***
Проснулся Эзра от ужасной головной боли. Открыв глаза мир плыл вокруг него. Когда изображение стало немного чётче, Бриджер встал на ноги он ушибся головой об люк туннеля. — Ай… А где я? — произнёс мальчик в пустоту, а затем вспомнив происходившее быстро ринулся открывать люк. И то что он увидел, не сравнится ни с чем. Сарай где они спрятались, был полностью разрушен. Даже крепкие стены из кирпича лежали в руинах. Вокруг была разбросана пшеница, она была полностью испорчена. А затем он заметил своих родителей, сердце застучало так сильно, как будто оно вот-вот выпрыгнет. В воздухе летал странный запах, на который Эзра не обращал внимания. Он подбежал к своим отцу и матери, первым делом он проверил их пульс. К счастью они были живы, и дышали, но проблема была лишь в одном. Их взгляды были направлены куда-то в пустоту, и просьбы их сына они никак не реагировали. — Они больше никогда не вернутся в прежнее состояние. — вдруг прозвучал голос того мужчины, где-то рядом. Развернувшись Эзра увидел того, кто был виновен во всем случившемся. Бриджер был очень зол, так зол на него, что хотел прямо сейчас придушить этого «монстра». Но из его уст вырвалось лишь: — Что произошло? Мужчина не стал тянуть с ответом: — Огромный смерч, который появился из ниоткуда разрушил ваши поля. Скажу тебе правду, малец. Я собирался лишь уничтожить твои поля, с помощью химиката. Но внезапный смерч испортил мои планы, но если посмотреть с другой стороны, то этот самый смерч мне наоборот помог. Но перейдем к сути. Ты наверняка, хочешь знать, что произошло с твоими родителями. Ответ таков, они вдохнули этот химикат, и он привел их в это состояние… И, как я сказал ранее, они уже никогда не будут прежними. Их тела останутся здесь, но их разум и душа уже давно покинули их. Хоть их сердца и будут продолжать биться, но и у этого есть свой конец. И он наступит примерно через восемь лет, хотя ты наверняка сможешь отсрочить это. — — Зачем? — хрипло спросил Эзра, поднимая взгляд на красные глаза. — Я хотел уничтожить поля, а не убивать твоих родителей, малец. Я ни в чем не виноват, просто так получилось. — ответил мужчина. Его красные глаза смотрели на него без каких-либо эмоции. Тишина давила на уши, а осознавание того, что его родители никогда не смогут стать прежними, разбивала сердце. — Почему?! — крикнул Эзра со слезами на глазах. Незнакомец произнес: — Я сделал свой выбор. И не буду об этом жалеть. Сердце сжималось от горя и ярости. По щекам текли слезы утраты и отчаяния, а руки сами того не осознавая взяли в руки меч отца, который лежал рядом с ним. Сначала первый шаг, а затем второй и вот он почти добрался до того человека. Крикнув: — Есть другой выбор, всегда есть другой выбор! Бриджер замахнувшись мечом над «монстром» ожидал чего угодно, но только не того, что его меч будет остановлен. Мужчина просто держал за лезвие меча, не замечая что струйки крови начали капать на землю. А затем ухмыльнувшись отмахнул от себя меч, вместе мальчиком, сказав: — Слаб ты, Эзра. Вот вырастешь, станешь сильнее, тогда и сразимся. — Это должен был сказать мой отец! Но ты! Ты лишил его жизни! Теперь он никогда не сможет меня научить сражаться на мечах! — орал в ответ Бриджер, не в силах подняться вновь. Мужчина тем временем перевязал рану на ладони, и задумчиво сказал: — Я сделал свой ход и теперь буду ждать твоего. Хоть для этого и понадобится больше десяти лет, но я буду терпеливо ждать, Эзра. — Наша жизнь, это никакая нибудь шахматная игра! — ответил Бриджер. — Увы ты не прав, малец. Наша жизнь это лишь сплошные ходы в запутанной игре, в которой мы никак не можем понять, что каждый ход несёт за собой последствия, например, как этот день. — ответил мужчина, затем указал на погибшие поля семьи Бриджера. Эзра пустым взглядом посмотрел на свои драгоценные пшеничные поля, которые почти все погибли, под смерчем. Как внезапно его взгляд зацепился за еле уцелевший росток пшеницы. Он аккуратно взял его за стебель и поднял. Даже внезапный сильный порыв ветра не смог, сломать росток и Эзра осознав кое-что, произнёс: — Этот стебель, хоть и слаб, но он всё равно не собирается ломаться на ветру. Так что… я поступлю, так же, как и этот стебель. Я не сдамся и не опущу руки, а буду расти и становится сильнее. Мужчина согласно кивнув, подошел к Бриджеру, положил руку на его плечо, а затем сказал: — Верно, малец. Стань сильнее и, когда этот день наступит, то я обязательно приду. Затем были слышны лишь удаляющиеся шаги, а потом лишь мертвая тишина.***
Наши дни. Лотал, кладбище недалеко от пшеничных полей. Помотав головой, отгоняя ужасные воспоминания прошлого, Бриджер аккуратно поставил по две розы на могилы отца и матери. — Только теперь, вы находитесь там по-настоящему. Но лучше бы, если бы вы туда никогда и не попадали. — произнёс Бриджер шепотом. — Я найду его, обещаю. А теперь… прощайте. — закончил Эзра и развернувшись покинул место. Проходя мимо своих полей, что его родители так тщательно пытались защитить, Бриджер невольно усмехнувшись произнёс: — Пытались их защитить, а в итоге… Эзра не смог договорить, так как неожиданно он услышал шаги позади себя и голос, которого он бы не хотел слышать: — Ну здравствуйте, Эзра Бриджер. Развернувшись Эзра увидел те самые красные глаза, которые принесли ему столько бед. — Вы! — сказал парень и хотел было накинуться на мужчину, но его придержала рука Густава, который как раз вовремя подоспел. — Полегче, Эзра. — произнёс Густав, а затем отпустил парня, когда тот расслабился. — А ты вырос малец. — сказал мужчина спокойным голосом. Но получив лишь молчание в ответ, мужчина поправив свой галстук, произнёс вновь: — Знаю ты меня никогда не простишь и наверняка будешь мстить. Но прими мои соболезнования. И сделав короткий поклон, посмотрел на Бриджера, который еле сдерживал себя. — Не нужны мне от тебя никакие соболезнования, уйди с моих глазах долой, пока не поздно! — сказал парень. — Эх. ну ладно. Кстати, мы скоро увидимся вновь, только в этот раз на территории твоей академии. — сказал мужчина и развернувшись, направился к недалеко стоящей машине. Бриджер грозно смотрел ему вслед, а затем не удержавшись прокричал: — В следующий раз, я этого так не оставлю, Нарундо!