поцеловать Чана на прощание и поехать к себе. Некоторое время он лежал на кровати и думал об улыбке Чана. Он накормил свою кошку банкой тунца и наблюдал, как она съела её за 30 секунд, держа подбородок в руках, думая о щетине на задней части челюсти Чана и сальной переносице его носа. Минхо пытался смотреть порно, но брекеты актёра не были брекетами Чана, и он просто в конечном итоге снова глядел в потолок, проигрывая стоны Чана в его ушах. На выходные Минхо был в основном нетрудоспособен, а в понедельник он улыбнулся Чану. Во время обеденного перерыва он избавился от его вида, который ел свой печальный бутерброд с белым хлебом, и пошёл в Старбакс на улице. Там работал кто-то новый. У него были светлые волосы, завязанные в крошечном хвосте, и тёмные глаза, которые сладко морщились, когда он улыбался. — Медленно-медленный день? — Минхо запнулся, после того, как новый бариста принял его заказ. Парень улыбнулся и нащупал чашку, которую он вытащил из стека, с тревогой смеясь под нос. — Да...Слава Богу я только переехал сюда, так что я... — Минхо наблюдал паузу бариста, прежде чем пометить чашку. Он, в конце концов поставил её на стойку, даже ничего не написав, и посмотрел на Минхо с выражением того человека, который смотрит в дуло пистолета, — Я полностью забыл Ваш заказ. Повторите, что Вы хотели? — Ванильный латте, — Минхо взглянул на чашку, — а этот в любом случае высокий, так что хорошо, что ты ничего на нём не написал. — Бог! — бариста засмеялся. — Я безнадёжен. Хорошо, большой ванильный латте. Минхо, верно? — Да. Эта чашка хорошо смотрелась в руке бариста, его пальцы почти полностью обвились вокруг неё, а его ногти были выкрашены в фиолетовый цвет. — Кстати, я Хёнджин, — он улыбнулся. — Мне нравятся твои ногти, Хёнджин, — тот улыбнулся в ответ. С чеком в руке он отошёл от стойки и наблюдал, как коллега Хёнджина показал ему, как готовить напиток. Большие руки Хёнджина были неуклюжи на машинах, вздрагивая с растерянной улыбкой, когда он всё испортил. Минхо продолжал искать его, оглядываясь назад. Малейший румянец появился на его щеках, сочетаясь с широко раскрытыми и нервными глазами. На обратном пути в офис Минхо посмотрел на свою кофейную чашку и обнаружил что-то сбоку. Номер телефона, а затем: «~Хёнджин~~<3 Позвони мне!!^ Я надеюсь, что меня не уволят за это» И Минхо улыбнулся про себя.