встретить своего ангела куда проще.

у тэхёна явное дежавю иначе откуда такое стойкое чувство того, что чонгука он уже где-то видел, что встречал его и далеко не один раз. почему в голове всплывают разные картинки, где чонгук радостно улыбается, а на следующей словно помидор красный и смущенный? почему от этих странных вырисованных воображением картин так хочется улыбаться во все тридцать два? и почему когда они идут вот так рядом, в тишине, хочется разглядеть поближе чужие черты лица, отложить их где-то далеко в памяти и хранить там так долго насколько это будет возможным? тэхён честно не помнит момента когда они дошли до подъезда, когда чон поднял на него взгляд и одарил самой чистой, искренней и по истине счастливой улыбкой, не помнит как потерялся в чужих глазах и, кажется, уже не найдёт дороги обратно, не сможет вновь выбраться из этих чёрных омутов и галактик в глазах напротив. он по истине восхищён тем, как блестят каким-то будто не естественным светом его глаза на свете только начинающего восходить солнца. тэхён по истине теряется. чонгука не смущает такое молчание. от него не хочется сбежать, наоборот, хочется как можно дольше вот так простоять и запомнить каждую секунду, каждую родинку на чужом сосредоточенном лице. чонгук хочет верить в то, что тэхёну не от стеснения или неловкости нахождения с ним так глючит, отнимает слова. он может лишь наивно полагать, что тоже хоть чем-то заинтересовал этого художника, чон никода не был о себе какого-то особо высокого мнения, но он ведь не урод, может, хотя бы внешностью своей понравится ему на данном этапе. он достаточно сильно на этом концентрируется и совсем выпадает из реальности лишь видя перед собой того самого бога из парка и никого, ничего более. чонгук настолько погряз в сладких мечтаньях, что совсем не заметил как перед его лицом начали размахивать рукой и говорить что-то., но гук словно в вакууме, словно полность находится под толщей воды, не слышит ничего и разобрать ничего не может, а когда тэхёновы руки ложатся на собственные плечи хочется взвизгнуть, подлететь на несколько метров вверх, а после упасть на землю булыжником и разбиться в щепки, раскрошиться, а после собраться снова и кричать на весь мир, что «боже, он меня коснулся!», но вместо этого выходит только проморгаться и промычать что-то невнятное, отводя смущённый взгляд в сторону тем самым вызывая улыбку до ушей у парня напротив. — я смотрю, ты совсем замечтался, — тот и не сдерживает смешка, а после медленно убирает руки с чужих плеч, хотя так не хотелось, но личное пространство никто не отменял, потому приходится, да и они не знакомы почти, — о чём ты так задумался? — да так… ничего особого. забей.- чонгуку откровенно стыдно, он ведь даже не заметил как его начали звать, а после уже и руками махать, — тебе уже пора, наверное. прости, что пришлось задержаться со мной, — от неловкости чон затылок чешет, а после смотрит на протянутый кусочек бирки, судя по всему от рубашки, что сейчас на тэхёне, и замечает на ней написанный карандашом номер телефона. — это. я хотел бы, чтобы мы потом пообщались ещё, сходили куда-нибудь, к примеру в парк или в кино, а может лучше не стоит, а стоит сходить в кафе на чашечку кофе, а может, — продолжает тараторить тэхён, пока его не останавливает внезапно перебивший его гук. — хорошо-хорошо, тэхён, я понял. я тоже хотел был увидеться с тобой вновь, — и плевать, что я чуть ли не слежу за тобой в этом грёбанном парке каждый день, проносится в голове чонгука, на что он усмехается, — тогда, я напишу тебе немногим позже, да? — конечно! — как-то громко выходит от чего тэхён сразу затихает и прикусывает нижнюю губу, — ну, в общем, да. — пока, тэ, — чонгук искренне смеётся и это передаётся киму, заражая его тихим смехом. тэхен машет рукой в знак прощания скрывающемуся за тяжёлой дверью подъезда чонгуку и улыбается. где-то глубоко внутри разливается что-то тёплое и светлое, что тэхён всегда пытался прятать и никогда, никому не показывать. хватило ему одного. потому и сейчас он игнорирует и списывает всё на хорошего и общительного нового знакомого.

