Моменты из жизни.

      — Да блять, Агуст, сколько можно? — психует Юнги раз, наверное, пятый за всю тренировку. — Ты совсем что ли не слышишь меня? Двойной шаг, Агуст, двойной. А ты сколько шагов делаешь? Вот ответь мне, сколько шагов ты делаешь?       — Три, — бубнит себе под нос младший, устало вздохнув. И зачем он вообще на это согласился?       Мин Агуст оказался в сборной по баскетболу из-за того, что один участник покинул команду в связи с переездом его семьи в другую страну. Замену ему искали долго, пока тренер не предложил капитану, то есть Юнги, взять его младшего брата. Юнги был против. Категорически. Агуст отлично играет в волейбол, но команду так и не смогли собрать, потому что никто не хотел или не умел играть. Но волейбол и баскетбол — это совершенно разные виды спорта. Юнги не был уверен, что брат потянет. Он долго спорил с тренером Ханом, но мужчина был непреклонен, заявив, что это лучше, чем совсем ничего.       — У нас через неделю соревнования, Агуст. Это наш единственный шанс выйти на город, — говорит Юнги. — Два дня псу под хвост, прогресса ноль, — здесь старший немного перегнул палку. У Агуста уже есть видимые успехи, но вот этот двойной шаг никак не хочет ему даваться. — Всё, хватит насиловать этот несчастный мяч, давай его сюда. На сегодня закончим, — младший кивает и понуро плетётся к выходу. Нужно принять душ, чтобы смыть с себя пот и грязь. Заодно и успокоиться.       В душевой абсолютно пусто и тихо. Лишь только шум воды разбавляет тишину. Агуст стоит с опущенной головой, буравя взглядом пол и свои голые ступни. Он понимает, из-за чего Юнги злится, но всё равно обидно. Обидно и очень больно. По щеке невольно скатывается слеза, смешиваясь с водой. Рука сжимается в кулак и что есть силы врезается в стену.       — Если тебе будет легче, можешь ударить меня, — слышит голос Юнги у себя за спиной. Старший без колебаний заходит к брату в кабинку и аккуратно разворачивает парня к себе. — Прости, родной, — обнимает, нежно поглаживая по спине. — Нервы уже совсем ни к чёрту из-за этих соревнований. Я вижу, что ты стараешься, братик. Ничего, мы обязательно одолеем этот грёбаный двойной шаг. Ты и так устаёшь, а тут ещё твой несносный старший брат ебёт тебе мозг, — Агуст тихо смеётся и обнимает близнеца крепче.       — Я понимаю, Юн. Всё хорошо, — беззаботным тоном говорит он. Будто не он чуть не сломал стену в душевой несколько секунд назад.       — Я всё равно хочу извиниться, малыш, — Юнги прижимает брата к стене и касается губами мочки уха, которую тут же начинает посасывать. Руки поглаживают и сминают ягодицы младшего Мина, изредка касаясь заветной дырочки.       — Юнги, стой. Вдруг кто зайдёт? — пытается высвободиться из объятий Агуст.       — Не зайдёт, — жарко шепчет ему в шею Юнги. — Зал закрыт, а ключи у меня. Здесь только ты и я.       В душевой становится жарче, даже слегка прохладная вода не спасает разгорячённые тела. Юнги выцеловывает каждый участок нежной кожи, одновременно проталкивая внутрь палец. Агуст шипит и хочет слезть, но старший крепко держит его за поясницу, шепча на ухо успокаивающие слова.       — Скажи мне, ты хочешь этого? — спрашивает, когда в брате уже свободно двигаются три пальца. — Хочешь, чтобы я трахнул тебя прямо здесь, в этой убогой душевой спортзала?       — Хочу, — выдыхает Агуст. — Очень хочу, братик, — обвивает руками шею Юнги и утягивает его в нежный, тягуче-сладкий поцелуй, посасывая нижнюю губу старшего.       Неожиданно Юнги разрывает поцелуй и разворачивает брата к себе спиной, вжимая того лицом в кафель.       — Ты меня сломаешь когда-нибудь, — наигранно возмущается Агуст, а сам пошире ноги разводит, приглашает.       — Глупости, — парирует старший, натягивая размякшее от ласк тело на свой член.       Он сразу же переходит к глубоким и грубым толчкам, многострадальную стенку близнецом вытирает. А Агуст только и может, что стонать до сорванных голосовых связок и царапать ногтями кафель, утопая в этом омуте с головой.       Юнги резко выходит и вновь брата к себе лицом разворачивает. Успокаивающий поцелуй оставляет на распухших губах, аккуратно подхватывает под бёдра и снова входит. Агуст уже не помнит себя от наслаждения, с каждым толчком окутывающего его с головы до ног. Вместо кафеля под пальцами — тёплая бархатная кожа, на которой уже красуются длинные глубокие царапины.       Агуст любит, когда Юнги сначала всю душу из него вытрахивает, а после купает в нежности и заботе.       Юнги любит, когда Агуст следы своей любви на его спине оставляет, в самом конце позволяет позаботиться о нём. Но до конца пока далеко, а сейчас капитан университетской баскетбольной команды наслаждается приятной узостью внутри любимого братика, его хриплыми стонами и просьбами трахнуть больше и глубже. И как самый лучший старший брат, щедро дарит ему желаемое. Агуст целует его губы, нос, щёки, почти что кричит от удовольствия, ноги пошире раздвигает, чтобы окончательно и бесповоротно раствориться в брате. Чтобы после нельзя было и пальцем шевельнуть.       — Юн-и, ещё… Умоляю, ещё… — бормочет на грани оргазма, чувствуя себя тряпичной куклой в руках близнеца. Юнги с минуту дотрахивает выдохшегося и уставшего брата и кончает следом…       — Надеюсь, это поможет тебе наконец-то выучить этот грёбаный «двойной шаг», — негромко произносит старший, когда близнецы направлялись к автобусной остановке.       — Думаю, у меня появился отличный стимул, чтобы его выучить, — подмигивает брату Агуст.