November 21

      Ноябрь. Этот месяц суров и холоден. Солнце, если и неохотно пробивается сквозь светло-серые кучевые облака, то уже не греет. Деревья, которые еще месяц назад были покрыты золотистыми листьями, что, опав, весело хрустели под ногами, предстают в виде безжизненных ветвящихся столбов, устремленных к скучному серому небу. Все это полумертвое состояние окружающей среды отражается и на мыслях людей.       Кэт Баррелл, полностью погруженная в такие «ноябрьские» думы, молчаливо стоит на балконе с сигаретой в руках, а её взляд был устремлен куда-то вдаль.       «Вот чёрт, — думает она, — вот уже и осень к концу подходит, а там зима, а после весна, лето. И снова осень. Надо же, все так скоротечно…» — Кэт, мне нужно кое-что… — голос Дом появился словно из ниоткуда, напугав Кэтрин, из-за чего она выронила сигарету из рук: — Блин! Домми, не пугай так больше! — А я напугала? — Ты очень бесшумно подошла, и очень неожиданно заговорила, конечно ты напугала. — Ой, ну прости, — Дом потянулась руками к Кэт чтобы обнять её, на что та отреагировала положительно. — Так и быть, на этот раз прощу, — Рассмеялась Кэтрин.       «It was cold like a winter day You pouring November rain» — Из машины, проехавшей под окном, донеслись строки до боли знакомой песни обеих девушек. —Everything felt numb what have we begun, — продолжили Дом, — ты же помнишь? — Да, конечно.       Ложь. Кэт не помнила ни слова из песни благодаря которой они с Доминик познакомились, и ощущая давление совести, она потянулась за второй сигаретой. — Ты все куришь, — с отчётливым недовольством прокомментировала Дом. — Как видишь, — безэмоционально ответила Баррелл поджигая «раковую палочку». — Ты понимаешь, что этим самым, ты целенаправленно наносишь себе вред<i>? — Может быть, <i>целью моей жизни является нанесение вреда самой себе… и окружающим тоже, — огрызнулась она.       В ответ Доминик лишь молча посмотрела на Кэтрин и ушла в глубь квартиры. — Чёрт, — Кэт закрыла лицо свободной рукой.

***

      Каждый божий день Провост-Чалкли пыталась понять, что случилось в жизни её девушки, старалась завести разговор на эту тему, но Кэтрин почему-то все время отмахивалась. Каждодневные ссоры из пустого впорожня уже порядком измотали Дом, но она не бросала попыток как-то всё наладить, ведь совсем скоро двадцать первое ноября — знаменательная дата, жирно отмеченная в календаре. Первая годовщина отношений. До двадцать первого числа оставалось пять дней, и за это время Доминик была готова на всё, лишь бы как-то помочь любимому человеку.

17 ноября.

      Сообщив о приготовлении устреннего эспрессо кофеварка задорно пискнула и отключилась. Кэтрин вяло направилась в сторону звука дабы взять напиток и, наконец, немного взбодриться.       Доминик, разламывая бельгийскую вафлю рассматривала бледное лицо Кэтрин: глаза, потерявшее блеск, впалые щеки, да и сама Баррелл словно потускнела. — Ты хоть спишь по ночам? — тихо спросила Дом. — Вроде бы да, — все также безразлично ответила Кэт, — А что? — Ты неважно выглядишь. — А, спасибо, я в курсе, — она пожала плечами и сделала глоток кофе. — Почему ты не хочешь со мной поговорить,? — Доминик перешла к делу, — просто почему? Я ужасно волнуюсь за тебя, а ты... Просто игнорируешь меня. Что случилось? — Почему ты не хочешь оставить меня в покое? Нормальный человек уже бы понял, что если я не хочу говорить на какую-либо тему, я не буду говорить на эту тему! — Прикрикнула Баррелл и убежала на балкон, откуда через минуту вновь повеяло никотиновым дымом.       На глазах Доминик навернулись слезы.       Слезы отвергнутой любви.       "Она же это не со зла, да? — пыталась успокоить себя Дом, — она просто не в настроении. Она же не хотела меня обидеть. Она же..."       Мысли сменились беззвучным криком в пустоту. Провост-Чалкли просто не понимала что ей делать дальше. Ещё месяц назад все было хорошо, что случилось теперь? Куда исчезла та жизнерадостная Кэт? Почему она так охладела? Так много вопросов, а единственный способ узнать ответы кричит и прячется, не желая разговаривать.

