Часть 1
12 июля 2020 г., 07:56
Гинтоки пришёл первым, как и подобает главному герою.
Вернее, он наивно полагал, что придёт первым и отожмёт себе всю коробку с пончиками, а потом великодушно поделится с остальными. Или не поделится, он на тот момент ещё не принял решение.
Сотрудники студии готовили место для съёмки, устанавливали декорации, лепили цветные круги и овалы на пол, фотограф проверял свет. Коробка с пончиками лежала невредимая на низеньком столике, а вдали от пончиков, камер и осветителей мирно беседовали Такасуги и Сого. Сого был в форме Шинсенгуми прежнего дизайна, а Такасуги — в старом кимоно и с этой нелепой повязкой, набившей оскомину.
Прежде чем подойти к ним, Гинтоки пересчитал пончики: их было достаточно для него, но он точно не знал, кто ещё будет присутствовать. Скорее всего, Хиджиката — было бы странно, если бы из всех Шинсенгуми выбрали одного Сого. Сам Гинтоки представлял Ёрозую, а Такасуги, скорее всего, отвечал за фансервис. Почему-то снова в воздухе повис гендерный перекос. Ну ладно, Кагура — они боялись, что она снова сожрёт реквизит до начала фотосессии, но почему нигде не было видно Нобумэ? Эта героиня по канону обожала пончики, было бы разумно пригласить её. Так, то есть двое из Шинсенгуми и двое из Джои, поровну? Сакамото постоянно в космосе, так что ему сложно доставить приглашение. Оставался Зура. Зура, наверное, ждал снаружи, потому что пончика с изображением Элизабет в коробке не было, а вот с Садахару был. Гинтоки оглянулся на тех двоих. Такасуги, конечно, не взял себе пончика, что он вообще здесь делает, этот приверженец здорового питания? А Сого размахивал своим джастэвэйным так, словно намерен был взорвать всё вокруг.
— Эй, осторожнее, — воскликнул Гинтоки. И сразу же обратил на себя внимание.
— А вот и данна. Такасуги-доно, вы угадали, он пришёл третьим. Долго дрыхли, данна?
Гинтоки не собирался отвечать на столь тупые выпады. Во-первых, не дрых, а почивал, а во-вторых, пришёл вовремя, а не припёрся заранее, как некоторые.
— Йо, — сократил свою пламенную речь Гинтоки, пристально разглядывая руки Такасуги в поисках пончика: но, кроме трубки, Такасуги ничего не держал.
— О, Гинтоки. Ты ради халявной еды так рано встал с дивана? — лениво протянул этот ходячий фансервис. На это можно было и ответить.
— Эй, Шинске-кун, как собираешься рекламировать пончики, которые не ешь?
— Вопрос не ко мне.
— Такасуги-доно важный персонаж, без которого сложно представить рекламу чего бы то ни было, — вмешался Сого.
Гинтоки усмехнулся. Да спокойно можно обойтись без Фансервис-суги, вот без Гин-сана никуда!
— Да он просто подставка для кимоно с бабочками и бинтов. Видимо, реклама многое потеряет без фотографий его лодыжек. Что, Шинске-кун, опять тебя вырядили в старье?
Такасуги пожал плечами:
— Мой персонаж слишком долго выглядел именно так. Смена силуэта, кимоно и минус бинты — все это хорошо для развития сюжета, но для рекламы лучше сделать вид, что дизайн никак не менялся годами. Но пончики на камеру я есть не буду, об этом ничего в контракте не сказано.
— А что сказано? — удивился Гинтоки. Он свой контракт не читал, просто поставил личную клубничную печать в углу.
— Попозировать ради баланса, чтобы в кадре присутствовал хотя бы один взрослый персонаж.
На это ответить было нечего. Гинтоки сделал вид, что больше всего на свете его интересует содержимое коробки, и извлек один пончик. Он уже собирался перекусить в ожидании съёмки, но Сого его остановил:
— Эй, данна, не трогайте этот пончик, он для Хиджикаты. Я туда… кое-что добавил.
— Неужели снова табаско?
— Да вы не волнуйтесь. Под толстым слоем майонеза он даже не заметит.
Гинтоки с сомнением рассматривал табаско-пончик: если залить майонезом, будет ли вообще заметно, что это пончик, а не просто что-то там? Впрочем, почему его-то это волнует? Его дело постоять перед камерами, чтобы в кадре был главный герой. Ведь только благодаря его, Гин-сана, присутствию, продажи резко возрастут.