***

чонгук с пакетом в руках поднимается по ступенькам, перешагивая через одну каждый раз, чтобы подняться как можно быстрее. его переполняет какая-то странная активность, ноги прямо пружинять от земли, создавая ощущение, что он сейчас действительно оторвётся от земли и взлетит в высь, пробивая головой все бетонные стены, потолки и лестницы. хотя время всё ещё четыре часа, а может уже и пять. в квартиру он врывается в буквально смысле слова чуть ли не снося дверь с петель, возможно ли это? возможно, прямо сейчас чонгук готов даже горы свернуть. его любовь с ним заговорила и даже дала свой номер. да он сегодня же напьётся повторно от разрывающего его изнутри счастья. на грохот ввалившегося чонгука выходит разьярённый чимин и уже грозит тому, что означает только то, что чонгуку однозначно конец., но даже сейчас, находясь всё ещё в осдаке от того что произошло, чон не обращает на это никакого внимания и уже открывает рот, чтобы начать своё повествование, как его попытки начать тут же пресекает пак. — какого черта ты тут устроил?! пять часов утра, я пытаюсь спать, а ты тут шумишь! — но тут же жалеет об этом, рукой хватаясь за больную голову и шипит, жмуря глаза, — чёёрт. — вот-вот, нехрен на меня орать, — ликует гук и уже тащится с пакетами на кухню, кивая чимину, чтобы тот следовал за ним, — ну, ничего, потерпишь. я тебе сейчас такое расскажу! — надеюсь, что это действительно стоит того.- чимин садится на стул и голову руками подпирает, смотря как чон мечется по кухне в поиске, видимо таблеток от головы или хотя бы чего-то, что снимет боль. чонгук тут же начинает рассказывать взахлёб о сегодняшней встрече, наконец находя эти сраные таблетки. у чимина глаза расширяются с первых слов, ведь тот говорил ни о ком ином как о его предмете воздыханя, вечной дрочки в душе на его образы, причине номер один, способствующей их частым встречам за парой бутылок пива или чего по-крепе в особо отчайных временах для гука., но чимин правда рад за своего друга, ведь тот, вроде как, двигается с мёртвой точки и это не может не радовать, и пак надеется, что чон не забудет о нём как только сойдётся со своим художником. — что я могу сказать? ты наконец продвинулся по лестнице своего гениального плана по завоеванию сердца этого парня, — усмехается чимин и принимает таблетки, запив их несколькими глотками воды, — а я тебе всё время говорил, что стоит только заговорить с ним и уже всё готово. — да нет же! — тут же возмущается чонгук и ногой неосознанно топает, — это для тебя всё так просто, а я даже сейчас чуть не накосячил! я рядом с ним забываю абсолютно обо всём, даже о том, что с ним тоже нужно говорить. — да ладно тебе, подумаешь засмотрелся. с кем не бывает? это нормально. прекрати истерить, лучше пошлши ещё немного поспим. или в универ ты решил не идти? — ну почему же. — вот и славно. у тебя и так прогулов выше крыши, ещё немого и отчисление. чонгук хочет возразить, но ничего не говорить, ведь сам всё прекрасно понимает. и что чимин прав тоже понимает, потому послушно следует за ним, чтобы отоспать оставшиеся законные полтора часа, а после более-менее живым направиться в университет.