***

      Дым каких-то некрепких сигарет стал единственным напоминаем о том, что Кэтрин вообще живёт здесь, ибо она не выходит с балкона вообще. Доминик обнаружила там надувной матрас, используемый обычно для гостей, и сделала вывод, что в одной постели они уже не уснут, что ещё сильнее её расстроило. Но поставленная цель — выяснить причину такого поведения — давала хоть какую-то мотивацию для Доминик не опускать руки.

18 ноября.

      Доминик проснулась в холодном поту, предчувствуя что-то нехорошее. Поднявшись и немного походив по квартире она поняла, что дома кроме нее нет никого. Как ни странно, её это не взволновало, ведь это означало, что, по крайней мере, на сегодняшнее утро бессмысленная ссора отменяется.       Поставив на телефоне случайное воспроизведение музыки, Доминик зашагала в сторону кухни. Не найдя ничего съестного в холодильнике, Дом немного расстроилась, осознав, что если неделю не выходить из дома, то еда магическим образом в холодильнике не появится. — Так вот куда она ушла, — шепотом произнесла она и подуспокоилась.       В этот же момент из динамика телефона дносилась та самая ноябрьская песня, что на секунду заставило Провост-Чалкли содрогнуться и подумать о самом плохом:       "А что если она не вернётся? Или она сейчас с кем-то другим? Почему она не сообщила мне о том что идёт куда-то? Может, просто захотела побыть одна..?"       Моментально выключив песню, Дом уселась на диван перед телевизором и включила какой-то телеканал, лишь бы немного отвлечься. Но время шло, а Кэт всё нет и нет. Часы показывали одиннадцать вечера, а рыжая голова Кэт так и не появилась, что очень насторожило Доминик.       Дрожащими руками она набрала номер Баррелл, прислонив телефон к уху, услышала рингтон в соседней комнате. — Блестяще, — сброс, — за что ты так со мной, Кэти...       Прождав ещё около двух часов, Доминик решила лечь спать. Рано или поздно все равно придёт, так ведь?       Из-за дикого волнения сон не брал Дом, и она уже думала идти не знамо куда за Кэт, как вдруг с прихожей донёсся скрип двери и последующий хлопок.       Доминик как подстреленная вскочила с кровати и побежала к двери: — Какого... Какого чёрта Кэт? Я тебя прождала весь день, я волновалась, а ты не удосужиласт даже взять телефон! Ты серьезно? Я уж собиралась идти за тобой! — А потом ты утверждаешь, что это я начинаю все ссоры и споры, — ехидно пометила Кэт. — Да, ты! Ведь если бы ты хотя бы сообщила о том что уйдешь на весь день куда-то, или хотя бы взяла телефон... — Конечно, чёрт его дери, я всегда во всем виновата, как иначе! — Так и есть! Я понятия не имею зачем, но ты постоянно все сводишь в ссору! Ты все портишь! — Ах это я все порчу? А как на счёт тебя, кто донимает меня вечными расспросами, "что я тобой" да "где ты"? — передразнила ее Кэт, — Если я прошу не трогать меня, значит этого делать не следует, глупая ты женщина!       Удар. Резкая и неожиданная пощёчина от Дом чуть не сбила с ног Кэт. — Да пошла ты на хер! — воскликнула Баррелл и выскочила обратно за дверь.       Осознав, что только что произошло, Доминик осела. "Я только что ударила человека. Мало того, я ударила Кэт, — пронеслось у нее в голове, — может это правда я виновата во всем?"       Доминик поднялась и твердо была нацелена на то, что Кэт нужно вернуть домой пока она не ушла слишком далеко. Накинув первую попавшуюся куртку прямо на пижаму, Дом отправилась на поиски Кэт.

19 ноября.