***
Зура появился к самому началу съемки, и ему не указали на дверь, нет, ему вынесли огромный пончик — явно сделанный специально для него в рамках исповедуемого им эксцентричного образа жизни. Элизабетный пончик Зура, недолго думая, нацепил на талию, словно то был спасательный круг, и прошелся, чтобы все видели, как ему повезло. Гинтоки стало слегка досадно, что пончик Зуры намного превышает объём всех пончиков в его коробке. — Эй, а можно мне такой же пончик, только в виде дивана? — воззвал Гинтоки к небесам, но небеса молчали. Интересно, а если бы пригласили Уцуро, какой бы пончик выдали ему? С вороной или?.. — Слишком много мечтаешь, Гинтоки, — сказал проходивший мимо Такасуги. — Пора уже настроиться на работу. Тебе и так достанется вся коробка. Гинтоки переборол свою печаль из-за пончика Зуры и собирался пойти в наступление, как вдруг заговорил Зура: — Ого, Гинтоки! Так ты тоже здесь! Меня позвали, чтобы в кадре был элемент неожиданности, и надо сказать, что для меня самого такое внимание стало полнейшей неожиданностью. Почему я всегда так выделяюсь, почему только ко мне прикованы взгляды? Почему не ты, главный герой, в центре внимания, даже если стоишь по центру кадра? — Это все перспектива, — ввернул Такасуги. Он встал с краю, слева от Зуры. Значит, не получится положить ему на голову пончик, пока он будет смотреть в объектив. Справа от Гинтоки Сого принял странную позу вполоборота к фотографу, а Хиджиката со своим пропитанным майонезом пончиком стоял симметрично Такасуги. На одной из прошлых сессий Гинтоки с Такасуги стояли так же симметрично, и у Гинтоки был отличный пончик — почти как у Зуры. А сейчас он чувствовал себя глупо. Оказаться между Зурой и Сого — такое себе веселье. — Зура, почему ты думаешь, что кто-то заметит тебя за пончиком? Зура хотел сложить руки на груди и начать хохотать в знак своего превосходства, но тут им стали давать указания, как улыбнуться, что сделать, и началась съемка.***
По окончании съемки Гинтоки уселся на складной стул и съел один за другим все свои пончики, дабы заесть тоску. Реклама — это сложно: улыбайся на камеру, когда тебя так прокатили с едой. Он, конечно, главный герой, но не кремень же! Впрочем, кому-то пришлось похуже: Хиджиката вдруг густо покраснел, словно перцу наглотался, закашлялся, из глаз его брызнули слёзы. В сердце Гинтоки зашевелилось милосердие, и он уже был готов дать бедняге воды, но Такасуги его опередил. Что бы Сого ни говорил, а табаско можно было прочувствовать и под майонезом. — И все-таки, логично было бы пригласить Нобумэ, — ни к кому конкретно не обращаясь, проговорил Гинтоки. — Она же в каноне ела пончики. Он не рассчитывал, что кто-то поддержит разговор, но Сого почему-то поддержал: — Она так их наелась в каноне, что есть еще и в рекламе было бы слишком. — Откуда тебе это известно, Окита-кун? Сого бросил на него сочувственный взгляд: — Ох, данна, вы слишком погружены в свой мир. Совсем не видите, что происходит вокруг. Гинтоки забрал у него бутылку с водой и подошел к Хиджикате с Такасуги. Хиджиката уже пришел в себя, так что воду Гинтоки выпил сам. Стало полегче. — В прошлый раз ты был в другой одежде, — хмуро сказал Хиджиката. — Мы все были, — глубокомысленно заметил Такасуги. В прошлый раз они встречались тем же составом на рекламных съемках... чего, Гинтоки не помнил, реклама и реклама. Им тогда выдали потрясающую ковбойскую одежду и реквизит. Та съёмка прошла намного живее, чем эта, ну, зато сегодня Зура не запутался в лассо. Кстати говоря… а где Зура? Зура так и стоял у декораций, несчастный и одинокий, и пытался снять с себя мегапончик так, чтобы не обсыпалась помадка. — Помочь тебе снять пончик? — предложил Гинтоки, мучимый порывом милосердия. — Не пончик, а Элизабет! Гинтоки не стал настаивать и просто наблюдал за беспомощными попытками Зуры справиться самостоятельно. Зура сдался после десятой попытки. — Гинтоки, не поможешь снять так, чтобы не повредить Элизабет? — Это не Элизабет, а пончик. — Не пончик, а Элизабет! Да, все-таки реклама — это сложно. Но гораздо сложнее найти общий язык с друзьями.