***

пары в университете тянутся непривычно долго и нудно, даже любимое занятие чонгука: разглядывать изученный до миллиметров двор за окном, уже не спасает. особенно на философии, где монотонный голос лектора так и погружает в сон, но гук старается изо всех сил не сомкнуть веки, отправляясь в царство морфея. правда, попытки не венчаются успехом и уже ближе к середине пары он мирно посапывал лёжа головой на столе и никто его не мог разбудить, даже шумный сосед. во сне он снова видит образ тэхёна. тэхён в белой шёлковой рубашке, что заправлена в классические, бежевые брюки, и расстёгнута на первые две пуговицы. пепельные волосы слегка спадали на глаза от чего ему приходилось постоянно их поправлять, зачесывая назад своими тонкими, длинными пальцами. от него исходил слишком яркий беловытй с оттенками желтого свет, что слепил глаза, но позволял в точности и в мелких деталях рассмотреть его источник. тэхён улыбается ярко и протягивает руки, зазывая к себе, и кто чонгук такой, чтобы отказаться? чон медленно шагает ему на встречу и за руки его хватается, притягивая к себе, губы накрывает своими и целует так жадно, так, словно он вот-вот снова раствориться. он просто пользуется моментом и, чувствуя как ему отвечают, становится невыносимо приятно. в животе летают бабочки, пархают и щекочут изнутри, вызывая у чона улыбку. порхают и тут же разбиваются о рёбра, когда гук медленно приоткрывает глаза и понимает, что он всё ещё на долбанной паре, никакого тэхёна рядом нет и быть не может, но он всё ещё ощущает сладкий привкус губ на своих от чего неосознанно тянется пальцами к губам и проводит по ним, снова прикрывая глаза. больно. почему любить больно? да, возможно, это всё глупо, абсурдно и для понятия сложно, но чонгук даже сам не понимает как он вот так просто смог полюбить кого-то так сильно стоило тому просто попасться ему на глаза. и всё. словно молнией ударило. каждый день сопровождается мыслями о нём, каждая ночь — снами. его образы чудяться всюду, его хочется касаться или хотя бы просто быть с ним рядом., но это невозможно, по крайней мере прямо сейчас, когда так хочется обнять и прижать к себе. это невыносимо. чонгук точно напьётся сегодня снова, но перед этим обязательно напишет тэхёну и предложит ему встретиться где-нибудь в кафе и выпить кофе вместе, съесть по круассану в спокойной атмосфере, в уюте и максимально комфортной обстановке., но это потом, а сейчас бы дожить до конца этих дурацких пар. чимин встречает его у ворот после пятой пары. на вид пак был выжат словно лимон, после перекручен в мясорубке и брошен тухнуть в чашке в холодильнике. зрелище ужасное. после таких попоек на следующий день чимин говорит одно и тоже: «пить больше никогда не буду», но каждый раз всё начинается по новому кругу, что чонгука совершенно не удивляет, это ему даже на руку. он знает о пристрастье его друга к алкоголю и о его желании сократить гулянки до минимума, но ничего с собой поделать не может, когда в очередной раз зовёт его выпить, да и тот особо то и не сопротивляется. чонгук быстрым шагом нагоняет уже начавшего идти чимина и вымученно выдыхает, сразу ловя на себе взгляд друга. да, тот сразу понимает что не так и уже мысленно пытается найти множество отговорок, чтобы не пить и сегодня, и так чувствует себя однозначно хуёво, а тут ещё и этот., но сам прекрасно понимает, что этого вряд ли можно избежать, хотя. есть один вариант.  — у меня завтра зачёт, — как бы невзначай бросает чимин и краем глаза наблюдает за реакцией чона, что долго себя ждать не заставляет. — ну блять.- на выдохе произносит он и жмурится, пытаясь хоть немного соображать, — нет, ну чимин, скажи что это шутка. — к сожалению, нет, мой дорогой друг, — конечно он врёт, нет никакого зачёта или ещё чего в таком роде. он просто не хочет снова бухать.- не сегодня. — да ладно тебе, давай хоть немного, — уже скулит гук. ему действительно необходимо заглушить боль от разбившихся бабочек внутри него и лучше прямо сейчас. — всё не так хуёво, прекрати скулить. ты делаешь из мухи слона, чон. эта проблема не стоит того, чтобы завалить зачёт, да и вообще убиваться по нему так сильно-ненормально. чонгук, повзрослей уже, сколько раз тебе говорил.- чимин только замечает, что идёт один, потому оборачивается и смотрит на вставшего на месте гука. и тут же жалеют о всём сказанном. в глазах чонгука так и читается разочарование, обида почему-то, кажется, боль. всё это волнами плещется в его глазах и разбивается на осколки, словно стекло, словно лёд, а после сыплется холодным градом по щекам, но чонук держится стойко и не даёт ни крупинке эмоций показаться на лице, только его ясные глаза дают понять истенные чувства. гук и понятия не имел, что когда-нибудь чимин всерьёз так заявит, хотя, возможно, он всегда был серьёзен в этом плане, а чон как всегда наивно предполагал, что всё это сказано в шутку. сейчас хочется только разреветься прямо на улице среди кучи людей и уже совершенно всё равно что о нём скажут или подумают. чонгук может с уверенностью назвать это предательством и даже не пожалеет об этом. чимину не понять как это любить того кого не знаешь, но каждый день видеть его в толпе, даже если его там нет, каждую ночь видеть его во снах, чувствовать себя в них самым счастливым человеком на земле, а после просто проснуться и понять, что в кровати ты один и это моментально делает всё вокруг ледяным и почти невозможно тошнотворным. хочется просто выйти в окно без тени сомнения, но вместо этого ты идёшь туда где каждый день ваши взгляды пересекаются и это становится второй причиной разбитых бабочками изнутри рёбрами, и заканчивающегося воздуха в лёгких. чимин этого никогда не поймёт, пока сам не ощутит этого, что бы он не говорил. — чонгу, я не. — нет. заткнись, — тут же отзывается чонгук и челюсти от злости смыкает, не замечая как и ладони в кулаки сжимаются.- не хочу ничего слышать. — чонгук, успокойся, прошу тебя, — проговаривает он и пытается подойти ближе, чтобы обнять и прижать к себе, чтобы позволить чону почувствовать чужое тепло. — да пошёл ты, — кратко отвечает чон и разворачивается, начиная быстро идти в противоположную сторону. чимин ничего не говорит, останавливаясь на месте, он решает что тому нужно побыть одному и подумать обо всём. особенно о своих чувствах. ну или хотя бы остыть немного и прийти в себя. сейчас чимин не достучится до него, чонгук вышел из себя.