      Выбежав в подъезд, Доминик учуяла едкий запах тех самых сигарет, что курит Кэт, и быстрее лифта прибежала на первый этаж, надеясь ее застать тут. Но увы и ах, её тут уже не было.       Первым делом Дом решила проверить ближайший переулок, где вполне могла сейчас находится Кэт. Но здесь был лишь кот, который, выпрыгнув из мусорного бака, басовито мяукнул и залез в дыру в стене дома.       Бегая от одного предполагаемого места нахождения Кэт к другому, Доминик и не заметила как прошло несколько часов и её пальцы приобрели синеватый оттенок.       Она решила немного передохнуть и забежала в первую попавшуюся кафешку чтобы хоть немного согреться. Немного осмотревшись Дом узнала это место — сюда они с Кэт иногда ходили, и Баррелл очень любила разговаривать о жизни с официантом, намеренно и чуть не смеясь игнорируя присутствие надувшейся Дом.       Предавшись воспоминаниям, Дом осмотрела зал — ни одной рыжей головы. Усевшись за столик у окна Дом начала думать, куда ещё ей можно пойти, но из мыслей её вывел официант. — Здравствуйте, мисс, вот меню можете выбрать, чего бы вы хотели, — к ней подошёл молодой человек с бейджем "стажёр". — Мне просто кофе. Любой, — своим резким и быстрым ответом она немного смутила парня, но тот, пожав плечами, сказал: "ожидайте".       Доминик начала ощущать как ее руки начали оттаивать, и это мерзкое ощущение было очень неприятно. Однако, она все равно у себя в голове строила маршрут по местам где могла находится Кэт. Или не могла. — Ваш кофе, мисс, — официант поставил кружку на стол. — Ага, спасибо, можно сразу расплатиться? — Ну, да..? — Так несите чек. — Да, конечно.        Дом не торопилась пить горячий напиток, держа руки на кружке, пытаясь быстрее согреть руки. Она задумчиво смотрела на дверь, надеясь, что сейчас в нее зайдет Кэт и они извинятся друг перед другом. — Ваш чек, мисс, с вас два доллара. — Да, конечно, — Дом потянулась в карман, и нащупав там две купюры по одному доллару, отдала их официанту, мысленно думая о том, когда же он отстанет. — Всего доброго, — официант наконец ушел, и теперь Дом могла полностью погрузиться в свои мысли.

***

      Пройдя по городу ещё километров двадцать, Дом отчаялась найти Кэт, ибо вот опять вечер, а Кэтрин она так и нашла, и, недовольная собой, она отправилась на автобусную остановку чтобы поехать домой.       Автобус приехал быстро, и оплатив проезд, Дом прошла в конец салона, ведь ехать ей надо было долго. Там-то она и увидела родные глаза Кэт. — И вот опять, — угрюмо произнесла Баррелл. — Я тебя искала по всему городу! — Зачем? Чтобы добавить мне по лицу? — Попросить прощения. — А-а, ну проси. — Прости за то, что ударила тебя, прости за распросы. Просто ты... Изменилась за этот ноябрь. Очень сильно. И мне бы хотелось узнать причину. Я ведь волнуюсь... Из-за того что люблю.       В ответ Кэтрин лишь промолчала. — Ты домой? — уточнила Дом. — Да. — Хорошо.

***

20 ноября.

      Наконец-то Дом выспалась, зная, что Кэт дома, рядом с ней, однако открыв глаза и прислушившись поняла, что дома кроме нее никого нет. — Никогда такого не было, и вот опять, — прошептала самой себе Дом.       Отыскав в морозильной камере замороженную пиццу он закинула её в микроволновку, а сама побежала одеваться, да потеплее — ей вновь придется целый день бегать по городу и искать Кэт. Только вот зачем..?       У нее самой не было ответа на этот вопрос, она просто знала, что ей следует её найти.       Одевшись и поев, Дом решила пройти по тому же маршруту что и вчера — авось найдет.       Но ни в кафе, ни в одном из переулков, ни в парках — Кэтрин не было нигде.       Поиски вновь затянулись чуть ли не до ночи, и объект поисков обнаружился на мостовой. — Кэт! — крикнула Доминик, на что та обернулась. — Опять ты? Зачем ты меня все время ищешь? — Я не могу просто взять и перестать тебя искать. Я не могу без тебя, и я дичайше волнуюсь, когда тебя нет рядом. Молчание. — Почему ты не хочешь быть рядом со мной? Молчание. — Ты любишь меня..? Молчание. — Н-нет? Молчание. — Я поняла. Спасибо, — Дом отшла от Кэт в сторону ограждения моста и облокотилась на него, и смотря вниз. "Почему? Как? Зачем? Ничего я не поняла. Зачем она меня так изводила, если.."       Громкий треск, а за ним и нечеловеческий крик Доминик, на который обернулись все прохожие, включая Кэт.       Ни ограды, ни самой Доминик уже не было.       Летя прямо вниз, Дом вспомнила о том, что Кэт ей сказала три дня назад: "Может быть, целью моей жизни является нанесение вреда самой себе… и окружающим тоже...". И она применила эти слова к себе, ведь все что она делала за эту неделю — целенаправленно причиняла вред и себе, и Кэт. Где-то вдалеке заиграла музыка, та самая, что играла во время их первой встречи, она же и стала похоронным маршем Доминик. Увидев свет луны и уличных фонарей (а может и не луны и фонарей, а тот самый, о котором говорят) прямо перед собой, Доминик зажмурилась и глубоко вдохнула.       Она не почувствовала удара о поверхность воды. Постигнув смерть моральную, её не волновала боль и смерть физическая. Ее не волновало ничего.

21 ноября не наступило

.