ОтКЛОНение

      Сегодня небо было особенно красивым. Бледно-розовые и кремовые облачка, пролетавшие высоко над землёй, добавляли ему особенную прелесть. И если ещё вчера вечером бежавшие беспросветным строем красные тучи пугали меня, то теперь вся долина была залита приятным розоватым светом…       — Аки! — сквозь мысли просочился приятный, ласковый голос.       Сквозь полупрозрачную голубовато-серую пелену пробивались маленькие крапинки звёзд. Хотя днём они были совсем незаметными, ближе к ночи бесконечная небесная гладь была усеяна разноцветными яркими огоньками, напоминавшими блёстки, случайно рассыпанными по тёмной матовой ткани.       — Аки! — зов повторился, однако выходить из мира грёз совершенно не хотелось.       Интересно, а на далёких звёздах, безмолвно смотрящих на наш мир, есть жизнь?       — Аки! Сколько можно? — мама подошла ко мне вплотную, загораживая вид на небо. — Мы тебя только и ждём.       Что ж, придётся идти. До свидания, облака и звёзды.       Моё поселение находилось на другом конце долины. Когда моя мама ходила за люминесцентными цветами, то всегда брала меня с собой. Несмотря на большое расстояние, мы добирались до нужного места за несколько минут. Дело в том, что Орриэ — моя мама — обладала способностью левитировать, а передвигаться по воздуху было легче, чем плестись по неровной земле, пересчитывая ступнями все острые камни, попадавшиеся на пути. Тем более Орриэ могла спокойно переносить большие тяжести, и я была для неё не более, чем пушинкой.       Поэтому немудрено, что я быстро очутилась у порога маленького домика, окружённого хижинами и сарайчиками соседей. Как только мои ноги почувствовали под собой мягкую землю, я побежала в главную комнату, где сидели моя бабушка и сестра. Старушка приветливо улыбнулась мне и вошедшей чуть позже маме и скрипучим голосом спросила:       — Ты готова, Аки?       — Да, но мне страшно… — робко ответила я.       — Не переживай, — сказала бабушка. — Волнение, Аки, всегда естественно в такой день.       А сегодня и правда был особенный день. Мне исполнялось семнадцать лет, и, по традиции нашего племени, каждый подросток, достигший этого возраста, должен был войти в священную пещеру и найти свою сущность в омуте света. Другими словами, внутри скалы, расположенной на окраине деревни, находился большой каменный колодец. Стоило кинуть в него ритуальный камень, как из недр земли выходила энергия, раскрывающая уникальную способность. После обряда наступала полноценная взрослая жизнь, полная рутины и ответственности. Последнее меня пугало больше всего; возможно, совсем скоро мне придётся распрощаться с мечтами, тихим ленивым дням и с головой погрузиться в работу и быт.       Через час я была при полном параде: в нелепом желтоватом платьице, вся обвешанная тяжёлыми, светящимися всеми возможными цветами украшениями, с помощью которых можно было ослепить половину поселения. Единственным привычным элементом наряда были мои любимые туфельки с цветочками. Несмотря на просьбу матери переобуться, я не смогла с ними расстаться. Да и бабушка встала на мою сторону и пожурила Орриэ:       — Тебе жалко что ли? Я же не запрещала тебе идти без браслетов.       Вскоре над поселением сгустились сумерки, и на близлежащих домиках зажглись разноцветные огоньки. Долина опустилась в таинственную темноту, а звёздочки стали ещё ярче выделяться на фоне тёмно-синего неба.       После небольшого перекуса, устроенного в честь моего расставания с детством, бабушка надела специальную жёлтую маску, и я пошла на площадь перед пещерой, где собрались все жители поселения, а также мои одногодки, такие же разодетые и нелепо выглядящие. Некоторые из них, более популярные и уверенные в себе, столпились в кучу и дружно хихикали, но при виде меня притихли и стали шептаться. Я не знала, что значит иметь друзей: меня не любили, считали странной, всегда насмехались над моими интересами и мечтами. Порой такое поведение соплеменников задевало меня, однако я старалась не подавать виду и не собиралась менять что-то в себе и отказываться от собственных увлечений. Уж лучше быть одной, чем быть переделанной ради кого-то.       Стояли мы недолго, но за это время моё тело, нагруженное массивными украшениями, нестерпимо болело. Хотелось подойти к одиноко стоящему камню и, оперевшись на него, присесть на мягкую траву. Но на разлечься на виду у всего поселения не представлялось возможным. Наконец пришёл старейшина и ударил тоненькими деревянными палочками в большой барабан. Далее он произнёс, как и в предыдущие годы, долгую и успевшую всем надоесть речь о том, как важно сохранять традиции и держаться вместе, о преемственности поколений и о многом другом. После я и мои ровесники выстроились в очередь перед пещерой, и каждому из нас глава поселения вручил по маленькому серебристому камешку.       