***

у чонгука только одно любимое место для выпуска пара — старое здание больницы на окрайне города. туда кроме местных бомжей никто и не заходит, да и те стараются обходить это место стороной. он поднимается на третий этаж и застывает в дверном проёме одной из заброшенных палат. слёзы, что недавно начали течь от миллиона негативных мыслей в голове, застывают на кончике подбородка, каплей падая на пыльный бетонный пол. перед на подоконнике сидит тэхён и меж пальцев зажимает сигарету, выдыхая дым куда-то в потолок. он медленно поворачивает голову и замечает чонгука в дверях, пытающегося стереть рукавом толстовки слёзы. кажется, оба так и застывают, смотря друг на друга не имея желания оторвать взглядов. у чона он откровенно удивленный, у тэхена же словно это происходит уже сотый раз на дню. — ты чего ревёшь? — выдаёт тэхён перед тем, как даже успеть что-то подумать. чонгук явно дёргается и неловко переминается с ноги на ноги, хлюпая носом от чего раздаётся характерный звук и разносится эхом по помещению. — да, так. всё нормально, — отмахивается он и всё ещё пытается привести своё лицо в порядок. как он вообще может сказать, что в том, что он плачет частично замешан и сам тэхён? — я же вижу, что это не так. не придуривайся уже, — тэхён говорит так, словно они старые друзья и, возможно, это немного смягчает обстановку, мовщяаляя чонгуку подойти к нему ближе и опустить голову, смотря на носы его кед, — молчать будешь? — ну, я не могу сказать. это личное, — просто это связанно с моей влюбленностью в тебя, тут же пролетает у чонгука и он издаёт тяжёлый вздох. — личное не публичное, понимаю, — тут же отзывается ким и тушит сигарету и стену, загребая гука в свои объятия, — поплачь легче станет. — я предпочитаю крушить всё, — отзывается чон, слегка дёргаясь в чужих руках. он не был готов к таким поворотам и сейчас лишь молился, чтобы его учащённое сердцебиение не было слышно. — ты больше похож на того, кто будет тихо плакать дома в подушку, нежели на того, кто будет крушить всё подряд, когда почувствует себя злым или расстроенным. и отчасти это действительно правда. если чонгук сильно расстроен или огорчён, он предпочтет тихо ронять слёзы на свою любимую ворсистую подушку тому, чтобы ехать сюда на другой коне города, лишь бы побить пару стен. да, несмотря на свой внешний подтянутый и строгий вид, чонгук очень слаб и раним внутри. глупо, но факт. чонгук — плакса и скрывать этого не будет от людей в своём окружении. он может долго держать всё в себе, но иначе это выльется в истерику или кого хуже нервный срыв, но этому всему он предпочитает немного намочить подушку солёной влагой, чем мучаться потом. — нет. произошло то, чего я никак не ожидал и, возможно, я был не готов к такому и это оказалось через чур сильным ударом для меня, — он вздыхает и всё же сдаётся, опуская голову на чужое плечо, снова хлюпая носом. — драматизируешь? чонгук резко отстраняется и тэхён, явно не ожидавший этого, бросает непонимающий взгляд на парня и вскидывает брови в немом вопросе. — почему вы все называете то, что я чувствую драмотизацией или глупым проявлением не нужных эмоций?! — вдруг выпаливает чон, глаза зажмурив, заставляя тэхёна округлить глаза. — что? чонгук.— было начинает тэхён, но. — что «чонгук», что, твою мать?! — кричит он и тут же разворачивается с дури пиная стену. в ноге тут же отдаётся неприятной болью, на что он шипит, но совершает данное действие ещё несколько раз. — прекрати заниматься дурью! чонгук замирает. снова оборачивается и содрогается всем телом от током прошибающей его тело обиды. он понимает, никто из них не виноват, в своей слабости он виноват только сам. чон на пол оседает и пальцами зарывается в собственные волосы, сжимая их и оттягивая в стороны. когда-нибудь чон научится держать себя в руках, когда-нибудь, но не сейчас. тэхён без слов подходит к осевшему чону и приседает рядом, садясь прямо на грязный бетонный пол, не боясь запачкаться, и чонгука за собой тянет пока тот на него не падает. гук честно немного охуевает от происходящего и головой падает прямо тому на бёдра от чего щёки мгновенно покрываяются румянцем. ким руку в чужие волосы запускает и кожу головы начинает массировать, шепча тихое: «успакойся». чон правда пытается, потому глаза прикрывает и расслабиться пробует, но выходит откровенно плохо. сейчас вообще ничего так просто не выйдет, у него ступор, он лежит на коленях свой любви и чувствует его руку в своих волосах. кажется, он ловит самый настоящий кайф, где-то там он отдалённо слышит пение ангелов и сквозь закрытые веки видит этот свет исходящий от тэхёна. чёрт, он на коленях у самого ангела. прямо здесь и сейчас. чонгук задыхается внутренне и ликует, от чего на лице расцветает улыбка. он этого не видит, но своим существом чувствует, что у тэхёна сейчас точно такая же. и это действительно так.