Получилось так, что стоять мне пришлось между двумя самыми противными и задиристыми девчонками, которые всегда ходили вместе и поливали грязью каждого встречного. Иногда казалось, что их злого и острого языка боялись не только ровесники, но и взрослые.       — Смотрите, кто это тут у нас, — сказала одна из них, повернувшись к другой, — неужто та самая неудачница, которую бросил папочка.       — Будь я на его месте, — ответила ей другая, — я бы тоже её бросила. Хорошо ли жить с умственно отсталой матерью и некрасивой дочкой. И с бабкой, которая никак не может подохнуть. Да, Аки?       Девушки, довольные своим остроумием, синхронно уставились на меня.       — А каково быть ущербной и тупой пробкой, не способной думать, и быть бесстрашной, только когда за тобой хвостом ходит глупая подружка, а, Силия? — не выдержала я. Противные девчонки изрядно мне надоели.       Силия в ответ фыркнула и отвернулась. Мои слова вряд ли задели её.       Поход к омуту света не длился долго, так что вскоре настала моя очередь. Я радовалась, что моё взволнованное и несколько испуганное выражение лица, скрытое под маской, никто не увидит. С этой гревшей душу мыслью я робкими шагами вошла в пещеру.       Сначала было довольно светло, но уже к концу пути двигаться пришлось на ощупь. Я часто спотыкалась о камни, стены были острыми, и об них было легко пораниться, а сама пещера была узкая и скользкая. Поэтому я не могла описать той радости, когда за поворотом забрезжили яркие лучики, и в глубине прохода показался омут, светившийся приятным голубоватым светом. Я подошла к нему и заглянула внутрь: в природой сделанном колодце, казалось, не было дна, а светилась содержавшаяся в нём жидкая субстанция, отдалённо похожая на воду. От страха ненароком упасть в эту пропасть у меня закружилась голова. Сделав несколько шагов назад, я достала из кармана платья врученный старейшиной серебристый камешек и кинула его в омут. Светящаяся водичка стала шипеть, а на поверхность покрылась маленькими пузырьками.       Когда из омута к моим рукам потянулись блестящие синеватые струйки, я услышала громкие крики. За десятками пронзительных воплей послышались странные звуки, которые быстро стихали, но так же быстро возвращались. Стены пещеры затряслись, а сверху вместе с пылью и песком посыпались камни. Древние потолки грозились обрушиться в любую секунду. Омут ещё не успокоился, а руки были охвачены яркими лучами, и я на мгновение замешкалась в нерешительности. Мне было страшно прерывать обряд на полпути: я боялась последствий, которые меня могли ожидать. Однако оставаться в рушившейся пещере было опасно, и, так и не дождавшись необходимого послания из омута, я отстранилась от лучей и рванула к выходу.       Мне казалось, что как только я выйду на свет, то сразу окажусь в безопасности и обращусь за помощью к старейшине или родным. Но как только моя нога ступила на прохладную траву около ущелья, передо мной открылась жуткая картина: все мои соплеменники лежали в крови на земле, их омертвевшие лица изобличали ужас и смятение. По моей спине прошёлся холодок, ноги подкосились, и я бы упала, если бы не облокотилась о стену пещеры. Хотя я не оборачивалась назад, краем глаза я заметила, что один из булыжников раскололся надвое и снёс камни, лежавшие внизу.       Мне хотелось бы верить, что увиденное было лишь сном, одним из тех кошмаров, что снились иногда и не имели ничего общего с реальностью. Всё вокруг казалось нереальным, жестоким и чуждым взгляду. Слишком ужасным, чтобы быть действительностью.       Тут я заметила, как одно из тел зашевелилось, и я сразу кинулась в его сторону. Это была моя бабушка. Её глаза были широки открыты, а в груди была странная дыра с запекшейся кровью. Бабушку словно проткнули насквозь острым копьём и после прожгли место ранения.       — Бабушка! Бабушка! — кричала я сквозь слёзы.       — Аки… берегись… сзади, — собрав последние силы, прохрипела она и замерла.       И тут я почувствовала, что к моему виску подставили что-то холодное:       — Ни с места! — отчеканил неестественный безэмоциональный голос.       Ко мне со всех сторон спешили странные существа, сделанные из металла. Они подбежали ко мне, схватили за руки и грубо потащили к махине, неизвестно откуда взявшейся на поляне и превратившей в руины несколько домов. Меня вели по длинному плохо освещённому коридору, а затем повалили на пол, связали руки и ноги и вкололи в шею странную сероватую жидкость, отчего картинка перед глазами поплыла, и я потеряла сознание. Перед тем, как окончательно отключиться, в памяти промелькнули обезумевшие от боли и страха глаза бабушки, неотрывно смотревшие на звёзды.